Минхёк головного мозга

      Чангюн перебирает в голове кучу тем, не зная с чего начать, и что конкретно он хочет услышать. Они проходят мимо двух автобусных остановок прежде, чем Чжухон не выдерживает. — Ну? — Я был там. В универе, когда ты хотел подарить Минхёку подарок. Чжухон усмехается и неловко трет шею. — А я надеялся, что никто не увидел этого. — Ты злишься на хёна? — Нет. Зачем? Я знаю Минхёка почти десять лет, — Ли с улыбкой ловит удивленный взгляд младшего. — Мы учились в одной средней школе. Я еще тогда так сильно в него влюбился, что не забывал все это время. Так что представь мою радость, когда, поступив сюда, я в первый же день встретился с ним. Вот только он меня не помнит. В школе мы ни разу не разговаривали, мне было слишком стыдно и страшно подойти к такому улыбчивому и красивому парню с целой кучей друзей. Так что весь год я любовался им со стороны, а потом они выпустились. И вот, спустя десять лет я вижу те самые глаза, которые мне периодически снились. Я сначала даже не поверил, что это правда. Но он смеялся в тот день точно также, как и давным-давно, что все сомнения отпали. Да и Кихёна рядом я узнал. Я опять начал как ребенок смотреть за ним со стороны почти полгода, видимо слишком явно, потому что его друг со старшего курса смеялся с меня. А потом Минхёк сам ко мне подошел, я так растерялся, — щеки Ли трогает румянец. — Все так быстро завертелось, я не мог поверить своему счастью. Он был точно такой же, как раньше. Почти. Что-то в нем меня все-таки смущало. Было что-то такое, чего я не помнил из детства, но списал это на то, что раньше мы не общались, и я почти его не знал. Зря. Он окружил меня вниманием, мы даже ездили на зимних каникулах за границу. Спасибо моим родителям. Мне нравилось дарить ему дорогие подарки, а ему нравилось их получать. И все вроде было отлично, пока однажды я не решился ему признаться. Он рассмеялся мне в лицо прямо как в тот вечер. И сказал, что я влюбленный идиот. Что чувства для слабаков. И ушел, бросив напоследок, что это был лишь спор. — Чжухон переводит дыхание после монолога. — А ты что? — А как думаешь? В шоке был, но наконец-то понял, что именно мне в нем казалось другим. Даже несмотря на то, что в школе мы не общались, я видел его настоящего. У него всегда на лице были написаны все эмоции, он был открыт каждому новому знакомому в одинаковой мере. Он словно любил весь мир сразу. А сейчас этого нет, и эмоции на его лице ненастоящие. Вот, что меня смущало. Жаль, я понял это слишком поздно. Пару месяцев в себя приходил, потом экзамены начались, а за ними и каникулы. Уехал на все лето в Китай, надеясь забыть. Да как тут забудешь человека, которым грезил десять лет? Вот и у меня не получилось. Решил, что в новом году добьюсь его и узнаю, что его так изменило. А тут ты нарисовался. Я думал, убью тебя, — Чжухон незлобно щурится и улыбается. — Но, наверно, я слишком добрый для этого. Так что просто лучше оглянись по сторонам и присмотрись. И увидишь кое-кого. Не знаю, что его так изменило, но я тебе Минхёка все равно не отдам. Они продолжают не спеша идти вверх по улице поглощенные каждый своими мыслями. Чжухон упал в воспоминания, отчего на его лице играет немного грустная, но переполненная надеждами улыбка. А Чангюн пытается переварить услышанное. Новая информация постепенно накладывалась на образ старшего, но все равно сидела кривовато и неестественно, будто не хватало чего-то еще. Однако ему все равно дышаться стало чуть легче, впервые за последние месяцы. — А ты пытался поговорить с Кихёном? — на ум вдруг приходит образ Ю. — Нет. Я его боялся, — Чжухон опять заразительно смеется. — Он такой угрюмый вечно ходил. А потом он с другом попал в аварию. По универу еще долго ходили слухи, что это он сидел за рулем и погубил своего друга. Постепенно все стихло, конечно, но хён все равно до конца не оправился. Кто-то даже говорил, что у него развилась тревожность, и он посещал психолога, но правда ли это я не знаю. Чангюн вдруг пораженно замирает на месте, вспоминая, как Кихёну стало плохо от одного только упоминания автобуса. Им виновато хмурится. Слишком часто старший из-за него страдает. — Спасибо, что проводил до дома, что ли, — Чжухон улыбается лукаво. — Ты такой доверчивый. Чангюн только сейчас понимает, что они прошли несколько кварталов и остановились у одной из высоток. Чжухон несдержанно громко смеется с озадаченного лица младшего и хлопает по плечу. — Я рад, что мы поговорили, и мне больше не хочется тебя убить, — Чангюн кивает ему в ответ скорее по инерции. — Но помни, что у меня есть деньги и в случае чего тебя никто не найдет. Ли еще раз хлопает по чужому плечу и скрывается за матовыми дверями. Всю дорогу сначала до метро, а потом и до дома Чангюн проводит в размышлениях. Он тоже рад, что они поговорили. Вот только, как вести теперь себя с Минхёком — непонятно. Причины такого поведения старшего тоже. Если в случае с Чжухоном все можно было списать на деньги, то с ним это не прокатит. Больших денег у Чангюна отродясь не водилось. Еще и навязчиво повторяющееся «увидишь кое-кого» перебивала попытки нормально все обдумать. Надо было просто спросить у Ли о ком он говорил, потому что сам Чангюн понятия не имеет.

***

— Чангюн-и, как твои дела? — Минхёк появляется перед младшим на перерыве между пар, отвлекая от чтения комикса. Заглядывает бесцеремонно в книжку, рассматривая нарисованных персонажей. — Привет, хён. Отлично, а твои? — Я рад, что ты спросил! — на лице старшего появляется та самая невинно-просящая моська, от которой Чангюн тает в секунды, а теплая ладонь ложится на плечо. — Последнее время я себя плохо чувствую. Боюсь не смогу выйти на работу, подменишь меня? — Не знаю даже, хён. У меня экзамены скоро. Минхёк понуро опускает уголки губ, шмыгает носом и громко кашляет, отодвигаясь. — Извини, хён. — Чангюн пытается сам взять старшего за руку, но тот резко отодвигается, не позволяя себя коснуться. И выглядит так, будто его предали. — Ты меня разочаровываешь. — Не злись, хён. Я выйду за тебя. Одна смена — это ведь не так уж и страшно. Ли очаровывающее улыбается, кивая, и кладет голову младшему на плечо, щекоча темными волосами. Отголоски здравого смысла бились об череп в истерике, требуя отказаться, но Чангюн, только завидев полюбившуюся улыбку, тут же забывает даже значение слова «разум». И в который раз поддается велению влюбленного сердечка. В конце концов, одна смена это и правда пустяк. — Конечно, мой глупенький Гюн-и.

***

      Чангюн выходит на смену за старшего, стараясь в перерывах повторить хоть что-то из нужного материала, но ходящий рядом Кихён гоняет тряпками, не разрешая отвлекаться на рабочем месте. — Домашнее задание надо делать дома, а не на работе. — ругается старший, в очередной раз поймав Има с тетрадью в руке. — Я повторяю к экзамену, — бурчит в ответ тот. Кихён выдыхает шумно, прикрывая устало глаза. У него у самого проекты на носу, а тут еще и этот проблемный ребенок. Ю сжалился над Чангюном и объяснил парочку непонятных моментов, получая в ответ нескончаемые слова благодарности. Больше Кихён не мешает ему, а даже иногда продолжает помогать, то объясняя что-то непонятное, то просто выполняя за него его работу. И Чангюн бы может и заметил это, если бы не бы весь вечер поглощён учебным материалом.

***

      Выходные, которые Им планировал потратить на учебу, он проводит на работе. Утром субботнего дня звонит Минхёк и охрипшим голос просит выйти еще раз, Чангюн соглашается. И просит не забыть про доклад, который младший обещал ему сделать. Чангюн соглашается опять. Кихёна в эти дни на работе не оказывается: выходные. А Хосок все два дня печально на него смотрит, но ничего не говорит, за что забегавшийся Чангюн мысленно его благотворит. Времени становится катастрофически мало. Приходится вставать слишком рано, а ложиться — поздно. Чангюн перед работой успевает сделать для Ли реферат, потом спешит на работу, прячась по углам с тетрадками и учебниками, после работы опять бежит домой. По пути звонит Минхёку, интересуется его здоровьем и не надо ли ему что-нибудь принести. — Нет, Чангюн-и, лучше выйди и в понедельник за меня. — Чангюн соглашается. У него нет времени еще и на обдумывания каких-то своих мимолетных действий. Дома его ждет гора учебников, спящий десятым сном сосед и литровая кружка кофе. В понедельник Чангюн облегченно выдыхает, сдав первый зачет. Становится легче, но только на пару часов. До смены в кафе есть немного времени, Чангюн звонит Минхёку, но тот не берет. Обеспокоенный срывается в метро, спеша к дому старшего. По пути покупает какие-то витаминки для иммунитета и фрукты. Но тот ему не так и не открывает. И трубку не берет. Чангюн проводит около двери почти полчаса и уходит ни с чем на работу. В кафе Хосок и Кихён удивляются подаренным фруктам. — У меня аллергия на цитрусовые. — говорит Кихён. Чангюну пофиг, у него зачет послезавтра и надо готовиться. Еще и хён неизвестно где. Половина мыслей в голове остаток дня так и бегают вокруг Ли. Поздно вечером Минхёк пишет короткую смску, сообщающую, что он наглотался таблеток и ушел крепко-крепко спать, даже телефон не услышал. Ему очень жаль, и он обещает после выздоровления купить младшенькому что-нибудь вкусное. А еще просит выйти за него и послезавтра, и в воскресенье. Во вторник, пятницу и субботу у Чангюна свои смены. Несложные подсчеты привели к выводу, что свободным у него остается четверг. Ночные арифметические вычисления выматывают и без того уставшего Чангюна, и он невнятно соглашается. Просит старшего скорее поправляться и вырубается, так и не притронувшись к учебе. Во вторник, идя на зачет, просто надеется, что ему повезет. И ему везет. Профессор Кан, тот самый, которую Чангюн сдал кихёнов реферат, радостно ставит автомат, еще раз нахваливая «самый лучший на потоке реферат» и быстро отпускает. Так у Чангюна появляется несколько часов свободного времени, которое он все равно проводит за учебниками. И искренняя благодарность Кихёну, отдающая едва греющим теплом. Сегодня Минхёк опять не отвечает. Его телефон выключен, Чангюн, может быть, даже заволновался, но сил на этого у него нет никаких. Разве что механический голос, сообщающий о недоступности абонента, вызывает скрытое недовольство.       На следующий день на него начинают с подозрением смотреть. Хосок больше не наливает спасительный кофе, из-за чего Им начинает клевать носом. Кихён хмурится больше обычного, кому-то периодически названивает, а потом опять хмурится. — Спасибо еще раз за тот реферат, хён, — вспоминает вдруг Чангюн. — Кан поставил мне автомат, а я был абсолютно не готов. Я бы хотел тебя как-нибудь отблагодарить. — Скажи лучше, где Минхёк? — Он заболел сильно, попросил меня поработать за него. — Неужели? И домашнее задание за него поделать тоже попросил? Чангюн не отвечает, потому что да, попросил. Парень накрывает руками книги, разложенные вокруг, и опускает голову. — Завтра и в четверг можешь не приходить на работу. Я за тебя выйду, — Ю покидает помещение прежде, чем Чангюн отвечает, тем самым не желая слушать возражений. В следующую ночь, Чангюн, наконец, высыпается. В первые за неделю завтракает и не спеша едет в универ. Без проблем сдает еще один зачет и по привычке чуть не уезжает на работу, но вовремя успевает опомниться. На секунду приходит мысль, что последнее время на работе он проводит больше времени, чем дома. Решает отправиться к Минхёку, раз уж появилось свободная минутка. Но тот опять не открывает и трубку не берет. Чангюн ловит дежавю, стоя на пороге. А потом ощущает вспышку раздражения, будто он в кошки-мышки играет и никак не может поймать эту мышку.

***

      В четверг после занятий Чангюн обкладывается учебниками в библиотеке. Он наконец-то дозвонился до Минхёка и успокоился, услышав все такой же хриплый голос старшего, говорящего, что с ним все более-менее в порядке, но все еще слишком слаб для своей домашки. — Сделаешь? — спрашивает Ли, уже зная ответ. Смеется потом в трубку, назвав Чангюна самым-самым, отчего тот слабо улыбается и сбрасывает, сказав сделать все до вечера. — Разве на втором курсе задают дисциплины магистрантов? — раздается над ухом. Чангюн оборачивается и сталкивает с Кихёном. — Нет. Меня Минхёк-хён попросил. Ю позволяет себе несдержанно цокнуть и закатить глаза. Шумно отодвигает стул и садится напротив. — Почему ты все это делаешь? Разве ты еще не понял, что он тобой манипулирует? — прямо спрашивает старший. — Я думал тот разговор заставит тебя хоть немного задуматься, но видимо ты совсем не соображаешь. Думай о себе, а не о других, Чангюн. Им не знает, что ответить. Ответ на первый вопрос он хотел бы знать и сам. А Кихён, в общем-то, прав. Это бьется где-то глубоко-глубоко внутри и никак не может всплыть на поверхность. До мозга доходит только злость от упоминания Минхёка в плохом ключе. — Я сам разберусь. — игнорируя все нормы приличия, отвечает младший. — Хватит ему завидовать. Кихён злиться начинает уже открыто, не сдерживая эмоций и слов, прямо как в тот вечер. Вскакивает с места, выкрикивая: — Да какая, к черту, зависть?! Я тебе помочь хочу, а не насолить! Не болеет Минхёк. Укатил куда-то с богатеньким любовником, а ты — идиот! Позволил лапши на уши навешать и сидишь, ждешь, когда он снизойдет до внимания к тебе. Чангюн психует тоже. Бьет импульсивно по парте, вставая с места, и диким взглядом смотрит в глаза напротив. Напряжение, усталость и раздражение, скопившиеся за последнюю неделю резко потребовали выхода. В голове будто сверхновая взрывается, становясь катализатором всех чангюновых мыслительных процессов. Становится тем самым, что ему так не хватало, чтобы, наконец, все понять. Сразу становятся ясны те слова Ю, а потом и Чжухона. И каждый кихёнов взгляд, брошенный исподтишка, каждое слово, действие, прикосновение. Он не завидует, точно. Чангюн оказался так слеп. И глуп. — Ты не можешь построить свое счастье на несчастье других. Хватит клеветать Минхёка из-за своих каких-то там чувств. И хватит парить мне мозг этой своей любовью! Шокированный Кихён замолкает. Открывает и закрывает пораженно рот, не найдясь с ответом. Он и представить не мог, что Минхёк так успеет промыть ему мозги. Смысла больше что-то доказывать нет. Желания тоже. Кихён молча выходит из здания библиотеки, отправляясь домой.

***

— Им, ты в последнее время часто с Чжухоном тусуешься, передашь ему это? — одногруппница-староста протягивает ему папку с фамилией Чжухона. — Его всю неделю не было и если он не хочет вылететь, то ему стоит появиться и сдать все зачеты до экзаменов. Чангюн ей кивает, забирает папку и только сейчас понимает, что всю неделю не видел копну рыжих волос. Слишком заработался, думает про себя.       Два оставшихся предмета сдавать оказывается сложнее. Первый Чангюн очень глупо заваливает, банально проспав. На втором предмете приходится писать сложную контрольную, а после нее бежать на пересдачу пропущенного. Чангюн вспоминает о просьбе Юны только в пятницу вечером, когда, вернувшись после рабочей смены, спотыкается об ту самую папку. Для звонка время оказывается слишком поздним, и Чангюн отправляет тому сообщение, интересуясь местонахождением. Сосед уже сладко спит, пока Чангюн в темноте комнаты ищет сменные вещи. «[img] К черту занятия. Время с ним мне важнее. Тем более, это не проблема, когда есть деньги. Он согласился поехать со мной в Японию на источники. А я ведь говорил, что всегда добиваюсь своего ;))»       Чангюн перечитывает текст с тысячу раз, еще столько же пересматривает фотографию, на которой спящий Минхёк занимает все пространство экрана, а на его плече рука Чжухона, обнимающая так нежно, что Чангюн бы и умилился с этого. Только не в этот раз. Мысли огромным ульем зажужжали в голове, отдаваясь болью в висках и тарабанящим по ребрам сердцем. Им падает на кровать соседа, отчего тот сонно завозился. Им роняет на пол телефон, горящий экраном с фото слишком ярко для темной комнаты, невидящим взглядом упирается в прямоугольник света, пока фокус не начинает плыть из-за влаги в глазах. Сердце бьется слишком быстро, вызывая новую боль. Дыхание сбивается, Чангюн часто-часто глотает воздух маленькими порциями. И отказывается принимать реальность. Все то, чем он жил почти год — иллюзия. Иллюзия, выстроенная феерическим мастерством манипулятора. На Чангюна будто ушат ледяной воду вылили, отчего он начинает трястись от крупной дрожи, обхватывает себя руками, склоняет голову к коленям и жмурится, что есть силы. В надежде проснуться. Вернуться на год назад и не позволить всему этому случиться. Не позволить превратить себя в куклу без собственного мнения и мозгов. Не позволить вылить на Кихёна тонну агрессии и раздражения. А он ведь просто хотел помочь. Даже не требовал ничего в замен. В отличии от Минхёка, просящего слишком много даже за обычное внимание. Или же вернуться назад и не поступать сюда никогда и ни за что. Не устраиваться на чертову работу. Не знакомиться ни с Минхёком, ни с Кихёном, ни с Хосоком. — Я идиот! — выкрикивает в темноту. — Я слепой идиот! Сосед поднимает голову с подушки, недовольным взглядом пытаясь рассмотреть очертания сидящего, вообще-то, на его ногах. — Если ты сейчас же не свалишь, то будешь еще и глухим идиотом, потому что я ударю тебя в ухо. Ответа не следует. Парень напрягается, вытягивает из-под друга ноги и садится на матраце. От гнетущей атмосферы в комнате становится не до смеха. Ким поднимает с пола телефон, так и лежащий включенным экраном вверх, и смотрит на фото. — Я его видел пару раз в универе. Тот еще говнюк. Он тебя обидел? Чангюн обращает на парня внимание, не сразу понимает, о чем тот говорит, но, увидев собственный телефон, хрипло спрашивает: — Почему? — Ну, правда это или нет, не знаю. Но среди старших курсов так говорят. Не все и не открыто, конечно, но говорят. Типа он любого может своим сделать. Или любую. Так это правда, я так понимаю? Им обреченно кивает. Видимо, действительно правда. Ким закидывает руку Чангюну на плечо и навостряет уши. — Ну, выкладывай. Чангюн первым ощущает желание скривиться и попросить соседа отстать, но в итоге, сам от себя не ожидав, выкладывает как на духу все, что было. — Ну ты правда идиот, — смеется потом тот. — Но не попасться на уловки манипулятора тяжело, тем более ты его еще и идеализировал, как первую любовь. Но теперь ты видишь, что он тобой манипулирует. Осталось только избавиться это его влияния. И не расстраивайся сильно, это больно, да. Но пережить можно. Парень ободряюще встряхивает поникшего соседа, надеясь растормошить. Первая любовь она такая. — Ну и перед Кихёном этим стоит извиниться. Судя по твоим рассказам, он хороший друг. Чангюн при упоминании имени Кихёна, резко приходит в себя. «Я ведь говорил», — произнесенное в голове безэмоциональным голосом старшего эхом отдается несколько раз. Чувство вины ужалило по нему, вгоняя в краску и желание извиниться. — Ты прав, прав, — бубнит Им, натягивая обратно кофту. — Надо как можно скорее это сделать. — Сейчас, что ли? — Как можно скорее, — повторяет Чангюн и выходит из комнаты. У него некоторое время занимают уговоры охранника выпустить его по «делу жизни или смерти», а точнее любви дружбы или ненависти. Добрый старичок, который все равно часто пропускает после закрытия, сдается, но говорит, что обратно сегодня уже не пустит. Вызвать такси в два часа ночи оказывается весьма проблематично. И дорого. Но Чангюн вдруг ничего не жалеет и добирается-таки до дома Кихёна. Насилует дверной звонок пока перед ним не открывает дверь заспанный и растрепанный Ю. — Какого ты тут делаешь? — Я все понял, хён. Прости меня. Кихён молча пропускает младшего внутрь. Достает что-то из холодильника, греет и ставит перед Чангюном тарелку. — Ешь, — раздает Кихён команду. Чангюн слушается, потому что желудок очень громко урчит, вынуждая одного невесело усмехнуться, а другого смутиться. Чангюн хочет сказать, что, вообще-то, не за едой сюда пришел, но все же быстренько уплетает принесенную еду. За всеми этими душевными переживаниями он совсем позабыл о физических потребностях. Доев, Им выуживает телефон из кармана, открывает диалог с Чжухоном и протягивает старшему. Тот за пару секунд читает последние два сообщения и хмыкает. — Я же говорил. Теперь усмехается уже Чангюн. Прозвучало точь-в-точь как в мыслях. — Да, хён, поэтому я тут. Прости меня, я был слеп и грубил тебе. Буду очень рад, если ты меня не отвергнешь, но приму любое твое желание, Кихён-хён. — Как официально. Ты в первый раз назвал меня по имени. Кихён даже усмехается и не выглядит злым или обиженным. Забирает у младшего опустевшую тарелку, сразу же ее моет и возвращается на место. Возможно, стоит помучить Чангюна немного своими обидами, но желания у него совсем нет. Тот точно уже накачался на эмоциональных качелях. — Хорошо, я тебя прощаю. И я рад, что твои очки наконец-то сломались. Чангюн хихикает весело, кидается на старшего с объятиями, отчего они с грохотом надают на пол. — Если ты меня убьешь, я тебя точно не прощу. Чангюн соскакивает со старшего и помогает ему подняться, не в силах сдержать улыбку от уха до уха. — Просто я очень рад, что хён меня простил. — Ладно-ладно, я понял уже. Перестань. Это могло подождать и до утра. — Кстати, меня обратно сегодня уже не пустят, можно я у тебя останусь?