Это был странный день

      Это был странный сон…       С громким вскриком мужчина подорвался на постели, его пальцы крепко сжимали одеяло, а после обняли худые бледные плечи — слишком холодно. В глазах мельтешили искры страха, словно на поверхности озера, отражались в каплях слёз. Дыхание отказывалось подчиняться и выравниваться, оно рывками выходило изо рта и носа, как у разъярённого испанского быка. — Милый, ты чего?       Голос, раздавшийся где-то рядом, был сонным и хрипловатым, до жути знакомым, но до жути испугавший Бога. Локи медленно оглянулся, только сейчас в голове возникла мысль: А где он? — Локи, ты чего? Кошмар? — Мужчина, кому принадлежал этот голос, упёрся локтем в подушку и приподнялся, включая свободной рукой светильник.       Зеленоглазый медленно повернулся на зов и молча осматривал черты лица в желтоватом тусклом свете. Верить увиденному хотелось, очень хотелось, но разве это возможно?       Рядом лежал Тор. Короткие волосы были взлохмачены, на щеке отпечатался уголок подушки, скрываемый за светлой бородой. Глаза… глаз, один синий глаз был заспанным, но он явно горел счастьем, а напротив находилась золотая пластина, так хорошо сочетающаяся с цветом волос и бороды. — Тор? — как-то неуверенно спросил маг, продолжая обнимать свои плечи и царапать кожу до красных полос. — А ты хотел бы увидеть вместо меня ещё кого-нибудь? — Громовержец ласково улыбнулся, рукой надавив на плечо, заставил любовника лечь обратно. — Не знаю… — честно ответил Лафейсон, продолжая рассматривать родное лицо.       Сильные руки обхватили талию трикстера, перенесли на грудь Тора и не спеша начали гладить изящную спину. — Ты не ответил, кошмар? — повторил вопрос Одинсон, заглядывая во всё ещё влажные от слез глаза. — Не… не… не знаю, — чуть ли снова не заревев, Локи уткнулся носом в теплую шею и вдохнул этот знакомый запах, который всю его жизнь был таким близким и далеким одновременно.       Запах крепкого кофе… силы? Легкие нотки миндаля… нежности? И то, что сводило с ума окончательно — четкий, резкий запах мяты вместе с корицей… любви?       Одинсон продолжал поглаживать спину любимого, не больно надавливая на каждый выпирающий позвонок. Он молчал, не желая уничтожать эту тишину, ему нравилось вот так лежать, держать в своих крепких объятиях любимого, и слышать тихое сопение над ухом.       Это было странное утро…       Локи проснулся от того, что порыв сильного ветра заставил дверцы окон ударится о стены. Разомкнув глаза он понял, что находится не в Асгарде, не на том корабле, на котором он сбежал с Сакаара, и даже не в холодящем Ётнухейме. Он был в самой обыкновенной комнате, за просторами которой был самый обыкновенный город, один из миллиардов городов Мидграда.       До этого момента Локи был уверен в своём отвращении в сторону Мидгарда, но почему-то сейчас ему было тепло, уютно и… черт, он чувствовал себя дома!       Он ещё несколько минут смотрел на поляну за окном, а потом огляделся в комнате. Тора рядом не было, но его вещи были разбросаны на полу, а за одной из двух дверей слышался плеск воды и гимн Асгарда. Маг пытался напрячь голову, вспомнить, что произошло, но внутри лишь непонятные обрывки и сон… страшный дикий сон…       Встав с кровати, Лофт почувствовал под ногами мягкую, чуть шершавую поверхность ковра. Она приятно тёрлась об ступни мужчины и помогала немного расслабиться. — Мой принц проснулся? — Тор вышел из ванны, одно полотенце обматывало бёдра, другим он взъерошивал свои волосы.       Локи, резко осознав, что на нём нет ни единого элемента одежды, натянул одеяло по пупок и лишь слегка залился румянцем. — Не помню, когда тебя это смущала нагота? — асгардец весело хихикнул, откидывая полотенце в руках в сторону и собирая одежду с пола. «Какого черта творится?» — пронеслось в голове у мага.       Тор был прав, Локи никогда не стеснялся ничего, по крайней мере своего обнаженного тела, но данная ситуация очень смущала. — Тор, а… — трикстер пытался подобрать слова, чтобы его вопрос не выглядел странно. — А ты меня любишь? — Что за вопросы? — воин резко заволновался, положил скомканную одежду на кровать и присел рядом с любимым. — Конечно люблю, малыш, больше всего на свете.       А затем последовал поцелуй, тягучий, медленный, мокрый. Зеленоглазый и возразить ничего не мог, да и хотелось ли? «Малыш… это звучало красиво… — Локи обхватил руками шею, начиная грубее отвечать на поцелуй. — Он и вправду меня любит. Я не слышал лжи… Неужели то было лишь сном?»       Тор, явно будучи довольным от проявившейся локинской власти, повалил того на кровать, не прекращая терзать припухшие губы поцелуем. И только через час Мститель смог покинуть постель, вновь направляясь в прохладный душ. Это была странная встреча…       Как только оба Бога посетили душ, они выползли из своей комнаты. Локи как зачарованный осматривал сероватые стены коридора, то поднимал взгляд на длинные лампы в потолке, то опускал, рассматривая дорогу под ногами. Ну, а когда мужчины вышли в гостиную, трикстер так и замер на пороге, невольно прячась за широкую спину любовника. — Чего это он? — Старк оторвал взгляд от своего смартфона. — Опять что-то сломал?! — настороженно спросил он, сощуривая карие глаза. — Ничего он не ломал, — с обидой в голосе пролепетал Тор. — Кошмар сегодня приснился, вот он и не отошёл ещё.       Блондин вывел из-за своей спины Лафейсона, поправил легкий завиток черных волос и широко улыбнулся. Лофт же как вкопанный прирос к полу, мало того, что непривычная черная рубашка слегка была узкой в талии, так ещё и незванные гости у него перед глазами. Хотя незваным гостем тут был он сам, и прекрасно это понимал, только верить отказывался. — Ну я вижу, что ты пытался ему помочь, — механик кивнул в сторону бледной шеи, на которой осталась метка Тора в виде лилового засоса. — Че-чего ты вообще привязался?! — вдруг осмелел Локи, дерганным движением поправляя воротник рубашки. — Это не твоё дело, Старк. — Во-от, теперь узнаю нашего Локи, — закивал брюнет, вновь опуская голову и погружаясь взглядом и мыслями в экран. «Нашего Локи, — засело в голове. — Неужели я теперь живу здесь? Неужели я стал одним из них… Мстителем? — как бы тяжело не было признавать это, но трикстер вовсе не был против такого расклада, поэтому на его лице резко образовалась улыбка. — Все те ужасы были лишь сном… лишь страшной фантазией.»       Локи твердым шагом обошёл гостиную, оглядывая её, запоминая каждый предмет, ну и привлекая к себе внимание Громовержца и Железного человека. — Ищешь где спрятать труп? — поинтересовался Тони, сдерживая в себе смешок. — Ага, твой, — прошипел маг. — Пошли лучше, — в голосе Тора звучал приказ, от чего по тощему телу прошлись мурашки удовольствия — нравится. — Тебе надо позавтракать, — уже мягче добавил он, направившись в сторону кухни.       Лофт незамедлительно поспешил за ним, уже точно зная, что его ничем не удивить. Однако мальчишка, сидящий на кухне и уплетающий бутерброды одни за другим под присмотром Наташи, решил иначе. — Ты… ты еще кто? — что с голосом? Страх? Удивление? Ужас? Локи и сам не знал, не мог проконтролировать свои мысли. — О-очень смешно, змеюка, — прозвище хоть и было грубым, но из уст русской шпионки, которая улыбалась как-то по-матерински, это вышло очень даже мило. — Твой завтрак уже готов. Садись. Ешь. А потом тренировка! — Какая ещё тренировка?! — глаза трикстера стали с размером в блюдца. — А такая вот, твоя сегодня очередь тренировать Питера. И давай не как в прошлый раз, без ножевых ранений.       Лафейсон медленно моргал, вслушивался в каждое слово, пытался сообразить. Наконец до него дошло, что Питер — тот самый мальчик, сидящий за столом. — Я в няньки не нанимался, — Лафейсон быстро замотал руками и прошёл к тарелке, которую секунду назад Тор поставил на стол. — А я не такой уж и мелкий, чтобы мне няньку нанимали. И если ты забыл, то сам вызвался меня учить, — пробубнил Пит, смешно надув щёки от обиды.       Но Локи уже не особо вникал в слова, его отвлекал вкусный запах горячих жареных сосисок и яичницы, а также легкие торовы поцелуи в макушку. Как-то всё было тепло, уютно, по-домашнему, так, как хотелось всю жизнь. — Я могу взять на сегодня выходной? — поинтересовался маг, тыкая вилкой в тарелку. — Чего так? Ты неважно себя чувствуешь? — Романофф забрала тарелку у Паркера, а Тор чуточку взволновался на последнем вопросе. — Просто… — «Срочно надо придумать отговорку, ну, Лафейсон, думай!» — Я хочу провести этот день с Тором! — резко выдал трикстер, натягивая улыбку как можно шире. — Ну ладно, молодожены, только не опоздайте на сегодняшнюю вечеринку вечером, — Нат закатила глаза и принялась мыть посуду. «Молодожены… Это точно реальность?»       С каждой минутой жить в этом мире Локи нравилось всё больше и больше.

***

      То, что Локи был по уши влюблён в Тора, он узнал ещё в юном возрасте, но то, что это было взаимно — он и представить не мог. А сейчас они кидают друг в друга подушки, иногда выкрикивая угрозы: «Я заставлю тебя хрипеть этой ночью!» или «На утро будешь молить о пощаде!»       Перья накрыли гладкую поверхность паркета в комнате. Кругом бушевал бардак. Дверь в ванную держалась на петлях. Но зато… зато оба Бога лежали в куче перьев, крепко держась за руки и разглядывая потолок, словно там распласталось звёздное небо. «Странно всё это, — думал Лафейсон, пока Тор мирно посапывал рядышком. — Я абсолютно ничего не помню. И все вокруг странные, хоть и милые. Они не видят во мне врага, даже наоборот… Что с этим миром стало не так?»       Локи около двух часов наблюдал за спящим принцем, улыбался каждый раз, как тот во сне бормотал его имя, вздрагивал всегда, когда горячая ладонь крепче сжимала его худую кисть. И наверное в этот миг, после невероятной бойни с подушками, угроз щекоткой, и милыми утипусканиями, Лафейсон почувствовал себя счастливым, несмотря на все странности.

***

      Локи долго разглядывал свой гардероб, как он понял, вечеринка состоялась в честь официального вступления Питера во Мстители. Повод серьезный, значит надо надеть смокинг, но зная этих мидградцев, Локи остановил свой выбор на обычных джинсах и синей рубашке.       Натянув на себя одежду, которая снова была мала ему в талии и в бёдрах, он подошёл к зеркалу. Несколько секунд он вглядывался в отражение, расправлял легкую помятость рубашки, а после зациклил своё внимание на странном. Его собственное отражение в зеркале отражалось со светлым очертание по контуру всего тела. Он словно светился, как ангел. Сначала это завораживало, а потом… — Я, Локи, законный наследник Ётунхейма, сын Одина, Бог коварства и обмана, клянусь тебе, Танос, служить до последнего вздоха. Локи подходит всё ближе и ближе к своему союзнику, игнорирует презрительный взгляд Тора, ведь знает, что тот, в данный момент, ненавидит его. А потом резко бросается, вытаскивает нож… глупо. — До последнего вздоха… — с насмешкой шепчет титан. — Осторожнее со своими словами. Когда Локи последний раз чувствовал настоящий страх? Он сам не помнит или не знает. Но сейчас, когда крепкий захват вокруг его шеи решает его судьбу, ему страшно как никогда. Одинсон прожигает взглядом брата, жалостливо… ненавистно. Ненавидит его за его поспешность, за то, что снова оставляет его одного. Картинка мутнеет. Воздуха больше нет и сопротивление бесполезно. Он слышит тихий смех, а после оглушительный звон в ушах, под сопровождение которое его тело падает на кровавую землю. Тьма. И следующее, что происходит дальше — громкий вскрик, холод, ужас, слезы и любимый мужчина под боком.       Локи нервно сглатывает, продолжая разглядывать свою копию на стеклянной поверхности. Он тихо плачет… от страха? Нет. От жалости? Нет. От ужаса? Нет. От счастья? Да. «Странные не они, странный я, — подытоживает маг. — Дело не в них, дело во мне. Это был не сон, мне же никогда не снились сны! Как я раньше не догадался? — словно корит себя. — Была реальность, самая настоящая. А теперь я тут… во сне. В моём сне. В моём раю.»       Трикстер отступил на шаг назад, сел на край кровати и с улыбкой глянул на свои бледные ладони, на которых так четко ощущается асгардский жар. — Милый, ты готов? — крикнул Тор из коридора. — Да! Минуточку! — ответил милый, утирая слёзы с щёк. «Это был странный день… Это был непонятный день… Это был лучший день.»       Локи знал, что это не конец, скорее начало. Он умер там, в аду, и возродился здесь, в раю, где ему и место. — Ты опять плакал? — спросил Одинсон, наблюдая легкую красноту в глазах. — Я просто… — Лафейсон замялся, смотря в пол и поднимая глаза с такой счастливой улыбкой, что Тору приходится улыбнуться в ответ. — Тор, давай заведем ребёнка?       Асгардец в ответ тихо рассмеялся, обнимая трикстера за талию, и прошептал: — Ты исполняешь мои мечты. Это согласие. Согласие, которое открыло Локи двери в новую жизнь, где нет печали, где нет раздора, где есть он, Тор и его семья. Это был странный день, перетёкший в странную счастливую жизнь.