Мой вампир

Все вампиры встретились в гостиной. Последним пришёл Намджун, а Юнги с Чонгуком встретились одновременно. Они, ничего не сказав друг другу, смущённо прошли в свои комнаты, укладывая спящих Тэ и Чимина спать на свои кровати. Когда вернулся Намджун со своим человеком, завязался разговор: — О, ты пришёл? Тоже привёл человека? Он твой истинный? — спросил только зашедшего Нама Юнги. — Да, так и есть. Что значит «тоже»? — удивлённо переспросил Джун, продолжая стоять с Джином на спине. Тот, похоже, начал просыпаться, но никто не обратил на это внимание. — То и значит. Мы с Чонгуком завели своих «личных» людей, — ответил Юн. Чонгук стоял с удивлённым выражением лица. — Подожди, хён. Тот человек твой истинный? — Чонгук обратился к Юнги. — А этот твой? — теперь к Намджуну. — Да, — они ответили вместе. Джин открыл глаза, наблюдая за происходящим. — Как вы узнали, что они ваши истинные? — Чонгук, как ребёнок, с любопытством расспрашивал своих хёнов. Он не знал про метки соулмейтов. — На тебе и твоём партнёре появляются метки или имена при вашей встрече. Вот на моей шее появилось имя Джини~, — объяснял Джун, как настоящий лидер. Лицо Чонгука помрачнело, а сам он вмиг задумался, как будто он что-то упустил и не заметил. Он поклонился и, сказав что-то наподобие «окей, пока, я проверю», смылся, как будто его тут и не было. Юнги посмотрел на Намджуна, кивая головой в сторону Джина, который пытался не встречаться с ним взглядами, и тоже покинул гостиную, уходя в свою комнату. Джун прошёл в свою комнату, не отпуская Джина, и только потом усадил его на кровать, присаживаясь рядом. — Ну что, как себя чувствуешь? — беспокоился Джун. Он внимательно рассматривал Джина, замечал, как меняется его взгляд да лицо, когда он начинает осматриваться. На его лбу появляются почти незаметные морщинки, придавая ему ещё большую милоту. Намджун так пристально смотрел на него, что Джину пришлось выводить вампира из такого состояния резким хлопком. Нам дёрнулся, мотнул головой и улыбнулся. — Прости, прости, засмотрелся. Ты не ответил. — Я ответил, это ты не услышал, — огорчился Джин. — Да? И что же ты ответил, повтори, — насмешливо произнёс Джун, хотя думал он о другом: «Чёрт, я спалился, я не услышал. Как стыдно! ». Джин неодобрительно на него посмотрел, потом встал с кровати, опираясь на неё руками. Слабость небольшая осталась и укус на запястье слегка покалывал, но можно было это перетерпеть. — Не скажу, вспоминай сам! — укоризненно ответил Джин. На его лице не отражались эмоции, он смотрел сквозь Намджуна, облокачиваясь спиной об стену, напротив кровати. Он думал о чём-то своём, поэтому уже не замечал ничего вокруг себя. Вампир подскочил к нему, как ошпаренный, и подхватил, когда Джин чуть не потерял равновесие. Джин закрыл глаза, утопая в объятиях вампира и, высказав «я хочу поспать», провалился в царство Морфея. Джун не ожидал такого исхода, поэтому засмеялся, беря на руки милое создание и укладывая его на кровать. Он так испугался, когда Джин вдруг пошатнулся и чуть не упал, но после его юморительных слов, как камень с души упал, успокаивая его. Он лёг рядом с уже сопящим Джином, который что-то неразборчивое бормотал во сне, и медленно, стараясь не разбудить, погладил его по голове, прощупывая каждый мягкий волос. Довольная улыбка не слезала с его лица, он долго рассматривал Джина, пока так и не уснул, подпирая рукой голову. Так прошла их ночь.

***

Чонгук подбежал к своей спальне, восстанавливая дыхание перед тем, как войти. Он не хотел разбудить Тэхёна. Почему он стал добрым, не ясно, возможно, из-за Тэ. Он аккуратно, не спеша надавил на ручку двери, открывая её и входя в спальню. Его глаза быстро пробежались по комнате и остановились на кровати, на которой распластавшись спал старший. Чонгук улыбнулся и закатил глаза, думая о том, на сколько же этот человек может быть милым. Ответа не последовало. Чон за несколько шагов дошёл до кровати, присаживаясь на край. Он рассмотрел Тэхёна, примечая хорошее телосложение. Тэхён был одет в чёрные, рваные джинсы, белую футболку, а поверх футболки была белая кофта без рисунка. Всё по-простому, но это всё равно привлекало Чонгука, завораживало его. Он решил кое-что проверить, поэтому повернул голову Тэхёна на бок, придерживая. С одной стороны шеи никакой метки или имени Чонгука не было, он также посмотрел и с другой стороны, но там тоже ничего не нашёл. Это очень огорчило его, но сдаваться он не намерен. След его зубов красовался на шее старшего, от чего Чонгук слегка возбудился, так как к нему пришла мысль о повторном укусе. Но так как пить слишком много крови у людей, вредно для них, он этого делать пока не станет. Отбросив эти мысли, он отстегнул ширинку на джинсах Тэ, стягивая их с него. Либо Тэхён крепко спал, не замечая действий младшего, либо Чонгук всё слишком ловко проделывал, но сейчас не об этом. И тут, Чон заметил небольшую бабочку на внутренней стороне бедра Тэхёна. Это была метка истинного, и Чонгук понял, что она принадлежит ему. Когда он был маленьким вампиром, у которого ещё не прорезались клыки, он нарисовал бабочку на листе бумаги, но потом сжёг, чтобы никто не увидел. Об этом знал только он, ведь что-то подобное запрещено вампирам, особенно слугам. Да, Чонгук был вампиром-слугой, который должен был подчиняться Юнги, но тому это не понравилось, и Мин разрешил Чонгуку остаться подле него, как его друг. Чон был чрезмерно благодарен Юнги, поэтому до сих пор не отходит от него, не покидает его, как это сделали остальные слуги, которых Юнги отпустил. Он понимает, что если оставит своего хёна, то тот останется совсем один. Одиночество, когда ты не стареешь и не умираешь, это самое худшее, что может случиться. Чонгук так обрадовался, когда заметил эту метку, отчего невольно наклонился и поцеловал её, вмиг отпрянув. Сердцебиение участилось, а его лицо покраснело от стыда, но и не только от него: Тэхён вздрогнул, и из его уст вырвался тихий стон – это взбудоражило Чонгука, и он продолжил покрывать поцелуями старшего, стараясь не разбудить своими действиями и уже сбитым дыханием. Каждый стон Тэхёна и его подрагивания, когда младший прикасался к его бёдрам своими влажными губами, заставлял Чонгука возбуждаться сильнее. Его, кажется, уже было не остановить. В его глазах было непреодолимое желание трахнуть Тэхёна здесь и сейчас, и неважно, как после этого он бы отреагировал, но Чон не ожидал, что остановится. Тэхён распахнул свои глаза, почувствовав что-то неладное. Ему было приятно, но когда он пригляделся, то не нашёл никого в этой комнате. Посмотрев на свои ноги, то он тоже не заметил ничего странного, только его не покидало тепло, ощущаемое в области бёдер. На нём всё также были надеты джинсы, никто их не снимал. «Показалось что ли или приснилось? — подумал Тэ, прощупывая своё тело. — Странно, но я чувствовал прикосновение чего-то влажного и мягкого на своих бёдрах, но джинсы на месте, неужели моя фантазия на столько пошлая?». С этими мыслями он встал с кровати и начал осматриваться: Комната, в которой он находился, была просторная и уютная: с потолка свисала большая люстра, вдоль стены был поставлен огромный письменный стол, на котором чего только не лежало; рядом с кроватью находились две тумбы, расставленные по обеим сторонам; напротив кровати, стоявшей в углу комнаты, находился широкий шкаф, видимо, с одеждой; стены были отделаны мрамором, как и пол; на этом полу красовался красный ковёр с разнообразными непонятными рисунками. Всё выглядело, как будто эта комната из 19 века, настолько казалась эта мебель старинной. Осмотрев комнату, Тэхён заметил дверь в углу, рядом со столом. Он вскочил с кровати, подбежал к ней и дёрнул за ручку с такой силой, что она должна была сломаться, но она даже не поддалась. Это была не входная дверь, так как входная дверь находилась рядом со шкафом. Ну, Тэхён был не намерен оставаться, а то вдруг тот «садист Чон Чонгук» вернётся и вышел через входную дверь, не забывая закрыть. На самом деле за закрытой дверью находилась ванная, в которой заперся Чон. Он понял, что Тэ просыпается, и с вампирской скоростью натянул на него джинсы, застёгивая их, потом также быстро появился в этой ванной, запирая её. Он прислушивался и угадывал, что делал Тэ. Чон испугался, когда Тэхён чуть ли не вломился в ванную, его почти пробрало на крик, но он прикрыл свой рот руками, зажимая его. Успокоив своё бешеное сердце и поняв, что Тэхён ушёл, он вздохнул с облегчением. Теперь его беспокоило одно – это возбуждение, которое упиралось в его брюки, создавая бугорок. Неприятное ощущение не давало ему покоя. Чонгуку пришлось справляться с этой маленькой проблемкой в одиночку, но он вдоволь насладился этим процессом, представляя оголённого Тэхёна. Продолжение следует)