Любовь живёт три года.

Всё то время, что врач был в палате, Нацу старался подавить свои эмоции. Но как только он вышел, Нацу ринулся к кровати Люси, лёг к её ногам и ревел. Ему было так больно за то, что он её не уберёг, и за то, что он ей сделал столько раз больно. Он сожалел об этом, но вернуть ничего уже не мог. Оставалось только лишь ждать, когда она проснётся, но на это врачи дают не очень утешительный прогноз. Через какое-то время в палату ворвалась какая-то орава. Разглядев в обеспокоенных лицах, знакомых ему людей, Драгнил невольно улыбнулся. Ребята начали ближе к нему подтягиваться. Первый подошёл Мастер, на его лице были смешаны эмоции, словно он ночами не спал, а сейчас рад, словно младенец леденцу. Они невольно обнялись, и Макаров ему прошептал: «Больше не пугай нас так, ладно?». — Постараюсь. — ответил Драгнил, улыбаясь во все свои тридцать два зуба. В толпе послышались радостные ликования. Кто-то начал квасить, хоть в больнице запрещено. Эрза сразу начала читать Драгнилу нотации о том, какой он безответственный идиот, но она всё равно рада, что он сейчас рядом с ними, отчего даже заплакала. Грей взял с Нацу обещание, чтобы он так больше никогда не пугал, и говорил он это серьёзно, без издёвок или язвительных нот. Эльфман кричал, что Нацу мужик, ну, в принципе, как и всегда. Нацу был так рад, что его переполняло это чувство через край, но для полного счастья ему не хватало одного. Люси… Все радовались, что он очнулся из комы. Да так радовались, что даже на улице было слышно. Как вдруг из-под белой простыни послышался голосок слабый, но до жути знакомый, что даже мурашки по коже пробегали. — Нацу. — говорил голос. Саламандр сразу двинулся к соседней кровати. Девушка, не шевелясь и не размыкая век, звала его. Он подошёл и аккуратно взял её худую и чуть тёплую руку, нежно поглаживая, чтобы Люси поняла, что она не одна. Он здесь, рядом с ней, и больше никогда её не отпустит.