Тайные чувства

Валентина мертва. Эта мысль изводит Морреля уже неделю. Счастье, которое уже можно было осязать, которое было так рядом, словно песок, прошло сквозь пальцы. Максимиллиан не знал, что делать. Он перестал что-либо ощущать, внутри была безмолвная пустота. Капитан спаги должен крепко выдерживать все препятствия, но разве он думает о своём звании, когда полностью разбит? Он не появлялся дома ни в один из этих семи дней, он хотел выговориться; всё, что случилось, тяжёлым комом лежало на его душе.  Максимиллиан не хотел никого удручать своими проблемами, особенно свою сестру. Они и так много пережили, чтобы взять на себя ещё это горе. На Морреля давила вся обстановка снимаемой им комнаты в неприглядном отеле. Он хотел быстрее развеяться, уйти от дум, встретить того, кто проясняет мысли и вызывает улыбку… Монте-Кристо. Сразу возник образ добродушного, улыбчивого графа, который с такой нежностью относился к Максимиллиану. Теперь он знал, куда поедет. Выглянув в окно, он понял, что льёт дождь, и что ему придётся вызвать кучера. Максимиллиан назвал кучеру адрес, который сильно врезался в его памяти…дом на Елисейских полях, тридцать три… Он быстро вышел из дома и прыгнул в карету, так как ничего из верхней одежды он у себя не нашёл. Кучер сделал удар хлыстом, и карета покатилась. Когда они проехали половину пути, его стали терзать сомнения. Может быть, что граф сейчас не у себя, он может быть на одном из очередных балов, где он становился самым ярким предметом обсуждений; вдруг он вообще не захочет видеть Максимиллиана? Моррелю становилось плохо от этих мыслей, он хотел уже сказать кучеру повернуть обратно, но вспомнив тягостную, давящую обстановку своего жилища, решил, что уж лучше помучаться, принять удар от того, что его не примут. «Это может хоть на время отвлечь меня», — пронеслась мысль у господина Морреля.       Карета въезжает во двор шикарного дома. Сердце стало предательски стучать, но раз он уже приехал, то останавливаться бессмысленно. Он сказал кучеру, чтобы тот сообщил о прибытии Максимиллиана Морреля. Кучер ушёл, и, открыв дверцу кареты, Максимиллиан снова вспомнил про дождь. Ему пришлось быстро добежать до крыльца дома, но кончики его каштановых волос всё равно промокли. В это время на крыльцо вышел сам граф, который услышав о прибытии Максимиллиана, улыбнулся не кончиками губ, как он обычно это делал, а красивой счастливой улыбкой, оголявшей его белые, ровные зубы. Увидев немного промокшего Максимиллиана, он, не задумываясь, снял с себя шёлковый халат, накинутого им поверх одежды, и укрыл им Морреля. Они оба вошли в открытую дверь дома. — Я очень рад, что вы пришли, Максимилиан, но я не ожидал увидеть вас в такую погоду, и что больше меня заботит, без верхней одежды. У вас что-то произошло? Моррель не ожидал такого вопроса в лоб, но быстро собрался и ответил: — Спасибо, дорогой граф, за всю заботу, что вы мне оказали, — Максимиллиан всё ещё был смущён тем, как нежно накрыл его халатом Монте-Кристо. — Я просто не нашёл ничего в моей съёмной квартире, в которой я временно остановился. — Раз вы пришли, дорогой Максимиллиан, я должен принять вас, как подобает принимать благородного капитана спаги, — граф улыбнулся. — Пройдёмте в мой кабинет. Они поднялись на второй этаж и прошли в кабинет графа. — Располагайтесь, Максимиллиан, я велю, чтобы вам принесли горячего напитка. — Максимиллиан хотел было уже возразить, но Монте-Кристо успел позвонить три раза в звоночек, по которому тотчас же явился Бертуччо.  Распорядившись принести горячего чая и пары бисквитов, Монте-Кристо сел на роскошный кожаный диван рядом с Максимиллианом, который стал чувствовать себя обузой для графа. Монте-Кристо, почувствовав это, решил разрядить обстановку: — Надеюсь вы будете не против ароматного чёрного чая, в другом случае вы можете выбрать любой другой на ваш вкус. Можем даже начать дегустацию. — Знаете, граф, я не знаток в видах чая, так что дегустация — хорошая идея, чтобы приятно и полезно провести время, — улыбнувшись, ответил Максимиллиан. Ему нравилось то, что с графом было так легко общаться. Казалось, что только с ним граф становится таким искренне счастливым и открытым. Максимиллиан улыбнулся от такой мысли, но тут же мысленно упрекнул себя. — Тогда, пройдёмте, дорогой Максимиллиан, — Монте-Кристо предложил Моррелю опереться на его руку. Максимиллиан встал, но тут же вспомнил про халат, накинутый на его плечи: — Куда я могу положить ваш халат, граф? — Вам не нравится мой шёлковый халат? — сказал граф таким добрым тоном, что посчитать этот вопрос грубым было бы невозможно. — О, напротив, дорогой граф, даже через одежду я чувствую его мягкость. И это уже давно известно, но думаю, что если я повторюсь, хуже не будет. У вас превосходный вкус во всём.  — Благодарю, Максимиллиан, — и на этих словах, граф положил руки на плечи капитана, тот вздрогнул, что не ушло от чуткого взора графа. Монте-Кристо снял халат с плеч Морреля и предложил ему полностью надеть его. Замешкавшись, Максимиллиан просунул руки в длинные рукава графского халата.  — Вам очень идёт! — сказал граф. Граф предложил руку Моррелю, и Максимиллиан, улыбнувшись, принял предложение Монте-Кристо.

***

На второй этаж поднимались граф Монте-Кристо и Максимиллиан, которые разговаривали с перерывами на смех. — У вас ужасно дрожали руки, вы боитесь чая? — в открытую издевался граф. — Ну хватит вам, Монте-Кристо. Я не могу бояться чая, хотя бы из-за того, что я капитан спаги, — парировал Максимиллиан. Так они уже дошли до кабинета графа и уселись не на диван, а на пол, сплошь усыпанного мягкими подушками. Максимиллиан посмотрел на улыбающегося графа, и у него защемило сердце. Стало так тепло и приятно. И вдруг у него проскользнула мысль — «Я ни разу за это время не вспомнил Валентину». И от правды не отвернёшься, граф действительно целиком и полностью занял мысли Морреля.  Увидев задумчивость Максимиллиана, граф спросил: — О чём же думает наш доблестный капитан? — Ммм…я не могу вам этого сказать, граф — ответил, смутившись, Максимиллиан. — Разве есть что-то, что можно скрыть от друга? Или я вам не друг, Моррель? Капитан ещё более смутился, услышав, что Монте-Кристо впервые называет его по фамилии. Максимиллиан не хотел обижать друга своей скрытностью, тем более когда этим другом был Монте-Кристо. И скрепя сердце, он начал: — Я думал о вас граф. Монте-Кристо посмотрел на Морреля немного удивлённым, но всё же мягким взглядом. — С самого приезда сюда я не вспоминал об несчастье, которое случилось со мной, и всё это благодаря вам. Я абсолютно забыл обо всём и наслаждался нахождением рядом с вами. Теперь я должен буду рассказать вам о несчастье, которое случилось; я не хочу, чтобы вы думали, будто я что-то скрываю от вас. Граф хотел был уже возразить, как Моррель начал намеренно быстро говорить. — Вы уже знакомы с семьёй Вильфоров, и знаете, что у них была прелестная дочка Валентина, в которую я имел честь влюбиться. Я говорю была, потому что она умерла. Глаза Максимиллиана блеснули, и граф ободряюще погладил Морреля по спине, отчего у последнего пробежали мурашки по неизвестным ему причинам. — Вы представляете, счастье было так рядом… Доктор, осматривающий Валентину сказал, что все симптомы указывают на действие яда. Максимиллиан сделал паузу, а граф всё это время был нахмурен и задумчив. — Убить Валентину? За что? Кто бы это ни был, я даже не питаю жажды мести к этому человеку, он забрал у меня всё, опустошил меня, как опустошают бокал вина. За неё я был готов на всё, мы уже планировали свадьбу, как вдруг молния поразила мою душу. И-и поэтому, дорогой граф, — сказал Моррель дрогнувшим голосом, — я очень благодарен вам, вы прекрасный человек, и всегда относились ко мне с такой… таким неравнодушием, такой доброжелательностью, что сегодня с вами я даже позабыл обо всём. — Максимиллиан закончил. Сейчас ему казалось, что не стоило этим занимать Монте-Кристо, начал корить себя за это откровение, и хотел быстрее встать и уйти подальше. Граф не дал сбыться этим планам, остановив Максимиллиана за руку и крепко обняв. Моррель опешил, покраснел и также побледнел, но остатки разума всё же подсказали ему обнять графа в ответ. Он уткнулся в шею графа, вдыхая его запах и чувствуя себя в безопасности. Из них двоих никто не хотел отпускать другого, один — из-за чувства сожаления и нежной любви, а второй — из-за чувства полнейшего спокойствия. — Вы должны знать, что я люблю вас, Максимиллиан, — сказал граф Монте-Кристо, закончив объятья и взяв руку Мореля. Он посмотрел прямо в глаза Максимиллиану, приподняв его прелестную руку с длинными пальцами, наклонился и поцеловал её. В душе Морреля творилось что-то невообразимое, он смотрел на это, с одной стороны, понимая, что это неправильно, а с другой стороны, он просто не мог оторвать глаз от этого, взор словно магнитом притягивало. Когда граф поднял голову после этого интимного жеста, Максимиллиан не мог вымолвить ни словечка, он просто смотрел большими чёрными зрачками на Монте-Кристо. За время этого зрительного контакта, граф так и не выпустил руку Морреля после поцелуя …мгновение… и руки Максимиллиана и Монте-Кристо переплетаются. Несмотря на хладнокровие графа, сердце пропускает удар у обоих.