Поцелуй

      — Хочу как-то ласково закрыть тебе рот… — Руслан медлит, никуда не спешит, он хочет заставить Юлика желать этого поцелуя, но получить его не сразу.       Тушенцов протяжно медленно протягивает руку к лукавому лицу Онешко, вторгаясь в его личное пространство, и, взяв того за линию нижней челюсти, тянет на себя, заставляя нагнуться безобразно близко к себе. Его ладони почувствовали жар ожидания и предвкушения, заливающий щёки; амарантово-розовый румянец рождался где-то в глубине и в ту же минуту разливался беснующимися волнами по всему телу. Словно голодный, Тушенцов ярым прикосновением схватил до изнеможения изгибы крепких бёдер Юлия, резко прижимая к себе. Рваный хрип выскальзывает из ходящей ходуном груди Юлика, и он поджимает губы, прекрасно понимая, что хочет услышать Руслан. Он чувствует руку Тушенцова у себя на ширинке; она бесстыдно чуть сдвинулась вверх, начиная развязно поглаживать. Онешко протяжно прошипел, чувствуя чужую ладонь, двигающуюся вверх-вниз по молнии джинс, и его руки легли на грудь Руслана, не отталкивая, но и не приближая, как преграда, разделяющая их тела, пытаясь ослабить хватку. Тушенцов не делал ничего особенного, но Юлик давится от резко разлившегося жара по всему телу, словно горячая искра, отлетевшая от пылающих углей, коснулась его. Руслан сипло пропыхтел, накрыл второй ладонью пах Юлия и, немного погладив, в очередной раз сжал плоть. Юлик задыхается от собственного стона, вырвавшегося из глотки из-за внезапного поглаживания, и выгибается в спине, потираясь о бедро Тушенцова.       Руслан лукаво улыбнулся, ожидая именно такового ответа «Да», чем «Нет».       Тогда Тушенцов решился. Взяв Юлика за подбородок, заставил чуть склонить голову вбок, наклоняя ближе к себе. Онешко почувствовал тяжёлое прерывистое дыхание на своей коже и громко сглотнул, сильнее зажмуриваясь до ярких звёздочек перед глазами. Играя не по правилам, Тушенцов легонько выдыхает в ушную раковину, заставляя Юлика непроизвольно открыть губы в немой реакции на этот простой акт. Руслан не спеша перемещается к основанию подбородка, рядом с ухом, нежно целуя мочку, и, неожиданно прикусывая её, оттягивает вниз. Короткий вдох, и Онешко поперхнулся собственным стоном, вырвавшимся из горла. Он чувствует странную слабость, разливающуюся по конечностям, всему телу, и посильнее хватается руками за каштановые волосы Тушенцова, закатывая глаза и закусывая губу. От края уха до шеи всего несколько сантиметров, и Руслан позволяет своим губам легко пробежать это расстояние, проходясь короткими поцелуями по основанию челюсти. С нежностью хватает тонкую кожу около кадыка, сильнее целуя шею, и осторожно покусывает, прикрывая резцы губами, оставляя наливающуюся сладкую печать его мягкого влияния. Зубы мучительно чувствовались на коже, и Юлик получал удовольствие от яркого контраста жгучего возбуждения и легких укусов. Ласково поглаживая подушечками пальцев чувствительную зону на затылке, Юлий стал дразняще спускаться руками вниз, залезая теплыми, чуть шершавыми ладонями под футболку. Разгорячённое, возбуждённое тело пылало, и Онешко пристально наблюдал за реакцией парня на свои действия, подмечая хитрую улыбку сквозь поцелуи. Руслан судорожно выдохнул и покачал головой, бросая из-под ресниц взгляд чайных глаз на Юлика, с пока ещё не растрёпанной укладкой на голове, и зашептал ему на ухо лёгкую сладкую бессмыслицу.       Слегка отодвинув свои губы, Руслан, небрежно мазнув носом по щеке и оставив увлечённый, жаркий поцелуй у того на шее, переместился ближе к центру лица Юлия, создавая прекрасное слияние. Бросает томный взгляд на приоткрытые губы и облизывается, закусывая губу, наливая её горячей кровью. Хочет искусать эти чёртовы влажные уста, напрашивающиеся на поцелуи. Но лишь, как чайка, которая грациозно летит в бурлящие сапфировые волны, крепко прижался поцелуем в уголок рта Онешко, одной рукой оглаживая бедро, чуть сжимая сквозь не слишком плотную ткань чёрных джинсов. Не отрываясь от желанных уст, Руслан продолжает путешествовать по всей поверхности, исследуя неохваченные участки, несколько раз останавливаясь для страстного поцелуя, но не прикасаясь к центру, словно в такой манере давая нежнейшее обещание будущего блаженства.       Онешко улыбается, закатывая глаза от нахлынувших эмоций, пытаясь хоть куда-то деть свои блуждающие по спине и шее Тушенцова руки. Руслан берет Юлика за тонкое запястье, кладя ладонь парня себе на затылок. Коротко стриженые ногти, с заживающими искусанными заусенцами, переплетаются с тёмными прядями. Юлий старается притянуть горячий рот Руслана ближе к центру своих губ, отрывисто матерясь сквозь два ряда ровных зубов. Эта игра заводит Тушенцова, с каждой секундой усиливая вкус приторного пароксизма любви, и он принимает правила игры.       Сделав полный круг, Руслан едва коснулся розового, чуть сухого, но уже горячего и ждущего поцелуя, бутона губ Юлика. Легкое касание, как смакование. Несколько раз осторожно, коротко провел по этим робким устам своими, лишь слегка дотрагиваясь; как пчела, которая припадает к ароматному цветочному пестику и пробует медовый нектар, так же и Тушенцов пробовал сладкий вкус губ Онешко. Словно мучимый жаждой путник, пил по капле, впитывая этот вкус.       Оторвавшись на миг от живительного источника, Тушенцов кончиком влажноватого языка провёл по складочкам губ Юлия, убирая сухость, и только потом вновь охватил, ненасытно вбирая своими губами. Он жадно обхватывал его губы, соскальзывая с них змеиными движениями, и тут же прижимался опять, напористо и плотно. На краткое мгновение затихая, Руслан лишь чутко сминает верхнюю губу, словно впервые приучая этот нетронутый ротик к существованию своего натиска. И вот он порывистым рывком взял в своё кольцо нежный рот Юлика. Прикусывая паточные губки, на гладкой упругой поверхности возникла одинокая пайеточка крови. Она появилась как мазок умелого художника, кладущего первый штрих на девственно чистый холст. Тушенцов был готов рисовать эту картину.       Высунув свой язычок из приоткрытых губ, упёрся им в упругую атласную поверхность. Он кончиком, пройдясь по уже знакомому холсту, убрал густую каплю бордовой гуаши, оставляя лишь полупрозрачный штришок коралловой акварели. Сжимая и трепетно вбирая в свой рот становящиеся припухлыми губы Юлика, Руслан, слегка раздвигая их, проникает внутрь, впуская свою грешную, но такую желанную сущность. Язык порывисто скользнул по деснам, гладким молочно-матовым зубам, ища шероховатый кончик язычка Онешко. Юлий чуть шире раскрыл свои пастельные губы, и, чувствуя прикосновения языка Руслана, сначала старался убрать свой, освобождая место гостю, но потом оробело выдвигает кончик, понемногу начиная исчезать во рту Тушенцова, объятый со всех сторон влажной теплотой.       Встречаясь после разлуки, языки невообразимо сплетались, лаская друг друга, выталкивая и проникая изо рта в рот, касаясь губ, вызывая желание и страсть у целующихся. Снова и снова толкаясь, они чувствовали упругую неуступчивость, завязывая борьбу, в которой робкий и застенчивый язычок Юлика сдался на милость победителя. Теперь покорный и порабощенный, он беспрекословно отвечал на ласки, а осознав всю прелесть, сам искал встречи, пытаясь отблагодарить Руслана за оказанное наслаждение. Проникая всё глубже, упиваясь вкусом горячей слюны, они проворными язычками, как отравленными стрелами, пронзали влажную пелену губ, чтобы желание, словно яд, медленно растекалось по телу, отравляя собою всё: каждую каплю крови, каждую мысль в воспаляющемся мозгу, каждую неудержимую, могучую волну эмоций.       Уже неважно, кто доминирует, всецело отдаваясь ласкам, наслаждению, теряя контроль над сознанием. Им плевать, кто кого целуя, хищно вбирает в себя губы другого, отдаваясь всей страстью и желанием этому поцелую. Они оба чувствовали этот трепет, страстную самоотдачу тел, прижимающихся, сплетающихся в объятьях друг друга.       Чуть мозолистая ладонь Юлика немела от крепкой хватки в волосах Руслана; шея затекала от долгого нахождения в неудобном положении, лишь изредка меняя роль, нависая над Тушенцовом, и снова поддаваясь в заветный плен, оказываясь под Русланом; горло саднило от собственного давящего скулежа; губы пекло при каждом вожделенном покусывании, а эфирный специфический привкус крови уже чувствовался родным; и в без того переполненном чувствами наслаждения сознании, обрывками хаотично мелькали лихорадочные мысли о том, что рядом с Тушенцовым он совершенно ничего не знает о поцелуях. А Руслан лишь сходил с ума от тугого узла похоти, нерастворимым осадком выстилающимся внизу живота, подёрнутый соблазнительным образом Онешко, задыхающимся собственными стонами и выгибающимся в пояснице, ища больше заветных прикосновений. Тонкие, с избитыми костяшками пальцы Тушенцова по-собственнически двигаются по поджарой подкачанной груди, рельефному прессу, остановившись на середине бедра и крепко сжимая. Гортанный крик вырывается сам собой из открытого рта Юлия, и в следующую секунду Онешко накрывает ладонь Тушенцова своей, продвигая ниже по бедру, плавно переходя на ягодицы. Руслан не сдерживается, протягивает руку и в судорожном порыве сжимает соблазнительную задницу Юлика, а он лишь блаженно шипит, кусая кончик языка Тушенцова.       Руслан в последний раз чувствительно прижался к расцвёвшей завязи розовой гвоздики губ Юлика, так, как будто ничего больше не существует в этом мире; так, будто вся их жизнь заключена в этом кратком времени поцелуя; так, как будто он больше ничего не хотел бы делать в этой жизни. Не уподобляясь робкому молодому любовнику, который после долгого сахарного поцелуя сразу убрал свои губы от губ своей любимой, надолго задержался на устах Онешко. Он зарывается длинными пальцами в брюнетовые волосы на затылке Юлия, безнадежно портя безупречную укладку, оттягивает дальше от себя и с громким хлюпающим звуком отстраняется, глубоко выдыхая на жаркие влажные губы, создавая головокружительный прохладный контраст. Полоса белоснежных блестящих зубок Тушенцова в заключительный раз закусывает сочную, припухшую от безудержных поцелуев, губу Онешко, бесстыдно оттягивая. Юлик дрянно протяжно стонет, пальцами руки легонько сжимая подставленные плечи, от вызванных в ещё неостывшем теле высоковольтных разрядов возбуждённого электричества. Руслан жмурится до светло-лучистых кругов перед глазами, в мгновенных спазмах удовольствия, пробегающих по его лицу, и отпускает пленённую губу Юлия. Она с влажным хлопком ударяется о контуры зубов, сшивая уста целующихся в живописную дель слюны. Миг — и она разрезается ножничками зубов Тушенцова, спадая волнистым водопадом на подбородок Онешко, и неспешно тянется к отглаженному воротнику рубашки; падая, глиссирует ярким пятном влажного следа. Юлий чуть слышно выдыхает, облизывая пылкую плоть губ языком по кругу, оставляя на трещинках маленькие капельки влаги. Руслан бережно, лишь слегка прикасаясь, провёл губами вдоль бархатной, подрагивающей поверхности до краешка губ, словно очищая эту опошлённую языками, слюнями и желанием маленькую полость жемчужин в вишнёвом обрамлении. Под онемевшими руками он почувствовал странное напряжение плеч Юлика, окутанного порывами ласковых конвульсий, и губы, накануне растерзанные лаской телесных оболочек, вновь налились карамельной негой и истомой. И по робкому вздрагиванию обмякшего в его руках создания, Руслан в который раз убедился, что в душе Юлика крепнет доверчивость к тому, чьим образом были заняты его тёплые помыслы.       — Целуешься ты, Руся, не по-детски…