satan is my sugar daddy

Приехали. У Джисона глаз дёргается, когда он видит, в чём дефилирует по кафе Чан. Нет, серьёзно, сначала Хан раз десять перечитал, сверился с переводчиком, открыл и закрыл рот и стал молча ждать Чана. Чана, у которого, вообще-то, английский идеальный. С объяснениями. Объяснения реально нужны, а пока они сейчас всего лишь вломились в кафе, где очень милый администратор. Ладно, он не милый. Он дьявольское отродье, исчадие ада. И именуется Ли Минхо. Ли Минхо, на самом деле, настоящий Сатана. А кафе — его ад. Его территория, в общем. И чёрт знает (каламбурчик) как Чан и Джисон зашли сюда впервые. Чан убийственно кофе захотел, а в итоге убийственно страдает Джисон. Потому что именно тут их и встретил Минхо. Минхо, идеально выглядящий в белой рубашке и чёрных брюках, выглаженных рукой самого придирчивого перфекциониста. Минхо с улыбкой демона (Сатаны, окда), сладким голосом и сверкающего искрами заинтересованности в Чана. Нет, серьёзно. К Джисону было интереса у Минхо, как к пустому месту, а вот Чана он сразу начал гипнотизировать своими тёмными глазами. И отпаивать кофе за счёт заведения. Хотя, тут даже за свой счёт. Кафе-то принадлежит Минхо. Химия между Чаном и Минхо произошла с первых секунд. Примерно тогда, когда Чан рот прикрыть не смог, отвесив челюсть от охуенности Минхо, а тот замер на пару секунд, засмотревшись на улыбку Бана, быстро написал на салфетке свой номер и засунул Бану в задний карман джинс, хорошенько по ходу дела обтрогав чужую задницу. С тех пор Чан с Джисоном ходят сюда каждый день. Вернее Чан ходит и Джисона на буксире тащит. Самому страшно, видите ли. Смущается он. И в итоге сидит и через весь зал смотрит на своего Минхо, благим матом орущего на своих подопечных и кидающего в них же посудой. Блаженно улыбается. — Правда, он очаровательный? Скотина, конечно, но всё же. У Джисона скорее язык отсохнет, чем он с этим согласится. Честно. Но Чан как-то умудряется находить это мелкое адское создание прелестным и соблазнительным. Нет, соблазнительным его признает любой, у кого есть глаза: Минхо красив до безумия, харизматичен, уверен в себе, нагл, игрив, кокетлив даже. Но вот прелестным… Как-то язык не поворачивается. Отсохнуть не хочет. Но нет, Чан милым котёночком Минхо называет, нежно смотрит, периодично подкатывать пробует, пуская в ход свои самые тупые шутки и сам с них смущаясь. Всё время твердит, что у него нет шансов на такого, как Минхо. Тот слишком вау. У Минхо целая толпа поклонников и это факт. Девушки, парни. Куча людей искушается на Сатану. Чан не верит в свои шансы. Через пару дней Джисон опаздывает на их посиделки в кафе и обнаруживает Чана зажатым в туалете. Зажатым Минхо. Минхо, чья рука в трусах Чана, ласкает его член, пока сам Ли остервенело кусает банову шею, вылизывает языком и оставляет кучу засосов. И у Чана аж колени дрожат, нельзя не заметить, стонет гортанно, просит да-да, ещё так, пожалуйста, пока Минхо, как самый довольный кот, пробует его везде, где только можно. Второй раз происходит у них в квартире, куда, видимо, Чан приглашает своего тактильного и любвеобильного Сатану. Без разрешения Джисона. И Минхо устраивается там на раз-два, фильм даже смотреть с ними садится, громко комментирует всё, попкорном в экран кидается, фыркает и веселит всех. А потом пол фильма Джисон с ужасом наблюдает, как наглая рука Минхо гладит коленки и ноги Чана, что в итоге сводится к «нам надо отлучиться» и Минхо, отсасывающему Чану в спальне. Надо признать, что это у Ли выходит, вероятно, отлично, судя по тому, как Чан кричит, захлёбываясь стонами. Третий раз был в служебном помещении кафе, чисто для администрации. И так как это кафе в принципе принадлежит по наследству Минхо, то тут он имеет право делать всё, что душе угодно. Как оказалось, в это «всё» входит заниматься сексом с Чаном в служебном помещении, расцарапывая Бану спину ногтями и кусая плечи. У Джисона моральная травма. — Мы вроде как встречаемся, — поясняет Чан, и Минхо, до этого маячивший сзади, подходит и обнимает Бана со спины, смотря на все вокруг так, будто на лбу написано «Видите Бан Чана? Моё». Джисону не легче. Он и так это знал. — Выглядит так, будто ты ему душу продал. И Минхо смеётся звонко, искренне вполне даже. Надо признать, что Минхо Сатана порядочный. Он честно не лезет в дружбу Чана, не ревнует адски, довольно общительный и дружелюбный. Но Бана себе присвает очень открыто (с его разрешения, конечно). И довольно пошло (Чан только за). И на самом деле, к слову, видно, что Минхо влюблён в Чана настолько, что начинаешь верить в наличие чувств у созданий ада. Минхо смотрит на Чана так, будто тот из звёзд создан, честное слово. И залипает безбожно. А то, сколько нежности и тепла рядом с ним — Джисон выпадает. И в голове каждый раз слышится тихое минховое «я ни за что его не отдам» надламывающимся голосом. Он это сказал Джисону за порогом кафе, когда они Чана ждали. Это была не угроза и совсем не собственничество. Лишь чёткая позиция быть рядом. Хан научился уже разбираться в этих сатанистических интонациях. И тогда он понимает, что в этих словах любви больше, чем в чём-либо, что можно было ещё сказать. Но вернёмся к тому, в чём сегодня припёрся на свидание Чан. Джисон конкретно давится своим кофе, читая надпись «satan is my sugar daddy». И это так иронично до задницы, весь этот каламбур, что у Джисона кофе через нос льётся. Буквально. Да и у тех, кто это видит — тоже. — Ты же в курсе, что это переводится как «Сатана — мой сладкий папочка», — с воем спрашивает Джисон, за голову хватаясь. Чан усмехается. — Ага. В честь Минхо купил. Слышавший это Минхо горделиво шею вытягивает и Чана по заднице хлопает как бы между прочим. — Мне как комплимент воспринимать? — хмыкает, утягивая в поцелуй. — Как факт, — Чан ведёт носом по щеке Минхо. — Мой Сатана. — И папочка, — не удерживается Минхо, хихикая. И это выглядит так искренне, что даже мило. Джисон подскакивает на месте и скидывает руки вперёд. — Пожалуйста, пощадите мои уши. Но это, конечно же, никого не остановит. *** Минхо толкает Чана по направлению к столу, пока тот на него не садится, а Ли устраивается между его ног. Та самая футболка очень в тему. Минхо под ней ладонями шарит по коже, жадно совсем. Во взгляде тёмных-тёмных глаз огни пляшут и отчаянно желание стать ближе, залезть в самое сердце, как Чан в его уже давно залез. Жадно шею и плечо целует, откуда сползла уже футболка немного, пока Чан рвано дышит. — Господи, как охрененно, — вырывается у Бана. И Минхо с о в е р ш е н н о согласен. С лёгкой усмешкой (после которой Минхо сомневается, что Сатана тут только он), Чан хватает за низ футболки, поднимая, обнажая соски и в принципе всё-всё-всё, и зажимая футболку между зубов, скалясь почти что. И смотрит с вызовом, который не принять невозможно. У Минхо дух перехватывает от открывающегося вида, он губы облизывает пересохшие, чтобы потом ими припасть к чувствительным соскам Чана, старательно их вылизывая и слыша самые охрененные стоны из всех, которые бывают. Соски у Чана реально сверхчувствительные, они небольшие, тёмные, и Минхо фетиширует откровенно. У Чана колени подгибаются всякий раз, когда Минхо не удерживается и принимается вылизывать их долго и со вкусом, доводя его до очень возбуждённого состояния. Чем он занимается и сейчас. — Ты точно Сатана, — скулит Бан, хватая Минхо за волосы на затылке и оттягивая. Тому нравится. — Пойдёшь со мной на концерт Тимберлейка? — в перерывах между поцелуями спрашивает Минхо. — Или, может, на 2PM сходим? — Это приглашение на свидание? — между хриплыми вздохами спрашивает Чан, улыбаясь. — Нет. На свидание я могу пригласить только в ад, — ухмыляется Минхо своему каламбуру, слыша мягкий смех Бана. — Но близко к тому.