Мамочка

Непоколебимое чувство эйфории не покидает тело девушки, ей словно крышу снесло. Вирджиния чувствовала себя подростком, впервые занявшимся сексом, настолько это было прекрасно и волшебно. Все тревоги испарились, а она тем временем наблюдала за ночной темнотой через окно автомобиля с глупой улыбкой на лице. Произошло столько событий, и самым нелогичным из них был именно секс с Тэхёном, но тут она уже ничего не могла поделать, пожалуй, всё вышло само по себе. По сути, с ним её больше ничего не связывало, она могла идти дальше, но что-то мешало уйти. Ей просто льстило его внимание. Тэхён готов был дать многое, глупо было отказываться. Почему нет, если он не сделал ничего плохого? Душа требовала лечения, ей нужна была реабилитация, тело было истерзано многочисленными ранами, а он был готов её излечить. Ким Тэхён — влюблённый парень, который сделает для неё всё, в этом она была почти уверена. Сладкий… слишком сладкий и милый. Он вызывал на её лице ту самую улыбку. Она прожигала его томным взглядом из-под длинных ресниц, рассматривая его точёный профиль. — Почему ты так смотришь на меня? — шутливо спрашивает он. — Просто… — ухмыляясь, отвечает ему. — В этот раз ты не плакала, — внезапно говорит Тэхён, — это прогресс. И правда. Они занялись сексом всего два раза, но в этот раз чувствовалось всё иначе. И вот, они уже приехали к нему. Снова пробираются наверх в кромешной тьме, снова целуются и снова оказываются на кровати, разница в одном — в этот раз она не оставит его неудел. — Ты опять привёл меня к себе… — шепчет Вирджиния. — Ты сама попросила. — Да, но ты помнишь, что говорил мне? Ты говорил, что не водишь сюда девушек, что я первая. — Ты особенная. Он сверху, а она под ним. Оба тяжело дышат, оба пылают, возбуждённые до предела. — Поцелуй меня. — Снова шепчет девушка, и он исполняет. Тэхён целует нежно, так, что она забывает обо всём на свете. Он вкладывает в этот поцелуй все свои чувства, для него такое впервые. Секс без смысла казался чем-то более реальным, но резко всё переменилось. Во всём появился смысл. — Я хочу, чтобы так было всю ночь. — Будет. — Заверяет он, аккуратно прикусывая нежную кожу шеи. Он целует и зализывает свои же укусы, она лежит на спине, закрыв глаза, наслаждаясь его манипуляциями. Это пошлое причмокивание сводит её с ума, слишком непристойно, но так приятно. Трясёт, как в бреду, снова хочется его, чтобы он сделал это. Чтобы доставил удовольствие. Нежно. Проникает внутрь. Медленно. Трахает без передышки. Чувственно. Переплетает пальцы и смотрит в глаза. Трепетно. Оставляет мелкие поцелуи повсюду, начиная от губ, заканчивая грудью. Красиво. Шепчет на ухо слова, от которых сносит крышу почти всем девушкам во время секса. Сейчас с ним она позволяет себе просто быть собой — сломанной и нуждающейся в починке. И пусть Тэхён ничего не знает, не понимает, главное — он делает всё правильно. Прохладный ветерок ласкает оголённые участки кожи Вирджинии. Девушка распласталась на двуспальной кровати рядом с Тэхёном. Первые лучики солнца пробрались в комнату, но этим двоим нет дела, они готовы проспать целую вечность после бурной ночи. Он обнимает её, а она жмётся поближе. Впервые не снятся никакие кошмары, наконец-то ей спокойно. А почему не должно быть спокойно? Она спит в заботливых руках человека, который не собирается ей навредить. Он не опасен, вот почему и спокойно. Не было причин доверять Тэхёну, но в жизни всё, как русская рулетка: ты должен попробовать, чтобы узнать. Сейчас ей хотелось лишь одного — быть любимой. Она не такая сильная, как казалось многим, не такая стойкая и нерушимая, обычная девушка да и только, хрупкая и со своими причудами. Вирджиния всегда была зависима от любви Чимина, потому что кроме него никто больше не любил. Родителей она помнила смутно да и хлебнуть в этой жизнь пришлось сполна. Такие моменты, как сейчас, были для неё роскошью, но ей необходимо было позволить себе это. Самый большой плюс в Тэхёне — он не знал её, не знал ничего, даже настоящего имени, вот почему с ним и было легко. Он не знал ничего, но уже испытывал необъяснимо сильные чувства. Сейчас она не хочет думать об этом, не хочет разбираться ни в чём. После этой ночи следует ещё одна ночь, и ещё, и ещё много таких. Он лежит под ней, а она скачет на его члене, как профессиональная наездница, блаженно откидывая голову назад. Она сверху, и ему это нравится, никому до этого Тэхён не давал такую власть в постели. Целует её грудь, попутно издавая низкие полустоны, заполняющие собою всю комнату. С ней ему не хотелось сдерживаться. Его стоны до безумия возбуждают её, сам по себе Тэхён кладезь фетишей, о которых она не подозревала. Его хочется подчинять, делать своим. Он уже её, пусть даже пока они оба этого не знают. Кончает с его именем на устах и устало валится сверху, Ким изливается в презерватив, чувствуя себя самым счастливым мужчиной на свете. — Я люблю тебя, — шепчет ей, пока они безуспешно пытаются отдышаться. Его сердце готово из груди выпрыгнуть: слишком откровенное заявление, слишком интимное. Её глаза широко распахнуты, она прижимается к его сильной груди и молчит. Не знает, что ответить. — Тэхён… — Нет, ничего не говори. Просто знай это. Я тебя люблю. — Повторяет уже более уверенно, чем в первый раз. Она тяжело вздыхает, потому что не знает, что с этим делать, но постепенно проваливается в сон, находясь в его объятьях. С ним хорошо. С ним она может спать спокойно.

***

А на другом конце города сексом занимаются Чонгук и Лиса. Для него это просто разрядка, а её радует, что он всё ещё согласен хотя бы на это. Оргазм накрывает обоих, после чего Чонгук встаёт и идёт на балкон курить. Лиса надевает футболку Чона и выходит следом. — От неё до сих пор никаких вестей? — нерешительно спрашивает девушка. — Не-а. Даже не знаю, где она. — До сих пор не ночует дома? — Ага, — безразлично отвечает парень, выдыхая дым. Они молчат. В последнее время тишина стала самым привычным звуком для двоих; по сути, говорить было не о чем, просто Чонгук не такой человек, он не стал гнать Лису после её промаха, считая, что все могут ошибаться. У него было большое сердце. — Может… она с Тэхёном? — задаёт неуверенный вопрос. — Даже если так, это её дело, — и снова этот безразличный тон, режущий по девичьему сердцу. — Ты правда думаешь, что он ни в чём не замешан? Серьёзно? — Они с Чимином были очень близки, Тэхён последний человек, который бы в него выстрелил. — Он на него работал, не забывай. — Я был там, Лиса, хорошо? Я был внутри всего этого, я знаю, как и что происходило. Они сидели в клубе, пили соджу, словно старые друзья, смеялись, веселились, иногда обговаривали рабочие моменты. — Я знаю, что ты ненавидишь меня за это. За то, что вытащила тебя оттуда. Он молчит и даже не смотрит в её сторону. О своём думает, в голове прокручивает обрывки воспоминаний. — Тебе было хорошо с ним. — Ты его просто не знаешь. Он помог мне, не дал умереть от голода. Дал крышу над головой. Я знаю его лучше всех, поверь. Если Вирджиния с ним, то я только порадуюсь. — Он её вроде любит, ты в курсе? — Да, — отвечает слегка натянуто через время. — Я рад за него. Лишь бы она не разбила ему сердце. — Смею тебя разочаровать, но Вирджинии пополам. Если она сейчас с ним, вероятней, она просто забавляется да и только. Я её слишком хорошо знаю. — Я с ней поговорю. — Переживаешь за него? Лиса ловит на себе гневный взгляд угольных глаз, он на неё так редко смотрит, но почти каждый раз по телу пробегает лёгкая дрожь. Это пугает. — Лиса, — холодным, пробирающим до мурашек тоном начал Чон, — если я разрешаю тебе здесь жить, если я всё ещё разговариваю с тобой и сплю, это не значит, что ты можешь лезть не в своё дело. — Правда? Обиженного из себя будешь строить?! — не выдержала рыжеволосая. — Не делай вид, будто тебе есть дело. Тебе плевать на меня и Намджуна! В этом и проблема! Тебе всё равно, я для тебя ничего не значу! Просто вещь… — Я тебе ничего не обещал, — закуривает ещё одну сигарету, отвернувшись от неё. — Ты сволочь, Чон Чонгук! — она почти плачет от обиды, которая гложет слишком давно. — Ага. — Беспристрастно выдавил он, выражая полное безразличие, как ко всему этому разговору, так и к Лисе в целом. — Я люблю тебя! — наконец-то она дала волю слезам, наконец-то сказала то, что хранила в своём сердце за семью замками, умоляя себя никогда не говорить об этом. Он молчит. Ночную тишину разбавляют лишь её всхлипы. Она ждёт, что Чон обернётся, обнимет, поцелует, только вот юноша продолжает молча курить. — Невзаимная любовь — это больно, я знаю. Прости, но я ничем не могу помочь. Ты зря в меня влюбилась. Слёзы начинают капать сильнее, боль в сердце становится невыносимой. Она клялась быть сильной, не привязываться к нему, не любить, но оплошала. Лиса давно знала, какой он, чего стоит ожидать, даже этот разговор она не раз представляла у себя в голове. Долгое время они притворялись парой. Чонгук даже сам в это верил, ему просто нравилось быть любимым, быть кому-то нужным, ведь, по факту, кроме Лисы он был не нужен никому. Сестра, единственный дорогой человек, и то бросила его. Он был просто благодарен этой рыжей девчушке за то, что она была к нему добра, что целовала нежно, трепетно гладила все шрамы в ночи, дарила своё тепло и заботу ему одному. Только вот любовь — такая штука, её невозможно навязать, как бы ты не старался, а из себя несуществующих чувств не выдавишь. Чонгук просто устал притворяться. А она всё знала, всё хорошо видела, чувствовала тот холод, с которым он её целует, пыталась забыться в объятиях другого, возможно, вызвать ревность. Только всё было напрасно. Он её не любит. Девичий плач перерастает в рыдания, и Лиса заходит обратно в комнату, ложится под одеяло и плачет, пока не засыпает. А он… выкуривает пачку сигарет, вновь возвращаясь к всё ещё кровоточащим воспоминаниям. Ему девушку по-своему жаль, да вот только сделать для неё ничего не может. Под утро идёт спать на диван, понимает, что рядом с ней ложиться не вправе. Они проснутся, и всё снова будет хорошо, оба оденут свои лучшие маски, улыбнутся друг другу как ни в чём не бывало и сядут завтракать, словно вчерашнего разговора никогда и не было.

***

Тэхён тихо перебирает одежду в шкафу, чтобы не разбудить Вирджинию, которую он привык именовать Евой. Надевает брюки и свою любимую фланелевую рубашку, подходит к двери, смотрит на спящую девушку ещё раз, улыбается и выходит. В гостиной его ждёт Юнги — лучший друг Кима. Его правая рука и, собственно говоря, практически единственный человек, которому тот доверяет. — Выглядишь потрёпанным, — отмечает Мин в привычной для него манере. Младший смущённо отводит взгляд в пол, ухмыляясь. — Чего лыбишься? — Кажется, я влюбился, — отвечает тот с ребяческой улыбкой, которую невозможно скрыть, как не старайся. — Ты ебанулся? — нахмурив брови, ледяным тоном выдал Юнги. — Что? Нет. Я правда… Ну, как тебе объяснить… — он выглядел отчаянно, пытаясь поведать хёну о неизведанных для него чувствах. — Блять, Тэхён, говорил же тебе с наркотой заканчивать. Несёшь всякую хуйню. — Да не под наркотой я! — немного обиженно проговорил Ким. — Ну, тогда я не знаю, что с тобой… — Я влюбился… — тихо повторил Тэхён. Юнги раздражённо закатил глаза. — Ты спишь со шлюхами, в кого ты там мог влюбиться? — Ева не такая. — Ева? Забавное имечко. Ты влюбился в тёлку с именем Ева? — Ага. — Мда-а-а… Ну, поздравляю. — Юнги… — рядом с ним, а ещё и под таким натиском Тэхён всегда чувствовал себя маленьким ребёнком. — Я понять не могу, в тебе что, резко баба с ПМС проснулась? Любви и всякой хуйни захотелось? — Похоже на то. — Придурок… — тихо прошептал Мин, поднимаясь по лестнице. Тэхён последовал за ним. Юнги зашагал в комнату Кима, но тот встал перед ним, загораживая путь, и начал отрицательно махать руками. — Туда мы не пойдем. — Почему? — Юнги вопросительно вскинул бровь. — Она… спит там, — и снова этот опущенный в пол взгляд: Тэхёну было неловко из-за всего этого перед хёном. Такое было с ним впервые, и он правда пытался найти подходящие слова, чтобы объяснить. — Что?! — заорал Юнги. — Тише, умоляю, — прошептал Ким. — Ты точно обкурился. Иначе не скажу, — Мин шагнул вперёд, но Тэхён снова преградил тому путь. — Дай пройти, — недовольно пробурчал старший и толкнул того плечом, — хочу посмотреть на твою спящую красавицу. Тэхёну не хотелось особой огласки его отношений, не более, если считаться с тем фактом, что Вирджиния была его первой настоящей девушкой. Ему хотелось всеми силами оберегать эти отношения, как хрупкий цветок, ведь для него она была самым прекрасным в жизни. Юнги подходит и аккуратно заглядывает в приоткрытую дверь, на секунду теряя дар речи. Ему открылся вид лежащей на животе Вирджинии, слегка укутанной одной лишь простыней. Её роскошные чёрные волосы волнами спадают на оголённую спину, спящее тело повернуто как раз в сторону Мина так, что он мог хорошенько рассмотреть черты её лица. Не то чтобы Юнги недооценивал вкус Тэхёна, просто… она была ангельски красива, и от этого у него захватывало дух. Она спала так умиротворённо, словно котёнок, посапывающий на руках у своего хозяина, спала так сладко, что и вправду даже ему не хотелось её беспокоить. — Вау… Да она красотка, — наконец сказал он, расплывшись в улыбке. Тэхён смущённо закусил губу, не зная, что сказать. Юнги кинул ещё один мимолетный взгляд в её сторону, подчёркивая в этот раз другое — дурное ощущение, тревогу, панику. Улыбка моментально сползла с его лица. Что-то было в ней такое, чего он пока не понимал. Вроде спит себе спокойно, ничего особенного, а на душе кошки скребут. Но это Мин решил оставить при себе. Прикрывает дверь до конца и отходит вместе с Тэхёном к соседней комнате. — Где ты её откопал? — спрашивает Юнги. — Да мы в клубе встретились. — В клубе? В твоём клубе? Не находишь это странным? — Она не знает, что это мой клуб, — Тэхён не совсем понимал, к чему клонил старший, но ему это точно не нравилось. — Я не был бы так уверен. Ты — Ким Тэхён, о тебе знает каждый в этом городе. — К чему ты это? — его тон стал серьёзней. — А к тому, что многие заинтересованные дамочки знают, где тебя искать. — Я сам к ней подошёл. Это исключено. Ей от меня ничего не нужно. Ты просто не знаешь всего. Я её долго обхаживал. Понимаешь? Я, а не она. В этом нет смысла. — А не думаешь ли ты, что она сделала так, чтобы ты сам её обхаживал? Мужские голоса давно разбудили Вирджинию. Она не спала, когда Юнги смотрел на неё, просто притворялась. Сейчас она стояла за дверью, подслушивая их разговор. Тэхён был недалёким влюблённым дураком, и ей это было на руку, но в игру неожиданно вступил опытный игрок. Тэхён молчал, сверля взглядом своего хёна. О таком говорить ему не хотелось, он просто не допускал такого варианта. — Хватит, — твёрдо проговорил Ким. — Задумайся, Тэхён. Что, если она просто подбирается к тебе поближе? — Неужели тебе трудно порадоваться за меня, а? — теперь уже тот не был так растерян, как раньше. — Зачем ты пытаешься всё испортить своими тупыми предположениями? — Просто я вижу людей лучше, чем ты. — Ты её даже не знаешь! Не говори херни! — Она настолько хорошо сосёт? Для Кима эта была последняя капля, Юнги просто взбесил его. Глаза загорелись недобрым светом. Он замахнулся на старшего, чтобы ударить, но оказался грубо прижат лицом к стене с заломанными руками. — Тише, Тэхён-и, — шепчет Мин над ухом, — не стоит ради какой-то бабы портить нашу многолетнюю дружбу. Тэхён дергается, шипит, хочет освободиться, но не может. — Не… трогай… её… понял? — запыхавшись, выдавил парень. Юнги лишь хмыкнул в ответ и отпустил того. — Да ради бога, нужна она мне. Я просто о тебе, мелкий идиот, переживаю, — смотрит на обозлённого Тэхёна и понимает, что слегка перегнул. — Ладно, прости, — ему было противно говорить эти слова, но Юнги дорожил этим парнем сильнее, чем своим самолюбием. — Всё хорошо, — Тэхён тоже успокоился; конфликт был исчерпан. Они прошли в кабинет отца Тэхёна, а стоящая за дверью Вирджиния поняла — спокойной жизни ей не будет.