Шторм над тихим морем.

Сидя в кабинете и перебирая бумажки, Озан старается о многом не задумываться, но разные мысли сами лезут в голову. Любовь — очень полезное чувство для наших врагов. Она делает людей уязвимыми и слабыми, превращая самую неприступную крепость в жалкий заборчик. Когда человек начинает ценить чью-то еще жизнь помимо собственной, ему становится страшно. И этот страх делает его беззащитным в глазах недруга. «Мне хотелось иметь что-то, что могло бы меня поддержать», — подумал Озан, откладывая очередную стопку с бумагами на край стола. — «Но я не знал другого: имея это, становишься уязвимым вдвойне. Моя женщина, мой сын — это мои слабости, и если враг поймет это, то больно ударит именно туда, в слабое место, туда, где побольней». — Господин Озан, — кто-то выдернул его из собственных мыслей, — Госпожа Кара ожидает вас в приемной, — настороженно произнесла секретарша, — Впустить? — Да, — постепенно возвращаясь в реальность, ответил мужчина и продолжил возню с документами. — И два чая принеси нам. В кабинет ввалилась Кара да, именно ввалилась, а не вошла, как все нормальные люди. Она осмотрелась и плюхнулась на диванчик у окна. — А у тебя ниче так — мило, — после нескольких минут внимательного рассматривания кабинета брата, выдала девушка. — Ага, — не отвлекаясь от бумаг, ответил Озан. — Ты просто так заглянула или по делу? — посмотрев на сестру, которая уже с ногами залезла на диванчик и чего-то высматривала за окном, спросил он и улыбнулся, вспомнив как в детстве она часто любила залезать с ногами на кровать и подолгу смотреть в окно. — Кара, — аккуратно позвал Озан сестру и, встав из-за стола, сел рядом с ней. — Все хорошо? — увидев ее мокрое от слез лицо, поинтересовался он. — Эй, ты чего? — Озан… Я прилетела не просто так, — она развернулась к нему, поджимая ноги под себя и посмотрела прямо в глаза, — Родители не разрешают мне выйти замуж! — Моя душа, так же и до инфаркта довести можно, — улыбнулся и посмотрел в блестящие от слез глаза. — Не может быть. Родители только и мечтают поскорей выдать тебя замуж! — ну правда, они уже весь мозг проели сыну, чтобы он нашел достойную кандидатуру для единственной сестры. Будто ему больше нечем заниматься в Стамбуле, кроме того, как искать достойную партию своей сестре. И он просто не мог поверить собственным ушам. — Мечтают, — повторила девушка в тон брату и отвернулась к окну. — Вот именно! Они нашли мне молодого человека из своего круга. Сын папиного друга, да ты, наверное, знаешь его — Явуз Аджар. — Допустим, что знаю. Но я не понимаю, в чем состоит вся драма? Сначала ты говоришь, что не хотят выдавать замуж, теперь говоришь, что нашли приличного парня. Слушай, — он взял ее маленькое личико в свои ладони и развернул к себе, — ты меня совсем запутала. — Я люблю другого, но он не нравится им, они говорят, что он не из того круга, что не подобает даже общаться с ним. А о замужестве даже слышать не хотят! — обиженно рассказывала маленькая Госпожа, при этом шмыгая носом, показывая, как ей обидно, и как глубоко задели ее маленькую, ранимую душу. — А может быть они правы? — уже через секунду после вопроса, Озан пожалел, что задал его. Из глаз Кары потекли слезы, будто она потеряла последнюю надежду в лице этого человека. — Не плачь, — он смахивал одну за другой слезинки, что текли по ее щекам. — Но я не люблю этого Явуза… И сейчас, что шестнадцатый век, чтоб замуж не глядя выходить? А? Она была сейчас такая маленькая и беззащитная, словно та маленькая девочка из его детства, которая всегда все делала по-своему. Никого не слушая, не принимая во внимание ничье мнение. Всегда такая непосредственная и своенравная. Кто-то прервал их разговор, постучав в дверь. Кара вновь отвернулась к окну, чтобы никто не увидел ее слез. — Войдите, — глубоко вздохнув, ответил он. «Думаю, мне еще предстоит потратить нервы на эту девочку, но кто, если не я», — подумал он и улыбнулся, бросив взгляд на сестру. — Ваш чай, — секретарша поставила поднос на столик возле диванчика и ушла. Озан только взял чашку, чтобы отпить глоточек чаю, как Кара выхватила ее из его рук, при этом победно улыбаясь. — Ну там же еще одна чашка, — устало протянул он, закатив глаза. — У тебя, как всегда, вкуснее, — весело ответила девушка, отпивая несколько глоточков. — Эх, Кара, ты не меняешься, — он слегка под растрепал ей прическу, и теперь его очередь победно улыбаться. — Ты тоже, — вставая с дивана и подходя к зеркалу, дабы поправить испорченную прическу, ответила она. — Брат, Озанчик, братик, мне очень нужна твоя помощь, — отходя от зеркала, затараторила маленькая Госпожа, прыгая ему на коленки и теребя его волосы. — Кара, слезь, кто-нибудь может войти и неправильно понять. — Не слезу. Не слезу, — стала кричать девчонка. — Пообещай, что поможешь. Пообещай, — крепко обнимая брата за шею, хотя это больше было похоже на удушение, тараторила девушка и вдруг так по-детски посмотрела ему прямо в глаза. — Что пообещать? — он попытался встать, но маленькая Госпожа крепко ухватившись, повисла у него на шее. — Да прекрати же ты уже этот детский сад! — Ты сам называешь меня ребенком… — вся эта ситуация веселила девушку, но, а мужчина уже кипел от ярости. Больше всего он боялся, что кто-нибудь зайдет сюда и увидит эту картину, а дальше пошло поехало. Слухи быстрей огня распространяются. — Мне нужна твоя помощь! — Хорошо, сумасшедшая, хорошо, я обещаю, что помогу тебе, — да, было рискованно соглашаться на то, что не знаешь, притом еще, что это предлагает Кара, но деваться ему было некуда. — Ты поможешь мне переубедить родителей, — отпуская его, быстро отчеканила девушка. Наверное, надеясь, что он не расслышит и просто согласится.

***

После ухода Озана и обещания, что он-таки выделит Дениз пару телохранителей, ей стало спокойно. Не то, чтобы она испугалась этого Господина Загадку, просто кто знает что у него на уме. Конечно, если это просто папарацци — ничего страшного, но вдруг это маньяк или того хуже. Хотя, может, Дениз себя просто накручивает? И ничего страшного на самом деле нет? Нервы девушки после рождения Каана заметно подрасшатались… Она много слышала о послеродовой депрессии, но надеялась, что ее она пройдет стороной, но нет! Ей мерещатся всякие парни в очках и прочая ерунда… «Еще и Озана напугала», — подумала про себя Дениз. Сегодня выходные, а значит, она может немного отдохнуть. Ну «отдохнуть» это не совсем подходящее слово, так как Дениз как обычно взяла работу на дом. Не хочет нервировать Озана еще и тем, что ездит на работу по выходным, ему и будней хватает. «Хотя я не думаю, что он захотел бы видеть рядом с собой домохозяйку, о какой постоянно мне намекает, да и я не смогу сидеть дома целыми днями», — немного порассуждала сама с собой девушка, — «Хочу быть успешной и независимой». — Элиф, Кара еще у себя? — спросила Дениз девушку, которая поливала цветы на первом этаже. Озан очень любит растения, поэтому в доме их много, можно было бы сказать даже очень много. — Госпожа Дениз, Госпожа Кара уехала утром, почти сразу за Господином Озаном. — Странно, а она ничего не передавала? — встревоженно поинтересовалась Дениз. — Нет, она заходила в спальню Каана, пробыв там недолго, вышла и в спешке уехала. — Мой сын уже проснулся? — девушка очень удивилась, потому что он, в отличии от многих детей, редко просыпается рано по утрам, любит проспать часов до одиннадцати. — Да, он очень беспокойный в последнее время. Не кушает, капризничает, беспокойно спит, — настороженно пояснила Элиф, зная, как к этому может отнестись Госпожа Дениз. — И ты говоришь мне об этом только сейчас? — налетела она на помощницу и стала подниматься наверх, в спальню ребенка. Помощница поспешила за ней. — Что с ним? — вытаскивая его из манежика, спросила Дениз у няни. — Не беспокойтесь, Госпожа Дениз, это бывает у всех деток, — успокаивающе ответила молодая девушка и улыбнулась. — Да говори же ты! — прикрикнула оьеспокоенная мама на няню и вернулась к сыну, обнимая и целуя его. — Это зубки. Зубки режутся, сразу три. Один снизу и два сверху, — после слов няни, Дениз улыбнулась и облегченно выдохнула. — Мой ягненочек вкусненький, так напугал маму. Она прижала это крошечное создание к себе и посмотрела в его глаза. Он смотрит так, будто уже все понимает. Девушка узнает этот взгляд всегда — это взгляд его отца. Детский и в тоже время такой взрослый, наивный и осмысленный. «Кто бы что не говорил о боли, но я бы претерпела еще любые муки, чтобы смотреть на счастье» — подумала она про себя, с трепетом смотря на сына. Говорят, счастье — это чувство, и его нельзя потрогать, но с рождением детей каждый из нас может убедиться в обратном: его можно не только потрогать, но и поцеловать. Если бы этот малыш только знал, насколько сильно его любят, насколько сильно им дорожат…

***

— Что? Кара, нет. Это точно нет! Сколько я знаю своих родителей, еще не одна сила не смогла заставить их поменять решение. — Ты обещал, Озан. Ты обещал! Я не выйду замуж! Не выйду, я лучше умру, но не выйду за него замуж! Я все понимаю, что этот брак очень важен для них, что он укрепит их положение в обществе, поднимет их статус! Но нет! — Посмотри на Нихат, — он решил привести ей в пример её же подругу, которая вышла замуж за того, кого подобрали родители. — Живет себе, не жалуется. — Нихат ни в кого не была влюблена, когда ее замуж выдавали! Она полюбила своего мужа, — умеет же девчонка стоять на своем, и в кого только она такая? — Уф… Кара, но мне для этого придется лететь в Анкару, — нехотя произнес Озан и, закатив глаза, схватился за голову. — Полетим вместе? — так невинно, будто это привычное дело, ответила девушка и уставилась в пол. Весь оставшийся рабочий день маленькая Госпожа провела у брата в офисе, не то засыпая, не то доставая всех вокруг. Особенно ей понравилось секретарша, которой она не секунды не давала покоя, то и дело отвлекая ее по пустякам. То кофе, то чай, то еще чего-нибудь. Бедная Седа украдкой поглядывала на босса, ожидая его реакции. Он бы, конечно, вступился за бедняжку, но у мужчины было слишком много дел. Видимо, Каре доставляло удовольствие трепать ему нервы. — Кара, выйди, пожалуйста, ко мне пришли, — обратился он к девушке, которая допивала свою пятую или шестую чашку кофе/латте/чая/чего-нибудь. Но она то ли специально, то ли нет, в упор его не замечала. — Кара? — повторил он более настойчиво, но реакция та же. — Господин Озан, Госпожа Мелек Сезер, — оповестила его секретарша по селектору. — Пусть войдет, — после этих слов в кабинет зашла женщина лет тридцати-тридцати пяти и приветливо улыбнулась. — Господин Озан, — он привстал, дабы поприветствовать женщину, она протянула ему руку для поцелуя, затем аккуратно села в кресло возле стола, мужчина последовал ее примеру и тоже сел в свое рабочее кресло. Взгляд Кары и выражение ее лица на всю эту картину — бесценны. — Насколько я знаю, вы пригласили меня сюда, дабы поговорить о делах? — Ну не замуж же он тебя позвать сюда пригласил! — вставила свои пять копеек Кара. На что тут же получила неодобрительный взгляд брата. — Что простите? — сделав вид, что не услышала, переспросила женщина. И непонимающе посмотрела на меня. — Не обращайте внимания, Госпожа Мелек, это моя глупая маленькая сестренка. Она не будет нам мешать! — выделив последнее слово интонационно, Озан посмотрел на Кару, которая как ни в чем ни бывало смотрела в окно. Они разговаривали с Госпожой Мелек о ее вложениях в бизнесе Озана, ее деньги сейчас очень важны. Она является вдова одного крупного бизнесмена, который после смерти оставил ей все свое состояние, и теперь она финансирует какие-либо проекты, интересные на ее взгляд. — Мы не могли бы встретиться с вами где-нибудь в ресторане? — предложила Госпожа Мелек, уставшая от выходок Кары, хорошо, что она хотя бы предложила это, а не ушла отсюда, хлопнув дверью. — Не думаю, он женат, — откусывая шоколадку, пояснила маленькая Госпожа и усмехнулась. — Кара выйди отсюда немедленно! — всё, сил Озана больше не хватило, он на удивление долго терпел ее выходки. Но она как и прежде пропустила его слова мимо ушей. Мужчина глубоко вздохнул, стараясь успокоиться и вновь улыбнулся женщине, которой как-то удавалось не обращать внимания на эту сумасшедшую. — Я скину вам адрес смской. — До свидания Господин Озан, было приятно познакомиться, — сказала женщина и вышла из кабинета. — Кара, я тебя убью! — он вышел из-за стола и готов был придушить это маленькое проклятие, но она выбежала из кабинета с криками: «Спасите! Помогите! Господин Озан сошел с ума! Он хочет меня убить!» Затем последовал дикий хохот, и мужчина обессиленно упал на диван. «Когда-нибудь я обязательно оторву ей язык, но не сегодня», — подумал Озан и закрыл глаза.