Я так волновался

      Кошачий шаг был почти не слышен среди травы. Саванна спала, пока ещё стояла спасительная прохлада ночи, и ветерок. Он колыхала шерсть на спине Кайона, размазывая знак Львиной гвардии.       Стебли едва уловимо шевелились, пока он бежал среди них. Или это был не он, а просто шаловливый ветер.       Вулкан Клофун найти среди мёртвых земель было нелегко. Пусть у Кайона и было ночное зрение и бывал он там не раз и не два. Колотящееся сердце быстрее приливало кровь к ногам и голове, кислород пьянил и немного путал мысли. Если бы он мог остановиться, сделать пару вдохов и выдохов, но слишком боялся не успеть, страх подгонял не хуже стада газелей в узком карьере.       Но в месте, где заканчивалась зелень и начиналась голая земля, он остановился. А потом медленно ступил в пыль, поднимая незаметное в темноте облачко. Кайон всмотрелся вперёд, надеясь заметить что-то среди одинаковых скал.       Он вздохнул — делать нечего — и наклонился к самой земле, едва не касаясь розоватым носом земли. На что только не пойдёшь.       Запах крови почувствовался сразу. Кайон даже захотел тряхнуть головой, выкинуть возникшую картинку из головы, но побоялся потерять и так еле живой запах. Он мысленно запихал плохие мысли подальше в голову и пошёл вперёд.       Кайон не особо обращал внимание на окружающее пространство. Красная ниточка запаха будто светилась в темноте, ведя его между скал и через кратеры. Иногда он упирался головой в камень, каждый раз с замиранием сердца думая, что зашёл в тупик, но ниточка тут же начинала светиться в другом месте.       Видимо, Фули всё же вырывалась и не раз. Шерсть вставала дыбом на затылке, когда он это представлял.       И Кайон не ошибся, придя прямо к подножью вулкана. Его кратер подсвечивал ночь. Пар казался облачком, нависшим над Клофуном.       По Чужеземью разнёсся смех гиен, и без того неспокойный хвост Кайона заметался из стороны в сторону, а когти оставили тонкие полоски на земле. Хотелось прямо сейчас войти туда и макнуть Джанджу в лаву по самые уши, но, во-первых, это было бы глупо и он был тут один, а во-вторых, сил бы не хватило.       Это было так… безрассудно — кидаться сюда посреди ночи. Можно было подождать отца, прийти сюда с утра чуть ли не половиной прайда, но… но как можно спокойно спать, представляя себе самые страшные исходы.       Кайон обошел вулкан по кругу и нашёл вход: неприметная пещерка где-то на середине высоты. Он подошёл к ней и пригнулся к самой земле, заглядывая внутрь. Джанджа лежал на выступе у противоположной стены и, казалось, совсем не волновался, что за Фули могут прийти. Это заставило сердце пропустить пару ударов — вдруг, Фули уже не нужно спасать.       Двое приспешников лежали под этой же скалой и смотрели на место под входом. Вероятно, там лежа сама Фули, но Кайон этого не мог увидеть, нужно было полностью зайти внутрь. Он лишь втянул воздух носом. Сквозь запах гари и серы отчётливо проступал запах подруги.       Чтож, пора.

***

      — Фули, — шептал Кайон осипшим голосом. Рык предков, когда он выманил гиен на улицу, вышел чересчур сильным. Он бы даже посмеялся с их напуганных лиц, если бы не тыкался в мягкую шёрстку на шее Фули.       Жёлтый смешивался с красным. Засохшую кровь можно было легко принято за новое пятно. Но Кайон хорошо знал окрас подруги, что бы отличить.       Она, к слову, не отзывалась. Только грудь едва-едва приподнималась, показывая, что сердце ещё бьётся. Вокруг была небольшая лужица, один из ручейков тёк прямо посередине вулкана. Кайон дёрнул лапой, будто стряхивая капли крови.       Он лизнул шершавым языком розовый нос Фули. Тот был сухой и горячий. Гепард рвано вдохнула и дернула задней лапой.       Кайон задержал дыхание, на секунду ему показалось, что она сейчас откроет мутные глаза и посмотрит на него. Но Фули больше не двигалась и дыхание, казалось, остановилось.       Он нервно заходил из стороны в сторону перед телом, то разрезая хвостом воздух, то делая попытки подсунуться под голову Фули и хоть чуть-чуть привести её в чувства. Ситуация казалась безвыходной. Бежать на скалу предков, надеясь успеть до рассвета, — рискованно, вдруг за Фули вернутся. Остаться — значит просто ждать. Час, два, семь…       «Родители обязательно придут, — рассудил в мыслях Кайон. — И приведут с собой наверняка Рафики. Или потом принесут её туда. Наверняка перенесут. Она не может идти, даже очнуться не может. А Рафики ей поможет».       Скалы давили. Очень сильно. Подталкивая принять решение быстрее. И голова кружилась от глупости собственного поступка. Кайон рыкнул и остановился. Он лёг рядом с Фули, плотно прижавшись боком к её тёплому животу, положил голову на лапы и обвил хвостом тело.       И надеялся, что львиный рык, когда он уже был на границе не почудился уже спящему разуму.