Пленница

Альбус… Альбус вернулся,.. Я была готова заплакать. -Нет, только не туда! - скользнула в пол. - Директор, это ловушка, - я появилась за спиной Дамблдора. — Иди, разбуди Северуса, — слабо, но отчетливо попросил Поттера Альбус. — Расскажи ему, что случилось, и приведи сюда. Больше ничего не предпринимай, мантию не снимай и ни с кем не заговаривай. Я подожду здесь. — Но… — Ты поклялся подчиняться мне, Гарри! Иди! Гарри бросился к двери у винтовой лестницы, но, едва успев ухватиться за ее железное кольцо, как по другую сторону раздался топот бегущих ног. Он оглянулся на Дамблдора, и тот взмахом руки велел ему отойти в сторону. Гарри отступил от двери, одновременно вытаскивая волшебную палочку. Дверь стремительно распахнулась, и Драко выскочил из нее с криком: — Экспелпиармус! Дамблдор лишь успел невербально обездвижить Поттера, и его волшебная палочка улетела за стену башни. — Добрый вечер, Драко. Малфой шагнул вперед, быстро осмотрелся, проверяя, нет ли здесь кого-нибудь, кроме него и Дамблдора. Взгляд его остановился на второй метле. — Кто здесь еще? Я без особого интереса слушала почти светскую беседу Альбуса и Драко, стоя в тени за спиной директора. — Вопрос, который мог бы задать вам и я. Или вы действуете в одиночку? В зеленоватом свечении Метки было видно, что светлые глаза Малфоя снова смотрят на Дамблдора. — Нет, — ответил Малфой. — Я получил подкрепление. Этой ночью в школу пришли Пожиратели смерти. — Ну-ну, — сказал Дамблдор таким тоном, точно Малфой показывает ему самостоятельную работу, на которую возлагает большие надежды. — А что, очень неплохо. Значит, вы нашли способ провести их сюда, не так ли? — Да, — подтвердил Малфой, все еще тяжело дыша. — Прямо у вас под носом, а вы так ничего и не заметили! — Изобретательно, — сказал Дамблдор. — И все же… простите меня,.. где они сейчас? Я что-то не вижу ваших помощников. — Они схлестнулись кое с кем из вашей стражи. И сражаются внизу. Это ненадолго… я пошел вперед. Я… у меня есть здесь дело. — Ну что же, в таком случае займитесь им, мой мальчик, — мягко сказал Дамблдор. Наступило молчание. Малфой не предпринимал ничего, он лишь смотрел на Дамблдора. — Драко, Драко, ведь вы же не убийца. Я вышла из тени и встала по правую сторону от директора. — Откуда вы знаете? — мгновенно спросил Малфой, но тут же залился краской стыда, обнаружив мое присутствие. — Вы еще не знаете, на что я способен, — с чуть большей напористостью объявил Малфой, — не знаете, что я сделал! Я смотрела на Альбуса: - Северус скоро придет… Мой тихий шепот прозвучал в промежутке между нравоучениями. Альбус не оставлял надежды образумить слизеринца. Грустная улыбка коснулась моих губ, на глаза навернулись слезы: последние мгновения дружбы с этим безумным волшебником, а он все пытается спасти кого-нибудь, оплатить свой долг перед сестрой… Из глубин замка донесся приглушенный расстоянием вопль. Малфой замер и оглянулся назад. Сердце сдавили цепи повиновения, стараясь рывком утащить меня на помощь Ордену и ученикам, но я осталась стоять. Мое место сейчас здесь. Я протянула руку и дотронулась до ладони Дамблдора, слегка сжала: - Альбус, Билл ранен… — А там кто-то неплохо дерется, — тоном светской беседы отметил Дамблдор. — Так вы говорили… да, вы говорили, что вам удалось провести в мою школу Пожирателей смерти. Должен признаться, мне это представлялось невозможным... как вы это проделали? Однако Малфой промолчал, я кожей ощущала его взгляд, но продолжала игнорировать. Сейчас я могла только ждать, все зависит от него самого. Это может быть только его решение. — Возможно, вам придется самому сделать ваше дело, — высказал предположение Дамблдор. — Что, если моя стража преградила вашему подкреплению путь? Как вы, вероятно, уже поняли, в школе присутствуют этой ночью члены Ордена Феникса. Да, собственно говоря, вам никакая помощь и не нужна… палочки у меня нет… и защититься мне нечем. Я чувствовала, что непонимание, неприятие ситуации и желание защитить себя и свою семью рвут Драко на части. — Понятно, — добродушно произнес Дамблдор, увидев, что Малфой и не говорит ничего, и не шевелится. — Вы боитесь действовать, пока они не присоединятся к вам. — Я не боюсь! — прорычал Малфой, так и не предпринимая, впрочем, никаких попыток повредить Дамблдору. — Это вам следует бояться! — Чего же? Сомневаюсь, что вы убьете меня, Драко. Убийство — дело не простое, что бы ни думали на этот счет простаки,… но расскажите же мне, пока мы поджидаем ваших друзей, как вам удалось протащить их сюда? Похоже, на то, чтобы найти нужный способ, у вас ушло немалое время. Малфоя мутило от одной мысли, что придется убить человека,… и он выбрал третий вариант – тянуть время. Он сглотнул, несколько раз глубоко вздохнул, не спуская с Дамблдора свирепого взгляда и не отводя направленной прямо ему в сердце волшебной палочки. И наконец, словно не сумев удержаться, сказал: — Мне пришлось починить сломанный Исчезательный шкаф, которым никто уже много лет не пользовался. Тот, в котором год назад пропал Монтегю. — А-а-а. Вздох Дамблдора наполовину походил на стон. Он на мгновение закрыл глаза. — Это умно… Их, по-моему, два? — Второй стоит в «Горбине и Бэрке», — сказал Малфой, — и они соединены чем-то вроде прохода…. Я слушала его откровения и понимала, что весь год он водил меня за нос, что, в конце - концов, я сама подсказала ему, как починить шкаф. Дамблдору было плохо, он еле стоял на ногах, но испытывал явную радость от того, что Драко не спешит становиться убийцей. — Вообще говоря, понял, — ответил Дамблдор. — Тогда почему же вы мне не помешали? — осведомился Малфой. — Я пытался, Драко. Профессор Снегг присматривал за вами по моему приказанию… — Он не ваше приказание исполнял, он пообещал моей матери… — Ну, разумеется, так он вам и сказал, Драко, на деле же… — Он двойной агент, старый вы дурак, и напрасно вы думаете, будто он работает на вас! — Тут нам придется остаться каждому при своем мнении, Драко. Я, видите ли, доверяю профессору Снеггу… — Ну, так значит, вы потеряли прежнюю хватку! — усмехнулся Малфой. — Он предлагал мне любую помощь, хотел присвоить всю славу себе, хоть как-то во всем поучаствовать: «Чем вы занимаетесь? Вы подсунули ожерелье, это же глупо, вы могли все испортить…» Да только я не сказал ему, чем занимаюсь в Выручай - комнате, он проснется завтра, а все уже кончено, он больше не любимчик Темного Лорда. В сравнении со мной, он обратится вничто, в пустое место! Снова слова о том, что Снегг хотел всю славу присвоить себе… Боже, какой идиоткой я себя чувствую… — Да, это приятно, — спокойно согласился Дамблдор. — Нам всем нравится получать благодарность за наши труды… и все-таки без помощника вы бы никак не обошлись… Вам нужен был кто-то в Хогсмиде, кто-то, способный подсунуть Кэти то… то… а-а-а… Дамблдор снова закрыл глаза и покивал, словно его одолевала дремота. — Ну конечно… Розмерта. И давно на ней лежит заклятие Империус? — Что, дошло, наконец? — издевательски ухмыльнулся Малфой. Снизу долетел еще один вопль, прозвучавший громче прежнего. Малфой снова нервно оглянулся, потом уставился на Дамблдора, продолжавшего говорить: — Итак, бедную Розмерту заставили спрятаться в туалете и всучить ожерелье первой попавшейся ученице Хогвартса, которая войдет туда в одиночку? А отравленная медовуха… Естественно, Розмерта могла добавить в нее яд, прежде чем послать бутылку Слизнорту, который собирался подарить ее мне на Рождество… да, чистая работа… очень чистая… Бедный мистер Филч не стал бы, конечно, проверять бутылку, присланную Розмертой,… но скажите, как вы с ней сообщались? Я полагал, что все способы связи со школой у нас под наблюдением. — Зачарованные монеты, — ответил Малфой. Казалось, он принуждал себя продолжать разговор; рука его, державшая палочку, ходила ходуном. — Одна была у меня, другая у нее, мы могли обмениваться сообщениями… — Это не тот ли способ секретной связи, которым в прошлом году пользовалось общество, именовавшее себя «отрядом Дамблдора»? — спросил старый волшебник. Альбус говорил легко, непринужденно, только я заметила, как, задавая вопрос, он сполз по стене еще на дюйм. — Да, идею я взял у них, — криво улыбнувшись, сказал Малфой. — И мысль насчет яда тоже позаимствовал у грязнокровки Гренджер — услышал в библиотеке, как она говорила, что зелья Филч распознавать не умеет, ну и… — Будьте любезны, не используйте при мне это бранное слово, — попросил Дамблдор. Малфой хрипло хохотнул: — Я, того и гляди, убью вас, а вы переживаете из-за слова «грязнокровка»? — Да, переживаю, — подтвердил Дамблдор, и я увидела, как его ступни скользнули по полу от усилий, которые он прилагал, чтобы стоять прямо. — Ну, а насчет того, чтобы убить меня, Драко, — у вас уже имелось для этого немало долгих минут. Мы совершенно одни. Я беззащитен в большей мере, чем вам могло когда-либо примечтаться, и все-таки вы так ничего и не предприняли… Дамблдор едва не упал, и мне пришлось поддержать его. Новый вопль заставил меня вздрогнуть и прикусить губу, чтобы хоть как-то перебить боль от цепей, тянущих меня к пострадавшим. Губы Малфоя непроизвольно дернулись — как если б ему попала в рот какая-то гадость. — Так вот, насчет сегодняшней ночи, — продолжал Дамблдор. — Я немного озадачен случившимся… Вы ведь как-то узнали, что я покинул школу? Хотя, разумеется, — ответил сам он на свой вопрос, — Розмерта видела, как я ухожу, и, не сомневаюсь, воспользовалась вашими замечательными монетами, чтобы сообщить вам об этом… — Именно так, — сказал Малфой. — Правда, она сказала, что вы надумали выпить и скоро вернетесь… — Что ж, выпить я действительно выпил… и вернулся,… если это так можно назвать, — пробормотал Дамблдор. — Так вы решили расставить мне ловушку? — Мы решили подвесить над башней Черную Метку, чтобы вы примчались сюда посмотреть, кого убили, — подтвердил Малфой. — И все сработало! — Ну… и да, и нет… — сказал Дамблдор. — Ведь насколько я понял, никто пока не убит? — Кто-то погиб точно, — ответил Малфой голосом, ставшим вдруг на октаву выше. — Один из ваших… не знаю кто, там было темно,… я переступил через тело,… я должен был ждать вашего возвращения здесь, наверху, да только ваш феникс все время путался у меня под ногами. — Да, это они умеют, — сказал Дамблдор. Снова грохот и крики внизу, ставшие еще громче, чем прежде; похоже, сражение идет уже на винтовой лестнице, я не смогла сдержаться и всхлипнула, одной рукой продолжая как можно незаметнее придерживать Альбуса. Вторую прижала к груди, создавая поток магии в теле, продлевая себе возможность оставаться в сознании. Разговор пришел к своему логическому завершению: слизеринцу предстоит выбор. — Так или иначе, времени у нас остается мало, — сказал Дамблдор, — поэтому давайте поговорим о ваших возможностях, Драко. — Моих возможностях! — выпалил Малфой. — Я стою перед вами с волшебной палочкой и вот-вот убью вас… — Мой милый мальчик, пора оставить притворство. Если бы вы собирались убить меня, то сделали бы это сразу, едва применив Обезоруживающее заклинание, а не стали бы медлить ради приятной беседы о путях и средствах. — У меня нет выбора! — ответил Малфой, становясь вдруг таким же белым, как Дамблдор. — Я должен сделать это. Он убьет меня! Убьет всю мою семью! Обреченность Драко хлестала через край, накрывая меня и заставляя погрузиться в пучину отчаяния. Сквозь липкий мрак безысходности, я слабо различила недоумение Малфоя, когда Дамблдор предложил ему защиту. — Я не решался заговаривать с вами о задании, которое он вам дал, из опасений, что он использует против вас легилименцию, — продолжал Дамблдор. — Но теперь мы можем, наконец, поговорить начистоту. Вреда вы пока никакого не причинили, никого не покалечили, хотя то, что выбранные вами жертвы выжили, и можно отнести лишь на счет удачи… Я могу помочь вам, Драко. — Нет, не можете, — ответил Малфой; палочка в его руке тряслась так, что страшно было смотреть. — И никто не может. Он сказал, что, если я не сделаю это, он убьет меня. У меня нет выбора. — Перейдите на правую сторону, Драко, и мы сумеем укрыть вас так основательно, как вам и не снилось. Больше того, я могу послать сегодня членов Ордена Феникса к вашей матери, чтобы они укрыли и ее. Отцу вашему ничто сейчас в Азкабане не грозит, а когда придет время, мы защитим и его тоже,… переходите на правую сторону, Драко… вы же не убийца… Малфой во все глаза смотрел на Дамблдора. — Но я зашел слишком далеко… — медленно произнес он. — Они думали, что я погибну, пытаясь прикончить вас, а я здесь… вы в моих руках… палочка есть только у меня,… вам остается рассчитывать лишь на мое милосердие… — Нет, Драко, — негромко ответил Дамблдор. — Сейчас в счет идет мое милосердие, не ваше. Малфой молчал. Рот его был приоткрыт, волшебная палочка по-прежнему дрожала. Но тут на лестнице загремели шаги, и через секунду Малфоя оттолкнули в сторону четверо Пожирателей смерти, выскочившие из двери. Поттера охватил ужас, вливаясь в меня тягучей болотной жижей. Грузный колдун со странно перекошенным ртом одышливо захихикал. — Дамблдора приперли к стенке! — сказал он и повернулся к приземистой женщине, судя по внешности, его сестре, и та алчно улыбнулась. — Дамблдор без волшебной палочки, Дамблдор в одиночестве! Отлично, Драко, отлично! — Добрый вечер, Амикус, — спокойно произнес Дамблдор, словно приветствуя гостя, явившегося на чашку чая. — Вы и Алекто с собой привели… очаровательно… Колдунья издала сердитый смешок. — Что, думаете, шуточки помогут вам и на смертном одре? — глумливо поинтересовалась она. — Шуточки? Нет-нет, это всего лишь проявление воспитанности, — ответил Дамблдор. — Давай, действуй, — сказал незнакомец, стоявший ближе к Гарри, — крупный, поджарый мужчина с всклокоченной седой шевелюрой и усами, черная мантия Пожирателя смерти была ему тесновата — Это вы, Фенрир? — спросил Дамблдор. — Я самый, — проскрежетал мужчина. — Что, рады нашей встрече, Дамблдор? — Нет, этого я не сказал бы… Фенрир Сивый улыбнулся, показав заостренные зубы. Кровь стекала по его подбородку, он медленно, непристойно облизывался. — Вы же знаете, как я люблю малых деток, Дамблдор. — Следует ли понимать это так, что вы нападаете теперь и не при полной луне? Весьма необычно… Ваш вкус к человеческой плоти раз в месяц удовлетворить уже невозможно? — Совершенно верно, — подтвердил Сивый. — Вас это шокирует, Дамблдор? Пугает? От ответов ликана меня бросило в дрожь, и я сильнее вцепилась в руку директора, стараясь унять панику. — Ну, не стану притворяться, некоторое отвращение мне это внушает, — ответил Дамблдор. — И, признаюсь, я немного удивлен тем, что Драко пригласил именно вас в школу, где проживают его друзья… — Я его не приглашал, — прошептал Драко. — Я не знал, что он явится… — Не мог же я упустить возможность побывать в Хогвартсе, Дамблдор, — проскрежетал Сивый. — Здесь столько еще не порванных глоток… Вкуснятина, вкуснятина… И он, оскалясь на Дамблдора, поковырял желтым ногтем в передних зубах. — А на десерт я мог бы пустить вас, Дамблдор. — Нет! — резко осадил его четвертый Пожиратель смерти, колдун с тяжелым, жестоким лицом. — У нас приказ. Это должен сделать Драко. Давай, Драко, и быстрее. Однако решимости в Малфое явно поубавилось. Он с ужасом смотрел в лицо Дамблдора, побледневшее еще сильнее. — По-моему, он и так не задержится на этом свете надолго! — сказал криворотый, и его сестра снова одышливо захихикала. — Посмотрите на него! Что с вами такое, Дамблдор? — О, пониженная сопротивляемость организма, Амикус, замедление реакции, — ответил Дамблдор. — Короче, старость… когда-нибудь она, возможно, постигнет и вас,… если вам повезет… — Что такое, а? Что такое? — закричал обозлившийся вдруг Пожиратель смерти. — Вечно одно и то же, а, Дамби? Вы только болтаете и ничего не делаете, ничего. Не понимаю, зачем Темному Лорду вообще понадобилось вас убивать! Ну же, Драко, займись им! Но в этот миг с лестницы снова донеслись уже совсем громкие звуки схватки, и чей-то голос прокричал: — Они перекрыли лестницу! Редукто! РЕДУКТО! — Ну же, Драко, поторапливайся! — сердито воскликнул жестоколицый. Облегчение Альбуса было настолько явным, что рука Малфоя затряслась, и он не мог толком прицелиться. — Давайте-ка я, — прорычал Сивый и шагнул к Дамблдору, растопырив руки и оскалив зубы. — Я же сказал — нет! — рявкнул жестоколицый; блеснул свет, и оборотня отбросило в сторону, он ударился о стену и застыл у нее, пошатываясь, гневно тараща глаза. — Действуй же, Драко, или отойди и дай сделать это одному из нас… — визгливо вскрикнула колдунья, но в этот миг дверь башни опять резко распахнулась, и на пороге ее возник Снегг с волшебной палочкой в руке. «Северус, он все-таки успел…», - я молчаливой статуей стояла возле директора, нужды говорить вслух не было, он и сам все понял. Черные глаза Снегга стремительно обежали всех, кто был здесь, от припавшего к стене Дамблдора до Пожирателей смерти, обозленного оборотня и Малфоя. — У нас тут заминка, Северус, — сказал грузный Амикус, и взгляд, и волшебная палочка которого были неотрывно наставлены на Дамблдора. — Мальчишка, видать, не способен… Я даже дышать перестала, не в силах отвести взгляд от профессора зельеварения. «Дамблдору не удастся увидеть рассвет…», - с горечью подумала я. — Северус… Еле слышный голос директора стряхнул с меня оцепенение. Мольба. Он молил о смерти. Снегг ничего не ответил, он сделал несколько шагов вперед, оттолкнув с дороги Малфоя. Трое Пожирателей смерти безмолвно отступили назад. Даже оборотень выглядел испуганным. С мгновение Снегг вглядывался в Дамблдора, резкие черты его лица казались протравленными отвращением и ненавистью. Альбус сжал мою руку и одними губами прошептал: —Спасибо, малышка, - затем обернулся к шпиону. - Северус… прошу тебя… - Он слегка пихнул меня, принуждая отойти, попытался выпрямиться. Снегг, подняв палочку, направил ее на Дамблдора. — Авада Кедавра! Струя зеленого пламени вырвалась из волшебной палочки Снегга и ударила Дамблдора прямо в середину груди. Я заревела в голос, не в силах сдерживаться, и упала на колени, в бессильном горе, прикусывая и так пораненную губу. Гарри завопил от ужаса, но вопль этот с губ его так и не слетел. Дамблдора подбросило в воздух, на долю секунды старый волшебник завис под сверкающим черепом, а потом, как тряпичная кукла, медленно перевалился спиной через стену башни и исчез. И я, и Гарри, казалось, летим вместе с директором, кувыркаясь в пустоте… — Уходим, быстро, — сказал Снегг, хватая порывающегося ко мне Малфоя за шиворот и проталкивая его перед собой в дверь. Остальные Пожиратели последовали за ними. Поттер понял, что у стены его больше ничто не удерживает, он сбросил мантию-невидимку, когда Пожиратель смерти, оставшийся на верхушке башни последним, уже входил в дверь. — Петрификус Тоталус! Гриффиндорец ушел. Ужас, потрясение и отчаяние заставляли меня скрести пол когтями. Крик сорвался в визгливый клекот. Я даже не заметила, когда начала превращаться. «Не время!», - я усилием воли вернула себе человеческий облик и поднялась на ноги, чтобы сквозь слезы увидеть, как, телепортируясь, исчезает последний Пожиратель Смерти, как пылает избушка Хагрида… Я развернулась и неспешно пошла по лестнице, прошла по пустому замку к выходу, собираясь присоединиться к толпе, сгрудившейся около тела. Величайший волшебник лежал на земле изломанный, с раскинутыми руками… Глаза Дамблдора были закрыты, и, если бы не странные углы, под которыми отходили от тела руки и ноги, он мог показаться спящим. Подошел Поттер, его эмоции больше не трогали меня. Чаша переполнилась и могла лишь выплескивать содержимое. Гарри протянул руку, поправил съехавшие с крючковатого носа очки-половинки, стер рукавом вытекшую изо рта струйку крови. Потом вгляделся в старое, мудрое лицо, не до конца осознавая огромную, непостижимую истину: никогда больше Дамблдор не заговорит с ним, никогда не сможет прийти ему на помощь… В толпе негромко переговаривались люди. Медальон, который им удалось похитить так много часов назад, выпал из кармана Дамблдора. Это не крестраж. Я не чувствовала Тома. Дамблдор понапрасну отдал все свои силы. Гарри смял пергамент в руке, и в глазах его стояли слезы, и в тот же миг за спиной его завыл Клык. Джинни увела шокированного грифиндорца. Рыдания, крики и причитания разрывали ночь, я шагнула в стену, направленно стремясь в кабинет директора. О раненых есть кому позаботиться и без меня. Где-то в темноте запел феникс – потрясающей красоты горестный плач. Фоукс будто вымывал весь негатив, и я, наконец-то, вздохнула свободнее, освобождаясь от боли и горя, чувствуя, как сердце заполняет чистая, ничем не замутненная скорбь. И я смирилась. Ведь это далеко не последний раз, когда я остаюсь в одиночестве. Под стенами замка мельтешили люди, Хагрид занес тело Дамблдора в замок. Я тихонечко разговаривала с портретом Дамблдора, когда в кабинет вошли Макгонагалл с Поттером. Минерва сделала странное движение, словно собирая в кулак всю свою волю, затем обогнула стол и обратила к Гарри напряженное, нахмуренное лицо. — Гарри, — сказала она, — мне нужно знать, чем вы и профессор Дамблдор занимались сегодня вечером, когда покинули школу. Я заткнула уши: невыносимо знать, что поиски директора окончились ничем, медальон фальшивый… Руки опустились сами собой. В дверь постучали и в кабинет робко вошли профессора Стебль, Флитвик и Слизнорт, за которыми следовал Хагрид. Лесничий по-прежнему горько плакал, содрогаясь всем своим огромным телом. Школу могут закрыть… Макгонагалл права, никто не захочет ехать в школу, по которой свободно разгуливают Пожиратели… - Теперь о доставке учеников домой,… по-видимому, с этим лучше поторопиться. Мы могли бы, если понадобится, подготовить «Хогвартс-экспресс» уже к завтрашнему дню… — А как же похороны Дамблдора? — спросил Гарри, впервые за время совещания, открыв рот. — Ну… — ответила профессор Макгонагалл отчасти утратившим прежнюю деловитость тоном. — Я… я знаю, Дамблдор хотел покоиться здесь, в Хогвартсе… — Значит, так и должно быть, верно? — горячо воскликнул Гарри. — Если Министерство сочтет это уместным, — сказала профессор Макгонагалл. — Никто из директоров и директрис Хогвартса не был еще… — Да никто из них и не сделал столько для школы, — проворчал Хагрид. — Хогвартс должен стать местом последнего упокоения Дамблдора, — заявил профессор Флитвик. — Полностью согласна, — подхватила профессор Стебль. — А в таком случае, — сказал Гарри, — нельзя отправлять учеников по домам, пока не закончатся похороны. Они захотят… Последнее слово застряло у Гарри в горле, но профессор Стебль закончила за него: — Попрощаться. — Верно, — пропищал профессор Флитвик. — Очень верно! Наши ученики должны принести ему дань уважения, это будет очень уместно. А потом мы организуем их отправку по домам. — Поддерживаю, — отрывисто заявила профессор Стебль. — Я полагаю… да… — взволнованно произнес Слизнорт, и Хагрид тоже придушенно всхлипнул в знак согласия. — Он уже здесь, — внезапно сказала профессор Макгонагалл, выглянув в окно. — Министр… и, по-моему, с целой делегацией… Все уроки были отменены, экзамены отложены. В следующие два дня родители кое-кого из учеников поспешили забрать их из Хогвартса. Найти в Хогсмиде свободную постель было трудновато — в деревню стали съезжаться волшебники и волшебницы, пожелавшие проститься с Дамблдором. Среди учеников помладше, еще не видевших этого дива, немалое волнение вызвала белая с синим карета величиною с дом, запряженная дюжиной огромных крылатых коней с белыми гривами; она прилетела вечером накануне похорон и опустилась с небес на опушку Леса. В замке разместилась делегация чиновников Министерства во главе с самим министром магии. *** «Хогвартс-экспресс» уходил через час после похорон. Я стояла у кромки озера, неподалеку. Половину стульев уже заняли люди самые необычайные — старые и молодые, кто в сильно поношенном, кто в щегольском платье. Большинства из них когда-то учились в стенах школы, были под моей защитой… Выйдя из парадных дверей на каменное крыльцо, желающие проститься, направились к озеру. Все безмолвно следовали за профессором Макгонагалл туда, где были рядами расставлены сотни стульев. Посередине ряды разделял проход, а перед самым первым возвышался мраморный стол. День выдался самый, что ни на есть, прекрасный, летний. Пришедшие расселись. Заиграла музыка, странная, неземная, и люди стали оглядываться по сторонам, пытаясь понять, откуда она доносится, многие беспокойно вертели головами, отыскивая источник музыки. В нескольких дюймах под поверхностью чистой, зеленоватой, просвеченной солнцем воды хор водяного народа, жутко похожего на инферналов, пел на странном языке. Мертвенно-бледные лица певцов были подернуты рябью, вокруг плавали лиловые волосы. Музыка ясно говорила об утрате и горе. И, глядя в нездешние лица певцов, становилось ясно, что уж они-то, по крайней мере, о гибели Дамблдора горюют. По проходу между стульями медленно шествовал Хагрид. Лицо его блестело от слез, он безмолвно плакал, неся в руках тело Дамблдора, завернутое в темно-фиолетовый с золотыми звездами бархат. Многие плакали, я же стояла, отрешенно вслушиваясь в пение русалок. Звенящую пустоту в груди заполняло их слаженное пение и плач феникса. Хагрид осторожно опустил тело на стол. Потом отступил в проход и трубно высморкался. Музыка смолкла, все обратили взгляд к мраморному столу. Человек в черном вышел вперед и взял слово. Донесся тихий плеск, водяной народ повысовывался из озера, чтобы тоже послушать прощальное слово. Кентавры… тоже пришли проститься с Дамблдором. Из-под деревьев они не вышли, но было видно, как они тихо стоят, опустив луки и глядя на волшебников. Человечек в черном наконец-то умолк и вернулся на свой стул. Потом вскрикнуло сразу несколько голосов. Яркое белое пламя полыхнуло, охватив тело Дамблдора и стол, на котором оно лежало. Языки пламени вздымались все выше и выше, заслоняя собой тело. Белый дым винтом поднялся в небо, создавая очертания странных фигур. В следующую секунду огонь погас. Там, где он только что бился, стояла белая мраморная гробница, укрывшая в себе и тело Дамблдора, и стол, на котором оно покоилось. Снова испуганные крики — целая туча стрел взвилась в воздух, но все они упали на землю, не долетев до толпы. То было, последнее прощание кентавров: повернувшись к волшебникам спинами, они уже уходили в древесную прохладу. И подобно им, водяной народ тоже медленно опустился в зеленоватую воду и скрылся из глаз. Пение Фоукса прервалось, и я знала, что феникс навсегда покинул школу. Наступило долгое молчание. Толпа уже почти рассеялась, последние из скорбящих, уходя, по широкой дуге огибали монументального Грохха, обнимавшего Хагрида, горестные стенания которого разносились эхом над озерной водой. Спустя полчаса ушли все. Я подошла попрощаться. Провела рукой по гладкому белому камню, грустно улыбнулась и, развернувшись, направилась к замку. Через час студенты покинули школу. Я сидела в комнате обряда на простенькой скрипучей кровати и думала, что к новому учебному году могу и не проснуться из-за его отсутствия. Интересно, если школу закроют, я умру или освобожусь?