С тобой ничего не случится

Ты нежна и легка, Облако выдоха — Прижималась лицом к стеклу, Смотрела в ночную мглу. — Как-то довольно быстро стемнело, — сказала Иви, задумчиво глядя в пыльное окно своего кабинета, который больше всего напоминал мышиную нору. — Сколько времени, Гвэн?       Её напарница, пухлая уставшая женщина средних лет, перевела взгляд густонакрашенных глаз на часы, висевшие у входа, и ответила скучающим тоном: — Уже девять. Самое время стемнеть, не думаешь? — Девять?! — спохватилась девушка и выглянула из кабинета — коридор был пустым, даже свет не горел. — Бог мой, Гвэндолин, все уже разошлись! — Да, а мы всё ещё не закончили подписывать эти «очень важные» бумажки! — оживилась напарница, в предвкушении поругать начальство. — Ох, какой кошмар! Когда же нам начнут платить сверхурочные? И главное не замечаешь за этими кипами, когда конец рабочего дня! — она оглядела большие коробки с документами на подпись. — Хоть будильник заводи! — И то верно, — рассмеялась Гвэн, включила электрический чайник, достала почти свежие эклеры и чайные пакетики из тумбочки.       Иви со вздохом вынула свою чашку и уставилась на лист плотной бумаги с расписанием, что висело над столом. До следующей электрички ещё целых сорок минут.       Она немного посплетничала с напарницей, выпила свою чашку чая. После своеобразной вечерней церемонии они закрыли кабинет и пошли к выходу, разбудив спящего охранника стуком каблуков. — Когда же ты переберёшься сюда, поближе к работе? — вздохнула Гвэндолин, выходя из здания. — Нелегко каждый день добираться из пригорода. Зарплата позволила бы неплохую квартиру снять. — Всё же там мой дом. Не люблю город: шумно, пыльно, никакой эстетики! — ответила девушка, пожимая плечами. — Почему тогда там себе работу не нашла? — Кем? В сельской местности юристы не очень-то нужны, хотя мне предлагали вести экономику и право в школе. Ну, учителем… сама понимаешь. — Понимаю, дети — это тяжело. А если уж попадёшь в школьный коллектив — не вылезешь оттуда. Так и помрёшь училкой в одиночестве, никакой личной жизни. — Будто бы она сейчас у меня есть, — рассмеялась Иви, остановившись на переходе. — Ладно, удачи, — их пути расходились, и коллега направилась к автобусной остановке. Перейдя дорогу, она крикнула: — Напиши мне сразу же, как доедешь! И остерегайся извращенцев!       Девушка помахала ей рукой и едва не рассмеялась. Да кто на неё позарится? Это где найти такого смельчака? Она мельком бросила взгляд на отражение в витрине: ломкие волосы цвета спелой пшеницы, собранные в бесформенный пучок на затылке; худое невзрачное лицо, которому не помогал даже макияж; мятая рубашка, выглядывающая из-под пальто, строгая юбка-карандаш ниже колена, чёрные полусапожки на высоком, но при этом устойчивом каблуке. Обычная офисная мышь. Скомканная рубашка, Стук каблуков, След от помады на чашке, Запах твоих духов.       Иви дошла до станции, на которой, кроме неё, находились всего два таких же клерка, как и она. Чтобы ждать поезд было не так скучно, она купила в небольшом ларёчке слойку с клубничным джемом и стакан горячего кофе. В этом тоже была какая-то своя романтика: сидеть под звёздным небом на освещённой платформе, слушать тишину и лишь изредка стук колёс о рельсы.       В её лежащую на скамейке кисть ткнулось что-то холодное и мокрое, от чего девушка дёрнула рукой, оставляя на пальто стремительно темнеющее пятно от напитка. — Вот блин, зачем же так пугать? — обратилась она к огромной чёрной собаке.       Громадного чёрного пса Иви видела каждый раз, когда ехала вечерним поездом. И он не просто был бродяжкой, клянчившей еду, а являлся настоящим пассажиром: вальяжно входил в вагон и тут же прятался под лавку, чтобы контролёр его не заметил. В пути он таинственным образом исчезал, и офисная работница никак не могла понять, на какой же станции он выходил. — Держи, — шепотом сказала она, косясь на попутчиков, и отломила ему часть слойки. — Я ещё не ела, можешь не брезговать.       Гигант лениво понюхал угощение и аккуратно взял его белыми зубами, ненароком мазнув чужой палец шершавым языком.       Любимой игрой Иви на станции стало угадывать, какой породы этот пёс. Он явно не был простой дворнягой или помесью. Скорее всего, у него даже был хозяин, потому что он выглядел ухоженным, однако ошейника не было. Но животное было поистине огромным: мощные лапы, устрашающие клыки… Девушка шерстила всевозможные источники (и даже не поленилась заглянуть в библиотеку), посвящённые собакам, чтобы найти удивительную породу, но такой нигде не значилось.       Наконец, громыхающий состав подъехал к платформе и отворил двери. Пёс, как обычно, вразвалочку прошёл внутрь, цокая когтями, а Иви вошла следом. Вагон, как и ожидалось, был пустым, поэтому она выбрала самое лучшее, по ее мнению, место в середине салона и села, а лохматый попутчик вновь залез под сидение на противоположной стороне рядов.       Иви задремала и, как обычно, вскочила от объявления одной из станций — её была следующей. За предыдущие пункты остановок мало кто сел в поезд. В вагоне было всего четыре, включая её, человека: пожилой мужчина с тростью, статная женщина, видимо, его жена, и парень в смешной толстовке. Вот парня она видела часто. Его неизменная толстовка со звериными ушами на капюшоне, имитирующими то ли собачьи, то ли кошачьи, запала в душу девушки так, что она уже битый месяц искала подобную.       Утомленная Иви вышла на своей станции и сразу же бросилась к остановке, куда вот-вот должен был подойти последний автобус. Увы, в этот день всё было против неё — она споткнулась о маленький камешек, едва не повредив ногу, а маршрутка уехала, издевательски подмигивая фарами, что совсем расстроило девушку. Она с досадой пнула осколок щебня.       Конечно, это было не впервые, когда девушка опаздывала, и в этом не было ничего страшного, ведь до её дома вполне можно было дойти через лес. Хотя «ничего страшного» — только звучит легко. Через густую чащу она ходить очень не любила, однако в детстве облазила его вдоль и поперёк. Но ходить там по ночам было немного не по себе — тут уж невольно вспоминаешь призраков, чудовищ, оборотней… Да ещё и сопровождало девушку чувство чьего-то присутствия, она будто ощущала чьи-то шаги за спиной, но никогда не оборачивалась, словно всё её нутро противилось этому.       Иви набрала в грудь воздуха, громко выдохнула и пошла к тропе. Как хищный зверь, Ступая на мягких лапах, Я иду за тобой, Я чувствую твой запах…       Свет фонарика, исходящий от телефона, разгонял тьму и девушке было уже не так страшно. Чтобы взбодриться, она мурлыкала под нос какую-то нелепую детскую песенку, и вдруг ей почудилось, будто низкий голос вторит ей, подпевая. Она стала петь громче, и взвизгнула, когда под ногой что-то хрустнуло. Это оказалось всего лишь замёрзшей лужей. Ты меня не ждёшь, у-у-у, Но я всё равно иду, В заморозки и в дождь, Осторожно, по тонкому льду.       Она перевела дух и пошла дальше по тропе, молясь поскорее дойти, хотя не прошла ещё и половины. С каждым шагом ужас сковывал её, но Иви продолжала упорно идти, сдерживая желание обернуться назад. Девушка будто знала, что если она повернёт голову — случится что-нибудь плохое.        Кто-то уже, не стесняясь, буравил цепким взглядом её спину, будто бы издеваясь, но Иви не подавала виду, смотря на дорогу, освящаемую лишь тусклым телефонным фонариком. Сзади что-то отчётливо хрустнуло, будто бы кто-то наступил на корочку тонкого льда вслед за ней. И она обернулась. Рефлекторно, реагируя на звук, и тут же пожалела об этом. Если ты случайно Обернёшься назад, Ты узнаешь страшную тайну, Встретив мой взгляд.       Взгляд жёлтых глаз смотрел с интересом. Его обладателя скорее забавляла реакция девушки. Черная шерсть развевалась на ветру, задняя лапа стояла в злосчастной луже, покрытой растрескавшимся инеем. Это был её старый знакомый. Во взгляде большой собаки промелькнуло нечто сознательное, человеческое и... пугающее. Не бойся с дороги сбиться, Иди через тёмный лес.       Она испуганной птицей дёрнулась с места и помчалась, наплевав на тонкие, покрытые инеем ветки, то и дело хлеставшие её по лицу, на стопы, которые, казалось, уже превратились в фарш в мясорубке, называемой «удобными полусапожками». На одном дыхании она уже пробежала остаток пути, и пробкой вылетела в просвет между двух сосен, но врезалась во что-то и упала на землю от удара. С тобой ничего не случится —       Силуэт-препятствие, преградивший ей путь, был высок. Топорщились забавные ушки столь желанной толстовки, горели жёлтые глаза. Парень протянул ей руку с чёрными длинными когтями и искривил губы в лёгкой полуулыбке, будто желая показывать своё дружелюбие. Звенящую тишину нарушил тихий низкий голос, произнесший: — Я здесь.

***

      Гвэндолин сидела в своём рабочем кабинете, куда уже больше трёх месяцев приходила только она одна. За исключением этого тихого утра. Женщина трясущимися руками держала потрёпанный временем женский полусапожек на устойчивом каблуке, завёрнутый в прозрачный гриппер. Она смотрела полными ужаса глазами на полицейского, терпеливо ожидающего от неё ответа. — Д-да, — вымолвила она дрожащим голосом. — Это принадлежит ей.