Затмения.

Боги не могут сходить с ума, как какие-то жалкие смертные. Они не теряют рассудок. Они безупречны, бессмертны и еще много чего «без». Тор играет с малышом лет шести, строит домик из разрисованных замысловатыми узорами карточек. Его большие руки двигаются немного неловко, то и дело обваливают карточный домик, а ребенок смеётся, хлопает его по пальцам и начинает строить заново. Им весело, вот она, залитая солнечным светом мечта о счастье. Тор обнимает ребенка, поднимает его на руки и подкидывает в воздух, наслаждаясь чистым заливистым смехом и искренним удовольствием в детских глазах. — Локи, — улыбается он. — Ты не устал? Хочешь чего-нибудь сладкого? Ребенок в его руках каменеет, но Тор не замечает этого. Он не видит, что глаза у него синие-синие, как грозовое небо. Не слышит глухого: «пап…», потому что перед ним его брат. Его Локи, потерянный среди холодных звезд и насмешкой судьбы вернувшийся обратно. Внезапно ребенок начинает плакать. Тор растерян, он не понимает, что сделал не так, и прижимает его к себе крепче, пытаясь тихими вопросами узнать причину такой реакции. «Локи, Локи, Локи…» Плач становится только громче, неловко оступившись Тор рушит карточный домик. Локи наблюдает за ними из-за колонны и чувствует, как болит и обрывается что-то в груди. Так каждый раз, снова и снова Тор теряет связь с реальностью. Он никогда не причинит сыну вреда, но тот каждый раз пугается и плачет: раньше из-за того, что не понимал, что происходит, а теперь наоборот. Он знает. И знать куда страшнее. Он выдыхает, прикрыв глаза, и выступает из тени. — Давайте я заберу его? Он наверняка просто хочет спать. Сын успокаивается, стоит увидеть его, и теперь только едва слышно всхлипывает. Тор передает ребенка мужу, но видит перед собой обычного слугу. Он кивает и наклоняется, чтобы собрать рассыпавшиеся цветным веером карточки. — Папа снова?.. — шепотом спрашивает Вали, стоит им покинуть комнату. Узкие детские плечи ещё вздрагивают от недавних рыданий. — Я не хотел плакать. Я просто… — Не переживай, ты ни в чем не виноват, — Локи останавливается, чтобы открыть дверь в его комнату и уложить ребёнка в кровать. — Поспи немного, хорошо? Вали и правда не виноват. Никто не виноват в том, что смерть любимого брата, да и просто любимого оставила такой неизгладимый след в душе Тора. Ничто, даже его возращение из холодных глубин Хельхейма, не смогло исправить этого. Они были счастливой семьёй, счастливой и растущей — в магической колыбели рос их второй ребенок. «Его будут звать Магни», — заявлял Тор, стоило им начать обсуждать имя. Локи же неодобрительно морщился: «Что это ещё за имя такое — Магни? Нарфи, вот как мы его назовём. Вали тоже нравится.» Локи со вздохом опустился в кресло в их спальне. Они были счастливой семьёй, любили друг друга и оберегали. Неважно, что порой он просыпался в холодном поту от воспоминаний о ледяных чертогах Хельхейма. Неважно, что иногда Тор просто забывал последние семь лет и падал в туманные пучины своего горя, вины, которую носил в сердце до сих пор, переставая узнавать своих мужа и сына. Боги не сходят с ума. Просто солнце не всегда сияет над ними, оставляя порой прозябать в тени и холоде. Солнце тоже очень капризный бог.