Старый пёс

      В салоне автоматического такси печка работала во всю, воздух высушивал глаза, и моргание превращалось в борьбу с насыпанным между веками песком.       Хэнк, несмотря на увещевания искусственного интеллекта автомобиля, открыл форточку. Ворвавшийся поток сырого городского воздуха вцепился в непослушные седые патлы, разметал их, заставил рассыпаться мелко и неопрятно.       Нестерпимо хотелось курить, вот так, зажать сигарету зубами, перекрыть рот рукой и вдыхать едкость черного дыма, зловонный успокаивающий морок, и забыться, уйти в сумрак сомнений.       Курение убивает? А эта чертова серость, скажешь, нет?       В такие моменты перед внутренним взором Хэнка в полумраке сознания синим цветом мигал диод. Лицо андроида скрывала тьма, но это точно был Коннор. Он укоризненно глядел на Андерсона, будто осуждая за само желание выкурить еще одну, приближающую к смерти.       — Легкие можно заменить, глупая ты машина. Рак лечат… Да, видимо, не любой. Держись. — Последнюю фразу он произнес вслух.       И сам не очень-то понял, к кому обратился.       Из тяжелых раздумий мужчина вынырнул мгновенно, увидев то, что андроиды называют «целевым объектом».       Он приоткрыл окно и громко позвал её: — Еси! Еси!       Капитан — моложавая метиска — что-то доходчиво объясняла группе констеблей, столпившихся у входа в участок.       На огромное серое офисное здание выделили всего три крошечные стоянки для андроидов, поэтому у дверей стояло еще порядка десятка неприкаянных роботов. Не только униформа с синими «светлячками» отличала их от живых служителей закона: в режиме экономии заряда старые модели выглядели жутковато: пустые, ничего не выражающие глаза и безвольно опущенные руки делали их похожими на зомби из фильмов начала двадцать первого века.       Казенная форма, рассчитанная на более основательных в смысле фигуры европейцев, отглаженная и аккуратно подшитая снизу, все равно висела на капитане мешком. Хрупкое телосложение, маленький рост и неукоснительное следование правилам — ее суть, ее стержень, то, что позволило женщине вынести не самую простую учебу и тяжелую конкурентную борьбу за рабочее место.       Если Хэнк пробил себе путь благодаря напору, активности и агрессии, то Еси пользовалась острым умом, настойчивостью на грани упертости и выворачивала в свою пользу весь тот формализм и всю ту бюрократию, которые терпеть не мог Андерсон, и которыми славился исполнительный аппарат власти.       — Еси! Еси! — снова крикнул Хэнк, высунувшись из окна по-черепашьи паркующегося кара.       — Да что ж такое!       Он в сердцах стукнул кулаком по дверце, которая не спешила открываться.       — Еси!       Она обернулась так надменно, что Андерсон уже было пожалел, о поспешном решении бесцеремонно окликнуть ее в разгаре разговора. Но лицо ее сразу потеплело, только их взгляды встретились.       Женщина улыбнулась.       — Лейтенант Андерсон, — произнесла она, не повышая тона.       Он видел, как изогнулись чуть тронутые помадой тонкие губы, но звук ее голоса заглушил гудок кара.       — Капитан Еси.       Хэнк зацепился ботинком за край двери и чуть ли не кубарем выкатился на тротуар, врезавшись в удивленную толпу.       Женщина кивнула подчиненным, и они послушно скрылись.       — Ты по делу к нам или как? Выглядишь, надо сказать, отвратительно.       — Спасибо, мэм, — Хэнк мотнул головой и показал зубы.       Еси никогда не отличалась мягкостью суждений, рубила с плеча.       — Занята сейчас?       — Хотела бы сказать «нет» и отправиться с тобой завтракать, но… — она развела руками. — Значит, не по делу.       — По личному.       Хэнк сглотнул, стараясь казаться беззаботным, сунул руки в карманы куртки, нащупал пачку сигарет, вспомнил о потерянной зажигалке и принялся разглядывать носы истрепанных и грязных уже ботинок.       Он подготовил речь, которая в суматохе выскользнула из головы, и сейчас нервно покусывал внутреннюю часть щеки, давясь незнанием и непредсказуемостью ближайшего будущего. Захочет ли она помочь? Откажет ли?       — Вот как? — взметнулись полумесяцы черных бровей.       Это выражение могло означать решительно что угодно: от вспышки негодования до безразличной констатации факта.       — Хорошо. — Она взглянула на часы.       Устаревшая механическая модель, доставшаяся в наследство и пережившая то ли войну, то ли природный катаклизм, четко показывала начало девятого.       — В баре Сансет, в шесть сорок. Подойдет?       — Да.       — До встречи.       Женщина отвернулась и поспешила к участку, а Хэнк недоуменно пожал плечами. Разговор вышел неожиданно коротким и не особенно продуктивным. Странная она. А кто сейчас нормальный?       День он провел в попытках устроиться в городе — выбрал неплохой и не слишком дорогой отель, пообедал, прогулялся по туристическим маршрутам, а после, часам к шести вечера, добрался до бара, выбрал столик в глубине зала, заказал перекусить и начал проверять почту.       Три гневных письма от Фаулера Хэнк прочитал и даже соизволил ответить, что он нет, не взялся за старое, а просто появились срочные дела, и скорее всего в течение пары дней, он, лейтенант Андерсон, вернется и наверстает. А что Коннора на месте нет, так это пусть Фаулер у Камски спрашивает: механические куклы лично ему, Андерсону, не подчиняются.       Письмо с темой «Отчет домашнего андроида RK800» Хэнк не открыл: он уставился на на эти буквы «RK» и бесцельно прокручивал ленту писем.       Фаулер — RK.       Фаулер.       Спам.       RK.       — Привет еще раз, — поздоровалась Еси.       Хэнк отложил мобильник с так и не открытым письмом и отозвался:       — Ну, привет.       Она опустилась за столик; бледное лицо сейчас уже не выглядело таким молодым: мелкие морщинки вокруг глаз стали куда более заметными, а неброский макияж чуть стерся.       Хоть Сансэт и считался баром, обслуживание тут было практически ресторанным. Торопливо подошел официант — андроид, конечно, а как же еще — и принял заказ.       Хэнк много раз прокручивал в голове способы начать разговор и не нашел ничего лучше, чем спросить в лоб:       — У тебя есть доступ в хранилище?       Еси покачала головой из стороны в сторону и возвела очи горе.       — По международному скандалу? Это Фаулер тебя прислал? Передай этому старому му… — женщина выдержала паузу, — …дрецу, чтобы сделал официальный запрос.       — Нет. Помнишь ту байду с восстанием? Знаешь, где лежат собранные вещдоки?       Заказ Еси наконец-то принесли. Она торопливо запихнула в рот несколько огромных кусков курицы.       — Догадываюсь, — капитан отложила вилку и подняла глаза. — Что именно тебе нужно?       — Андроиды. Мертвые андроиды. — Хэнк смял салфетку. — Головы, мать его, мертвых андроидов.       — Вот как?       — Не надо спрашивать зачем. Совершенно без понятия. Есть один человек, которому они понадобились. И есть я, которому позарез нужно то, что есть у этого человека.       — Генри…       Это имя ударило его под дых. Андерсона давно уже никто так не называл. Так давно, что Хэнк даже не ассоциировал это длинное пошловатое слово с собственным именем.       Еси вернулась к вину и овощам.       — А вот сейчас я должна сказать, что помогу тебе, только если ты поможешь мне.       — Ну так говори.       — Мне ничего не нужно.       Она пожала плечами и стянула с краешка тарелки пару кусочков жареного бекона и с наслаждением захрустела.       Гомон и запахи бара окружали их со всех сторон. Андерсон угрюмо глядел прямо перед собой. И какого черта он сюда приперся?       Когда она снова заговорила, слова зашуршали и опали безжизненными осенними листьями.       — Наш общий знакомый с месяц назад попросил меня о содействии. На все вопросы он отвечал уклончиво, и я совсем не ожидала, что он впутает тебя в это дело. У него есть нечто очень для меня ценное, и поэтому я постараюсь помочь тебе.       — Ты рискуешь, — только и смог выдохнуть Андерсон.       Она не ответила; уставилась через бокал с белым вином на сверкающую огнями вечернюю улицу.       — Спасибо, Кику.       — Пока не за что. — Ее теплая маленькая ладошка легла на его запястье. — Окажи мне услугу.       Одиночка, чуравшийся общества женщин, избегавший их, Андерсон уже забыл, каково это — прикасаться к живому человеку. Его правая лежащая на столе рука будто онемела под действием этого наваждения или все-таки наслаждения.       — Да? — севший голос прозвучал как скрип старой табуретки.       — Сделай так, чтобы тебя не видели в моем участке.       Воздух ворвался в легкие Хэнка с хлопком, как в вакуум; кровь наполнилась кислородом, и уши начали гореть.       «По ушам узнают осла», — на ум пришла старая, затасканая фраза, которую любила повторять какая-то из его университетских подружек.       Еси отстранилась, провела карточкой по считывателю, встала и вышла, а Андерсон остался допивать свой чай, борясь с искушением заказать себе чего-нибудь покрепче.       А потом была долгая бессонная ночь в обычной гостинице и, надо сказать, чем-то напоминающей больницу.       Можно было бы прочесть письма с отчетностью от нового «домашнего робота», но никакого желания справляться о здоровье — да о каком здоровье обреченной уже собаки может идти речь, — у него не было.       Хэнк выстроил даже не стену между собой и прошлой жизнью, а хлипкую бумажную ширму, трясущуюся под порывами новых эмоций, но и она закрывала его, защищала, успокаивала.       Андерсон прикрыл глаза и вернулся в тот момент, когда теплая, почти обезьянья ладошка Кику коснулась его руки. Это, конечно, могло быть случайностью, но Хэнк не мог припомнить, чтобы капитан раньше вела себя подобным образом.       Флиртовать с младшим по званию? Еси просто не могла себе такого позволить.