Кофе! Горечь, или все же сладость?

Кофе. Его аромат заставляет зажмурить глаза и вдыхать полной грудью. Настолько играющий и многогранный. Он завораживает своей изменчивостью. Может быть горьким. Может поражать мягкостью и сладостью. А если добавить сливок, он уже становится совсем другим. Столько всего можно добавить и получить, настолько разнообразные варианты, что голова шла кругом. Гарри практически поклонялся ему. Становясь истинным гурманом. И ему было плевать, что он из Англии, где чай распивают по сто раз на дню, превознося его до необычайных высот, презрительно поглядывая на кофе. Он устал притворяться и делать то, что и все. Ему слишком многим пришлось пожертвовать, и сейчас он не хотел себе отказывать хоть в чем-то, раз смог отвоевать себе еще времени для жизни. Многие, с кем он сражался за Хогвартс, не понимали его! Ведь он не бился в истериках, не гневался на богов, обвиняя их в том, сколько душ погибло во время этой глупой войны. Он просто стал жить. Впервые за все годы своей жизни он позволил себе дышать полной грудью! Сейчас ему почти тридцать, и он с радостью наслаждается теплыми деньками с чашкой кофе в руках. Единственное, о чем он жалел, — что так и не смог создать с кем-то семью. С Джинни они попытались, но поняли, что смотрят в совершенно разные стороны. Потом была Карен, но и она долго не смогла справляться с его характером. Она мечтала о балах и светской жизни, а Гарри устал спешить. Он предпочитал книги и планирование очередной кофейни. Он создал и открыл их уже более двадцати. Те радовали обилием посетителей и прибыли, давая его увлечению возможность на существование. Конечно, того, что ему оставил Сириус и отец с мамой ему хватит на несколько жизней, но вот заниматься только родами было скучно. От политики он отказался сразу, так как не видел смысла сражаться за власть, прожив почти половину жизни, воюя в угоду тем, кто стремится к ней. Осмотревшись, Гарри, как и всегда, испытал чувство гордости. Это кафе он создал как оазис. В помещении все было сделано в бежевых тонах. Столики из дерева, а вот кресла были плетеными, украшены подушечками для комфорта. Картины показывали самые разнообразные уголки дикой природы. По всему залу были большие кадки с цветами, создавая уединенность и комфорт. Но больше всего ему нравилось сидеть на веранде. Вокруг были цветы, а половину веранды оплетала лоза, давая почувствовать себя единым с природой, и расслабиться, не чувствуя течения. Веранда выходила на задний дворик здания, где он создал место для детей, которые могли играть и радоваться, пока родители отдыхают. Здесь подавался не только кофе или другие напитки. Было составлено целое меню для детей: от сладостей до полезного питания. Когда-нибудь он приведет и своих детей сюда и, смотря за ними, будет наслаждаться этой уютной атмосферой и, может быть, кому-то из них захочется продолжить его дело. Но только если захочется! Настаивать или заставлять Гарри не будет. В этом он поклялся себе много лет назад, почувствовав на себе силу принуждения и ее последствия. Когда-то, но жаль, что не сейчас. Он тосковал, и ему было очень одиноко. Он старался забыться в работе и случайных связях, но это не помогало! С каждым годом он все больше и больше понимал, что вряд ли найдет ту единственную, от кого захочет детей, с кем он сможет создать тот идеал семьи, что сам себе нарисовал много лет назад, лежа под одеялом в комнате под лестницей.  — Лорд Поттер-Блэк, неожиданная встреча, — проговорил до боли знакомый, но забытый годами голос за его спиной. Оборачиваясь, Гарри сам не верил своим глазам. Перед ним стоял кошмар его детства, но единственный, кого он уважал. И единственный, кто остался собой после той кровавой битвы. Северус Снейп не изменил себе после пробуждения в Мунго, когда его вернули с того света после укуса Нагайны, и не стал вести себя с ним, как с приятелем, не стал притворяться, выражая симпатию. Единственный, кого Гарри вспоминал все эти годы, ведь он уехал из страны сразу, как только отгремели суды над Пожирателями, сказав лишь «Спасибо», ведь на суде именно Гарри переубедил всех, и Северуса вместе с Малфоями не судили строго и не приговорили к поцелую Дементоров.  — Профессор… — в шоке протянул Гарри, не зная, как реагировать и как повести себя, хотя миллионы раз представлял себе такую неожиданную встречу, но все продуманные до мельчайших деталей диалоги растаяли в его голове, когда он увидел профессора. А он изменился. Даже слишком! Не было отпечатка смерти на лице и боли в глазах, когда он смотрел на него. Не было сальных волос, а был водопад чистейшего шелка черного цвета. Но хищности в нем не убавилось. Несмотря на спокойный, и даже дружелюбный взгляд, Гарри видел, что перед ним опасный волшебник. Резкость лица никуда не делась, но улыбка преобразила его. В нем чувствовалась уверенность и спокойствие сытого хищника. Да и движения указывали на это. Тот грациозно опустился в плетеное кресло напротив Гарри, не выпуская его из пристального внимания. Он, как и прежде, терялся перед ним, хотя считал, что давно перерос это, но голос тянулся, словно патока, как и раньше, заставляя прислушиваться к тембру.  — Давно не профессор, — ответил тот с ухмылкой, но не обидной. Он не издевался, он просто констатировал факт.  — Рад вас видеть, — признался неожиданно Гарри, вызвав удивление на лице бывшего профессора.  — Странно, я почему-то считал, что вы сразу бросите в меня все проклятья, что всплывут в вашей голове при нашей следующей встрече.  — Зачем? Или за что? Так будет правильней, — изумился Гарри.  — Нас не назвать друзьями, и отношения у нас были довольно натянутые, несмотря на то, что вы так защищали меня на суде, но не подойти и не поздороваться я не мог.  — Вы неоднократно спасали мне жизнь, взамен получая презрение и ненависть, но продолжали вытягивать малолетнего идиота из самых опасных ситуаций, несмотря на то, что сами не раз страдали из-за этого. И мне все года было стыдно, что я так и не успел вас поблагодарить и извиниться.  — Не стоит. Дело минувших лет, — отмахнулся Снейп, но Гарри видел, что тому приятно слышать такое от Гарри.  — Вы рисковали ради меня всем. И я, правда, искренне вам благодарен за это, — все же сказал Гарри то, что давно хотел, но не имел возможность сказать.  — Ты будешь на десятилетии победы? — спросил Северус, переводя взгляд на площадку, где резвились дети.  — Нет. Не хочу выслушивать от Министерства глупые речи, притворяясь, что я им благодарен, что они не забывают. Особенно от тех, кого тогда даже в стране не было, кто отсиживался в безопасном месте.  — Согласен, лицемерия в Министерстве полно, но там мы будем поминать тех, кто погиб, защищая детей. Тех, кто не побоялся пойти против взрослых магов, — убежденно заметил Северус Снейп.  — Вы часто посещаете мемориал? — спросил Гарри.  — Каждый год. Мне плевать на слова… я вспоминаю то время и думаю о том, как не дать ему повториться и насколько сильно я благодарен погибшим за шанс для жизни. Полноценной жизни.  — А я напиваюсь дома до бессознательного состояния, — чтобы не вспоминать. Чтобы забыться, — ответил Гарри, уводя взгляд от пристального черного взгляда, который словно вынимал душу, оголяя раны. Гарри не хотел вспоминать мертвые застывшие лица тех, с кем он веселился и говорил. Тех, кого он мог и не знать лично, но часто видел. Не хотел вспоминать! Просто не хотел! Он давно решил жить и наслаждаться, ведь он жив.  — Гарри, а как дела у Рона и Гермионы? — неожиданно спросил он, заставив Гарри нахмуриться.  — Гермиона замужем за Малфоем младшим, — проговорил Гарри с теплой улыбкой, вспоминая боевую подругу и его поддержку. — А Рон не смог пережить того, что детские мечты так и остались мечтами. Он хотел жениться на Гермионе, завести с ней детей. Хотел, чтобы я женился на Джинни, и мы вместе стали аврорами, собираясь в выходные в Хижине на совместный ужин.  — А ты? — уточнил ненавязчиво Северус, продолжая смотреть на площадку, где радостно попискивали дети, отрываясь по полной на качелях и горках.  — А я не хотел и дальше связывать свою жизнь с борьбой. Не хотел воевать. Джинни, — мы с ней просто не подходили друг другу и решили больше не мучаться из-за детской любви, которая прошла, стоило закончиться войне. Она нас объединяла, давая смысл идти рука об руку, и когда цель была достигнута, мы поняли, что на этом все.  — А что там с Грейнджер?  — Она стала лучшей выпускницей юридического факультета магического права. Сейчас гроза авроров, ведь им приходится работать настолько тщательно, чтобы она не развалила дело, что стоит им увидеть её имя, все вздрагивают, — улыбнулся Гарри. — Она настойчивая и дотошная.  — А почему у них с Роном не сложилось? Ведь они были самой многообещающей парой Хогвартса, после вас с Джинни, конечно.  — Он хотел, чтобы она сидела дома и воспитывала детей, обслуживая все его потребности, — скривился Гарри, вспоминая скандалы, что были, стоило зайти разговору о будущем. — Молли говорила, что это блажь у Гермионы. Никто из них не подумал о самой Гермионе. У нее пытливый ум. Она стремилась к знаниям! Всегда желала помогать, а просиживание дома, вышивая крестиком, презирала. Когда она рассталась с Роном окончательно, отказавшись выйти за него и обвинив в непонимании, Рон психанул, разорвал с нами обоими всякую связь. Даже сейчас его злость не прошла, хотя те времена уже давно покрылись пылью. Вот тогда-то Гермиона и смогла посмотреть по сторонам. Драко ухаживал за ней по-своему, конечно, грубовато и нагло, но с первого курса. Он уважал ее решение и принимал его. Тогда-то Гермиона и взглянула на него, как на взрослого мужчину. Спустя год они сошлись, и я до сих пор наблюдаю идиллию в их отношениях. Они вместе, и для них это не просто слова. Они поддерживают друг друга, даже если сомневаются в правильности. У них родилась дочь пять лет назад, и меня выбрали крестным, — гордо заметил Гарри, вспоминая солнышко кареглазое с белоснежными волосами, которые кудряшками лежали на плечах, — Солнечная малышка. Роза не была обязанностью, она стала подарком, о котором заботились оба, а не один родитель, — Гарри не понимал зачем откровенничает, но почему-то ему хотелось рассказать ему все.  — Значит, ты выбрал Гермиону! — он не спрашивал, он просто говорил.  — Она всегда была рядом, даже тогда, когда все отворачивались. Даже Рон часто отказывался от меня во времена дружбы, но не она. Она мне друг и семья. А теперь и Драко с Розой.  — Я рад, что ты не осудил выбор Гермионы. И доволен выбором крестника. И часто, смотря на фотографии, что он мне отправлял, радовался его успехам и жизнью. Именно этого я ему желал и благодарен тебе за то, что ты смог ему в этом помочь.  — Вы общаетесь? — удивленно спросил Гарри, ведь он никогда не слышал и слова от четы Малфой о Северусе Снейпе. Поначалу это удивляло, и он даже пару раз спрашивал, но потом привык, что никто ничего не говорит.  — Конечно.  — А почему вы уехали, мистер Снейп? — спросил Гарри, ведь ему всегда было любопытно узнать причину столь поспешного уезда.  — Можно на «ты» и по имени, — с улыбкой позволил он. — И, прости, Гарри, пока я не могу сказать тебе об этом. Может, когда-нибудь я смогу найти в себе силы поделиться, но не сейчас.  — Хорошо, буду ждать часа откровения, — согласился Гарри, уважая чужое личное пространство и право на личные тайны.  — Думаю, часа будет мало, — со смешком заметил Северус. Гарри нравилось вот так просто говорить с ним. Ему понравилось, как преображается лицо этого сильного, но скрытного мужчины от улыбки. Гарри всегда любил слушать спокойный тембр его голоса, наслаждаясь даже тогда, когда тот его ругал.  — Мистер, вам накрывать за этот столик? — уточнила официантка, прерывая их уединение.  — Гарри, ты не против разделить с нами обед? — уточнил Северус, прежде чем ответить официантке.  — Буду иметь за честь, — ответил парень с улыбкой. — Мэри, мне как обычно, — произнес он, обращаясь у девушке.  — Конечно, мистер Поттер-Блэк, — улыбнулась девушка прежде, чем скрыться в здании кафе.  — Часто посещаете маггловское кафе? — спросил Северус, желая вернуться к легкой беседе.  — Да. Порой, даже слишком, — туманно ответил Гарри. Они замолчали, каждый думая о чем-то своем, но это было не напряженное молчание, а приятное и легкое. Их общество не напрягало друг друга. Официантка за пять минут споро расставила заказ на столе и быстро удалилась. Гарри лишь удивленно отметил четыре сервированных блюда, графин с соком и две пиалы с мороженым.  — Ты не один? — от удивления после сервировки, спросил Гарри, незаметно перейдя на ты.  — Нет, — с ухмылкой проговорил Северус. — Малышня! — позвал он негромко, но ощутимо.  — Пап, что, уже пора есть? — на веранду, где они до этого сидели только вдвоем, с площадки прибежало двое очень схожих между собой мальчика. «Папа?», — в шоке переспросил у себя Гарри. Но, присмотревшись, заметил, что и правда схожесть просто огромна. Оба черненьких и с черными глазами, но более смуглые. Мягкие черты лица. Высокие, им не меньше шести. Одеты одинаково, но Гарри заметил, что отличить их довольно легко. Разрез глаз, выражение лица, даже улыбки, — были разными.  — Мыть руки и за стол, — проговорил Северус, указывая на вход в кафе.  — Ладно, — печально опустив головы и скорбно вздохнув, они пошли к двери.  — Сколько им? — спросил Гарри, чувствуя зависть, светлую, но все же, зависть. Ведь Северус имел то, чего так не хватало Гарри, и то, о чем он так мечтал. Семью!  — Пять, — ответил он, внимательно смотря на Гарри, словно ища там что-то, но что, — Гарри не знал.  — Если вы собирались обедать семьей, то я не буду мешать, — почувствовав неловкость, проговорил Гарри.  — Если бы ты мог помешать, то я бы не предлагал с нами отобедать. Ты же меня знаешь, тактичностью я не отличаюсь, — заметил Северус, успокаивая парня.  — А где твоя жена? Не приехала?  — Она ушла от нас сразу после рождения близнецов.  — Почему? — спросил Гарри прежде, чем подумал о том, что это не его дело, и влезать кому-то в душу неправильно.  — Это было обоюдное решение. Она не желала детей, но и аборт ей делать не позволили — это противозаконно. Стоило им родиться, она написала отказ в мою пользу и испарилась, а я стал единоличным обладателем этих маленьких красавцев, — все же ответил Северус, не впервые удивляя Гарри своей откровенностью.  — И правда, они очень красивы и довольно забавные, так и притягивают взгляд, — согласился Гарри. — Я на них обратил внимание сразу. И наблюдал за ними, пока мы говорили. Они словно притягивали взгляд, заставляя чувствовать умиление и искренний восторг своей искренностью и непосредственным поведением.  — О-о-о, спасибо, приятно слышать, — проговорил Северус, удивляясь тому, насколько искренне и тепло говорил Гарри о его детях. Когда детишки вернулись, то того расстройства, с которым они покидали веранду, словно и не было. Они, толкая друг друга плечами в шутку, сами от этого смеялись.  — Гарри, знакомься, это Хэрри, — он указал на беспокойного малыша с широкой улыбкой и радостным взглядом. — А это Кэрри, — указал он на такого же малыша, но со спокойным взглядом и умиротворенной улыбкой. — А это мой давний ученик, мистер Поттер-Блэк, — представил их Северус.  — Не поступай так со мной! — со стоном проговорил Гарри, бросая взгляд страдальца на Северуса.  — Что? Что-то не так? — нахмурился Северус, не понимая такой реакции и просьбу Гарри.  — Не делай меня мистером для таких очаровашек, — воскликнул Гарри, скрывая улыбку, но взгляд озаряли смешинки. — Только Гарри, — уверенно проговорил парень, улыбнувшись открыто детям, которые перестали хмуриться, как и их отец.  — Да ты и правда за секунду из уравновешенного взрослого мужчины стал обратно тем шалопаем, которого я помню, — теперь страдальца изображал Северус, на что детишки захихикали. Обедали они под легкое обсуждение тех или иных качелей и обсуждение того, чего по мнению экспертов, то бишь двоих сорванцов, не хватает на площадке. Конечно, в кафе домик на дереве это перебор, а вот их идея о качели-лавочке Гарри очень понравилась.  — Пап, мы сьели половину и больше не хотим, — проговорил Хэрри, отодвигая тарелку с недоеденной пастой.  — Можно уже мороженое? — спросил Кэрри, поддерживая брата.  — Еще по три ложки и можно, — строго ответил Северус, и дети беспрекословно выполнили это условие, видимо привыкшие к нему.  — Давно приехали? — спросил Гарри, смотря, как уплетают дети мороженое, запивая горячим шоколадом, что заказал Северус, заметив, что те уже были готовы отодвигать тарелки в первый раз.  — За час до нашей встречи, — ответил Северус с улыбкой, следя за малышами, контролируя, чтобы те не давились, запихивая в рот по огромному куску холодного мороженого.  — Где остановились? У Малфоев? Или у тебя тут остался дом? — Гарри сам не понимал свою маниакальность по отношению к этой маленькой, но дружной семье.  — Дом давно непригоден для жилья, а к Малфоем не хочу, там и без нас шумно, а эти сорванцы уничтожат всю богемную красоту поместья, — со смешком ответил Северус. — Поедим, передохнем и поедем искать отель.  — А вы насовсем или только на церемонию? — спросил Гарри, помогая то одному близнецу, то другому попить шоколад и не облиться, при этом вытирая рты и периодически одежду. Выходило слишком естественно, словно он поступает так часто.  — Мы на семейном совете решили вернуться обратно в Лондон. Купим домик, как только найдем подходящий и будем обживаться здесь. Плюс большинство моих заказчиков отсюда.  — Семейный совет? — улыбнулся Гарри, представляя как двое малышей спорят с Северусом, решая такие вопросы, как место жительства. — Повезло тебе с ними, — немного грустно заметил Гарри. — Может, тогда у меня остановитесь? — неожиданно даже для себя предложил Гарри, поняв, что и правда не против их вторжения на его территорию, хотя раньше, кроме Малфоев, видеть там никого не желал, даже тех дам, с которыми имел отношения. — У меня дом большой! Места хватит всем, да и вам не придется жить непонятно где и искать дом быстро, чтобы уже, наконец-то, спокойно отдохнуть без надоедливых соседей через тонкую стенку.  — У тебя? — видимо ему удалось шокировать Северуса, который явно не ожидал такого предложения, а Гарри, наоборот, все больше и больше нравилась эта идея. Заодно практика на будущее.  — А что? Я буду только рад. Но если тебе не хочется, то я не принуждаю, — проговорил Гарри, неожиданно поняв, что навязываться Северусу, с которым они никогда не были друзьями после единственного нормального разговора глупо, но уж слишком сильно ему понравились такие похожие, но разные дети, да и Северус в своей спокойной, немного язвительной манере не раздражал.  — Ребят, как вы смотрите на то, чтобы пожить пару дней у Гарри? — серьезно спросил Северус, смотря на детей.  — У меня есть домик на дереве или, даже сказать, домище! Детские качели и озеро за домом, — начал он переманивать детишек на свою сторону. — А еще я знаю, где у нас есть лунопарк и аквапарк. А также Диснейленд, — окончательно переманил он их на свою сторону, подкупив.  — Пап, остаемся у Гарри, — единогласно воскликнули ребята.  — Ты нечестно сыграл, — заметил со смешком Северус.  — А ты против? — поднимая бровь на манер прежнего Северуса, спросил Гарри, в ответ получив громкий и искренний смех Северуса, который был таким заразительным, что он не смог сдержать ответной улыбки.