Напульсники

Кагами Тайга волновался за Куроко. Уже четвёртую неделю и без того замкнутый парень не произносил ни слова, а на тренировках всегда работал на износ, будто пытаясь забыться в спорте. Пару раз Тайга собирался поговорить со своей Тенью и выяснить причину столь странного поведения, но Тецуя избегал встреч и упрямо продолжал молчать. Зато в последнее время Кагами стал ловить на себе его странные взгляды… Куроко смотрел на напарника лишь тогда, когда думал, что тот его не замечает, но Кагами научился видеть Тецую всегда. С его другом точно что-то творилось, и хуже всего было то, что Куроко не желал поделиться проблемой, запирая все переживания и негатив в себе. Стояло жаркое июньское утро. Весь состав баскетбольной команды Сейрин собирался возле входа на стадион, где должна была проходить очередная товарищеская игра со старшей школой Онита. Пришли все… все, кроме незаметного сейриновского «козыря», выполнявшего в команде достаточно важную роль. Тот, как обычно, задерживался к началу первой четверти. Опаздывать на матчи вошло у Куроко в привычку, он всегда появлялся через пять минут, переодевался в пустой раздевалке и выходил на поле с холодным безразличием в таких добрых, таких доверчивых ранее глазах. Конечно, резкую перемену в поведении игрока ребята заметили. Но Кагами волновался больше всех, ведь, во-первых, Тецуя был его Тенью и лучшим другом, а во-вторых… Тайга давно понял, что тихий парнишка с ясными голубыми глазами был ему небезразличен. Раньше Кагами никогда даже не представлял, что сможет полюбить парня, но чувства к Куроко лишь росли, и подростку не оставалось ничего иного, кроме как просто принять их. Естественно, Тецуя ничего об этом не знал, хотя в его присутствии Кагами становилось всё труднее и труднее скрывать свою не совсем правильную влюбленность. Сегодняшняя игра не стала исключением из правил. Поправив напульсники и коротко кивнув на слова в сто первый раз отчитывавшей его Рико, призрачный распасовщик вышел на поле уже после того, как Сейрин открыли счет. Взглянув на своего напарника, Кагами Тайга больно закусил губу. Теперь Куроко полностью оправдывал своё прозвище фантома: за последнее время он очень исхудал, а мягкая кожа, к которой всегда так хотелось прикоснуться, ещё более побелела. — Чёрт, Куроко… В конце концов, что бы там у него не происходило, продолжаться так дальше это просто не может, — решил про себя Кагами, — Я этого не оставлю! В этот день Тайга играл очень отважно. Его личная борьба шла не за победу над соперниками, но за счастье того, кем он дорожил больше всех. Почему-то Кагами был уверен, что именно сегодня ситуация с Куроко как-то прояснится. Хотя бы немного... Всё или встанет на свои места и будет как прежде, или… Может случиться что-то непоправимое. Кагами очень хотел, чтобы этот день прошёл удачно. И для начала нужно было выиграть в баскетболе. Матч завершился победой Сейрин со счётом 105:74. После игры ребята ушли в раздевалку в приподнятом настроении, радостно смеясь и переговариваясь. Один лишь Куроко, снова пользуясь своей невидимостью, в очередной раз забился в угол и стал ждать, пока переоденутся весёлые и довольные победой галдящие сокомандники. «Сейчас или никогда,» — понял Кагами, — «Сейчас или никогда, я обязан предпринять хоть чего-нибудь. Иначе… У меня плохое предчувствие». Когда все были готовы, он тоже сделал вид, что уходит, но нарочно «забыл» под лавкой один из своих спортивных кроссов, чтобы вернуться немного позже и обязательно поговорить с другом.

***

— Ты сегодня боролся, как тигр, Кагами! Молодец! — Ага. Ты тоже здорово играл, Фурихата. Заменил Куроко в начале игры, пока тот ещё не пришёл. — Кстати, ты так и не знаешь, что с ним? Он так изменился, даже вот победу отпраздновать не пошёл… — в разговор идущих по коридору парней вмешалась Рико Айда, юный, но несмотря на это уже весьма опытный тренер баскетбольного клуба старшей школы Сейрин. Поесть в кафе после матча было её идеей. — Нет, — нахмурился Тайга и тут же хлопнул себя по лбу, как будто вспомнив что-то важное, — Ребят, я в раздевалке кроссовки забыл. Вы идите, я вас догоню. — Бакагами, — проворчала Рико, но сейчас Тайге было на самом деле всё равно. Он развернулся и бегом направился в сторону нужного помещения. Влетев в комнату и захлопнув за собой дверь, парень сразу же увидел любимого фантома. Тот как раз стоял перед шкафчиком и был уже без спортивной футболки. Такой красивый… — Чёрт, вот же невовремя! — высокий баскетболист нервно сглотнул, почувствовав нетерпеливый укол настойчивого желания — провести ладонью по подтянутому животу, заглянуть прямо в голубые глаза, оставить на белоснежной шее алеющий засос в знак собственничества… Куроко сводил его с ума в прямом смысле слова, особенно такой… Одинокий. Что с ним? Увидев входящего, Тецуя вздрогнул и судорожно натянул только что снятый напульсник на левую руку. Это не ускользнуло от глаз тяжёлого форварда, и тот сразу же ринулся в атаку. — Куроко, послушай. Мне надоело, что ты всё время ходишь, как в воду опущенный, ни с кем не общаешься и избегаешь меня — особенно меня. В чём дело? Если есть что сказать — говори, но я не буду больше ждать, чем закончится этот твой театр. И не уходи от разговора, слышишь? Пожалуйста! Я ждал и так уже очень долго. В ответ не последовало ни слова. Куроко Тецуя немного виновато наклонил голову и медленно опустился на лавку. — Чёрт возьми! Куроко! Да хватит молчать, дурья твоя голова! Ты язык проглотил, что ли? — то ли от волнения, то ли действительно от досады на замкнувшегося в себе друга, Кагами сорвался на крик. Такое поведение начинало не на шутку нервировать, да и, к тому же, парень чувствовал себя абсолютно беспомощным перед этим хрупким и горьким одиночеством товарища. Он не понимал, что ему делать, как помочь… — Мне нечего тебе сказать, Кагами-кун. Вдох, выдох. Тайга успокаивал себя тем, что добился от друга хотя бы первых слов за последние четыре недели. Ну что же, это ведь тоже было достижением. Холодный и полный безнадёжности голос подействовал отрезвляюще. Кагами приблизился к сидевшему сокоманднику и опустился перед ним на колени. Сейчас самым важным было выяснить, что скрывал парнишка за такими неуместными летом рубашками с длинным рукавом и почему боялся, что в раздевалке его увидят без напульсников… Зажав тонкие запястья Куроко в одной руке, парень сразу пресёк все попытки сопротивления со стороны сокомандника — да и те были слишком слабыми, как будто Куроко с самого начала разговора был готов к некоторой беде, катастрофе, смирился с ней и принял её неизбежность… А может, он подготовился к ней уже давно? Тайга потряс головой. Тецуя застыл на месте, смотря на Кагами одним из тех своих нечитаемых взглядов, которые так часто ас Сейрина ловил на себе в последнее время. Медленно Тайга стянул напульсник с хрупкой руки Куроко Тецуи. На бледном запястье красовались тонкие полоски порезов, некоторые из которых были совсем недавними. Ярко алые, на белой и прохладной коже они составляли страшную паутину того самого одиночества, в котором последнее время Куроко увязал всё глубже и глубже, запутываясь и страдая. В этот момент Кагами серьёзно испугался за своего лучшего друга. Что, если бы одна из таких попыток увенчалась успехом? Что, если бы… Нет. Кагами Тайга не хотел представлять, как он смог бы жить без Куроко. Сейчас он особенно остро почувствовал, насколько сильны были его чувства. — Зачем? Зачем, Куроко? Ты… — смотря полными боли и непонимания глазами в бездонную синеву взгляда Тецуи, Кагами заметил, что тот плачет. Почти что инстинктивно, повинуясь какому-то порыву чувств, парень провёл ладонью по гладкой щеке, стирая слезы. — Я твой друг, можешь доверить мне всё… — Кагами-кун, я не хочу, чтобы ты был моим другом, прости, — снова произнеся пару тихих и робких фраз, подросток замолчал, а сердце Тайги, всё ещё сжимавшего в своих ладонях чужие руки, казалось, было готово разорваться. Наверное, ровно на две части — чтобы одна заставила умереть его самого, а вторая вдохнула жизнь в единственного и любимого друга. Неужели это был конец? Куроко не хотел с ним общаться? Но почему? И… неужели порезы на запястьях тоже появлялись из-за него, из-за Кагами? — Понимаешь, я ничего не говорил, потому что чувствовал, что одно твоё слово в ответ могло убить меня. Но теперь мне уже всё равно, Кагами-кун. Я знаю, ты меня оттолкнёшь теперь, но я… Мне не нужна твоя дружба, я… Люблю тебя. Я очень тебя люблю, Кагами-кун, и не вижу смысла жить, зная, что ты меня презираешь за эти чувства… Тайга не мог больше слушать. Хотелось что-то сказать, заставить Тецую прекратить нести этот отчаянный бред, одуматься… Показать ему свои чувства и извиниться, попросить прощения за собственную глупость, хотелось ударить самого себя — за то, что сам утаил, не сказал, заставил страдать… Чёрт! Хотелось сделать слишком многое, но Кагами лишь крепко сжал хрупкие запястья и свободной рукой притянул голову Куроко к себе. — Идиот, — прошептал Тайга прямо в чужие губы, — и ты, и я… Мы с тобой оба такие идиоты. Когда Кагами завлёк Тецую в поцелуй, тот широко раскрыл глаза. Сказать, что парень был удивлён, значило не сказать ничего… Но чужой язык, завладевший его ртом, запах мятного шампуня, прикосновения горячих ладоней к коже кружили голову, и он просто отдался на волю своих ощущений. Это было… Восхитительно. Куроко никогда не целовался раньше, но знал, что теперь-то он точно научится. Что отныне он будет под надёжной защитой любящего человека. Что наконец-то появится желание улыбаться. Что вкус ванильного милкшейка снова будет приносить радость. И ещё он знал, что Кагами никогда не даст ему повода прятать что-либо под тугими спортивными напульсниками. Куроко Тецуя был готов стать счастливым.