Яблоко от яблони

Павлин с утра пораньше стоял на кухне у раковины и намывал фрукты-мангустины для завтрака, подпевая и активно пританцовывая в такт радио, вещающего с подоконника: — Ватислаф, беби ноу хёт ми ноу хёт ми, ноу мооо! Оуоуооооу вот кэн ай ду лла-ла-лааа, не помню английский вообще! — Да, дядь, в этом ты прав, — на другом конце кухни хохотала Фазанка, направив на него камеру телефона. Тот тут же прекратил танцы и принял стойку смирно. — Фазанка, ты все это время снимала? Убери камеру! — занывший Павлин подошел ближе к племяннице и рукой заслонил телефон. — Да ладно тебе! — Продолжала веселиться Фазанка. — Расскажи лучше, что делаешь? — Готовлю нам завтрак. — Но я вижу, что ты только моешь какую-то непонятную хрень, напоминающую жопу! — Сама ты жопа, это мангустины! *** — Я очень рад, что ты, наконец, нашла себе подходящую работу, — уже за столом Павлин и Фазанка продолжили беседу. — На самом деле не очень-то там комфортно, и невольно думаешь, ради этого что ли я училась 6 лет на инженера-технолога? Чтобы сидеть на жопе часами и копаться в табличках с расчетами, просто прелестно… — с кислым лицом произнесла племянница Павлина и отпила чай из маленькой фарфоровой чашки. — Ладно уж, не вредничай, вольешься как-нибудь, а там что-нибудь поинтереснее доверят, — пытался он поддержать Фазанку, — диплом тебе точно не помешает, по крайней мере сможешь им укрыться от дождя. — Интересный довод. Кстати! — Фазанка щелкнула пальцами. — Какой у нас скоро день? — Воскресенье завтра, а что? — А если подальше посмотреть? — Понедельник? — Дядь Павлин! Из категории праздников! — Ааааа! Точно, как же я мог забыть, день борьбы с гомофобией и трансфобией! — Нууу… Ему мы тоже уделим время, не переживай. Я про твой день рождения. — А, это… В чем смысл? — Ты что, совсем не хочешь его отмечать? — Толку то… Мне почти 36, а кроме клуба у меня нет ни-че-го! — Павлин вздохнул и подпёр подбородок рукой. — А что тебя так беспокоит, дядь? — Не познать мне никогда, что такое полноценная семья, ох уж этот менталитет наш… — Аа, понимаю. Но обычное сожительство тебе никто не запретит? — Не запретит. Кроме натуральности Совы и его проклятой Синицы. — Не можешь смириться? — Не могу… — Хочешь, я с ним поговорю и попытаюсь его пригласить на праздник? — Ты правда мне поможешь? Тогда при таком условии можем что-нибудь придумать. — Павлин улыбнулся, вкусив слабую надежду. — Вот и здорово! — Фазанка обняла своего дядю. — Я уберу со стола. Пока она протирала стол и мыла посуду, Павлин поднялся к себе и произнес: — А еще здорово, что она отвлекаясь на то или иное, позабыла это чудовище, которое Лемурзином величать.