Hold on, I still need you.

— ВЫ — ЛУЧШИЕ! Игорь отошёл от микрофона обратно к ребятам, чувствуя небольшое головокружение. Сначала он подумал, что это из-за избытка эмоций, и даже не обращал на это особого внимания, продолжая улыбаться и смеяться. Его товарищи продолжили выступление: вот после Игоря вышел Дзагоев, за ним Черышев, Зобнин, Игнашевич, Артём… Тем временем, вратарю становилось всё хуже, головокружение уже не казалось незначительным. Крики болельщиков внезапно стали ещё громче, цвета вокруг стали ярче, но при этом немного размытыми из-за головокружения. Дышать становилось всё труднее, но Игорь прекрасно понимал, что он не может позволить окружающим увидеть, что с ним происходит, а потому вратарь старательно отворачивался от камер и пытался спрятаться за спинами товарищей. Страх накатывал волнами, а Игорь ничего не мог с этим поделать. Встреча начала подходить к концу, сборная отстояла под гимн и покинула сцену. Игорь шёл, не разбирая дороги, пару раз наткнулся на товарищей, постарался хоть немного сосредоточиться и вспомнить, куда должно было подъехать его такси. Он двинулся в том направлении, наконец-то дошёл до машины, с трудом открыл дверь и обернулся напоследок, краем глаза уловив растерянный взгляд Дзюбы, явно не понимающего, почему капитан сборной уезжает, ни с кем не попрощавшись. Акинфеев сквозь прерывистое дыхание сказал таксисту адрес, тот быстро взглянул на него и протянул бутылку воды. Игорь схватился за неё и стал пить, пролив половину бутылки на себя. После этого стало легче, панический страх отступал, дыхание замедлялось. Вратарь протянул бутылку обратно водителю, с благодарностью кивнул ему, и они поехали домой. Через полчаса Игорь уже оказался в пустой квартире — Катя уехала на съёмки в другой город, а дети гостили у её родителей. Он прошёл на кухню и взял бутылку виски, чтобы расслабиться после произошедшего. Паническая атака. Почему она произошла? Игорь прекрасно знал ответ: события прошедших дней давили на него, проигрыш в матче с Хорватией полностью морально опустошил его. Он делал вид, что с ним всё нормально, поддерживал товарищей, говоря, какие они молодцы, улыбался фанатам. Но фан встреча на Воробьёвых горах добила его. Несмотря на восторженные лица болельщиков, ему казалось, что они все вот-вот начнут кричать унизительные слова, говорить, как они в нём разочарованы, что он во всём виноват. Вот это и вылилось в паническую атаку. Игорь вспомнил свои ощущения после победы над Испанией, свой абсолютный восторг. Вот он обнимается с товарищами, орет во всю глотку от счастья, вот выносят баннер «Играем за вас», но чего-то не хватает… Тут Игорь ловит взгляд Артёма, стоящего в десяти метрах от него, они несутся друг другу на встречу, и вдруг нападающий поднимает Акинфеева на руки. Они не могут оторвать глаза друг от друга. Игорь кладет свои руки на шею Дзюбы, и это, почему-то, кажется таким правильным, словно бы шея Тёмы была создана для рук Игоря. И то, что случилось после этого. Как после праздничного ужина Акинфеев поехал не к себе домой, а в отель, где остановился Дзюба. Как они начали целоваться, едва зайдя в номер, как разделись и повалились на огромную кровать. Как первый раз с мужчиной оказался самой правильной вещью, которую Игорь когда-либо делал. И то, как он, дождавшись, пока Тёма заснёт, быстро оделся и отправился к себе домой, убеждая самого себя, что подобное никогда больше не должно произойти, что это аморально, что нет у него никаких чувств к лучшему другу. После той ночи ни Игорь, Артём не подали вида, что что-то произошло. На глазах у товарищей и вообще всего мира они так же, как и всегда общались, шутили, тренировались вместе. Но наедине они больше не оставались, потому что оба они сомневались, что удержат себя в руках. И вот Акинфеев сидит на кафеле на кухне и в одиночку пьёт дорогущий виски. На самом деле, в его нынешнем состоянии виноват не только проигранный матч, но и ситуация с лучшим другом. Игорь изменил жене. Предал её, их семью. Он чувствовал себя просто отвратительно. А ещё хуже было из-за того, что это была измена не только телом, но и душой. Та ночь с Артёмом — не какой-то бессмысленный трах. Как бы Игорь не пытался это отрицать, он чувствовал что-то особенное по отношению к нападающему. Когда это началось? Вратарь не мог сказать точно. Стартовали тренировки сборной перед Чемпионатом мира, Игорь и Артём проводили много времени вместе, да ещё и Станислав Саламович заметил, как эффективно они работают вместе, и сказал, чтобы теперь Акинфеев, получив мяч «выбрасывал его к чертям собачьим от их ворот», ну, а Дзюба должен был всегда быть там, куда прилетел мяч, чтобы завладеть им. Мало того, тренер ещё и заставил их тренироваться наедине, отрабатывая пенальти. Ну и в какой-то момент Игорь начал смеяться над шуточками напарника слишком сильно, толком даже не осознавая, что пропал. На улице темнело — было уже около 9 вечера. Вратарю становилось всё хуже, пока он прокручивал в голове все эти моменты. Секс с лучшим другом. Осознание влюбленности. Беспомощность. Два пропущенных гола. Четыре пропущенных пенальти. Вылет с ЧМ. Вишенка на торте — паническая атака на глазах у нескольких сотен людей. Что же он за капитан Сборной России, если он всё делает неправильно? От бессилия Игорь запустил бутылку с остатками виски в стену, и она разлетелась на осколки. Он закрыл лицо руками, но через пару секунд почувствовал небольшое жжение — оказывается, пара маленьких осколков отлетела ему в руку. Тут Игорь кое-что осознал: он же может закончить всё это. Всё равно все совершенные ошибки не исправить. Вратарь, пошатываясь, встал, взял осколок покрупнее и направился в ванную.

***

Артём увидел, как капитан садится в такси и уезжает. Нападающий нервно вздохнул, пытаясь угомонить бурю эмоций. Ему всё казалось, что с Игорем что-то не так, он хотел с ним поговорить после встречи (несмотря на их молчаливый уговор не разговаривать наедине), но Акинфеев так быстро уехал, что Тёма не успел ничего сделать. На самом деле, такой отъезд подтверждал его подозрения, что что-то случилось, ведь вратарь даже ни с кем не попрощался. Размышления Дзюбы прервал возникший из ниоткуда Миранчук (разберешь там, какой конкретно): — Ну что, лев, поедешь с нами в бар? Смолов всю команду собирает — последний вечер полным составом, всё-таки. — Да, конечно, уже иду, — кивнул Артём. Сборная стала рассаживаться по такси, как вдруг Саня Головин крикнул: — Ребят, а капитан-то где? — Он уехал сразу после встречи, ни с кем не попрощался, — ответил Дзюба. — Таак, непорядок, ща будем звонить и разбираться, — встрял Федя, берясь за телефон и набирая номер Акинфеева. — Не берёт, — озадаченно протянул он, — ладненько, сообщение ему отправлю, чтоб тащил свою задницу и золотую ногу к нам в бар. Что-то подсказывало Артёму, что в бар Игорь так и не приедет, но он постарался отогнать от себя надоедливые мысли и сел в свою машину, отправившись в нужный бар. Они веселились уже несколько часов: вспоминали все восхитительные моменты этого ЧМ, весёлые ситуации, радостные лица болельщиков. Тем временем Артём всё никак не мог отвлечься от мыслей об Акинфееве. Было уже пол одиннадцатого вечера, а капитан так и не перезвонил ни одному из ребят и на сообщение не ответил. Дзюба не выдержал и позвонил другу, работающему в службе такси, и спросил, на какой адрес был последний заказ Игоря. Вратарь уехал домой, но почему же он тогда не связался ни с кем из товарищей? В конце концов Артём устал себя накручивать и решил съездить и сам выяснить, какого хрена происходит — благо нападающий не пил этим вечером. Он попрощался с ребятами, сказав, что поехал домой, пожелал всем удачи и поехал к Игорю домой. Добрался до места он довольно быстро, всё-таки, ночью в Москве поменьше машин, чем днём. Артём зашёл в подъезд, когда из него выходил кто-то другой, и поднялся на нужный этаж. Он в нерешительности остановился перед дверью Игоря, но в итоге нажал на звонок. Прошла пара минут, никто не ответил. Да и вообще, из квартиры не доносилось ни звука. Дзюба набрался смелости и громко сказал: — Игорь, я знаю что ты там! Я узнавал в службе такси, что ты уехал домой. Да и вообще, из-под двери льется свет, поэтому даже не пытайся притворяться, что тебя нет дома! Тёма подождал ещё пару секунд и сказал: — Слушай, раз так, я воспользуюсь ключом, который ты забыл в моем номере! Извини, конечно, я пытался тебе его вернуть, но ты от меня бегал, и я не думаю, что ты хотел бы, чтобы я возвращал тебе твой ключ при всей команде! Артём вставил ключ в скважину, повернул и вошёл в квартиру. Везде действительно горел свет, а ещё стоял сильный запах алкоголя. Нападающий поморщился и прошёл сначала в гостиную, а потом в спальню, но хозяина квартиры нигде не было. Дзюба направился в ванную, из которой тоже лился свет, открыл дверь и увидел Игоря, лежащего в заполненной кровавой водой ванной. Ключ от квартиры выпал из руки Артёма, он замер на пороге ванной, а в его голове пронеслась сотня мыслей. Он в ужасе похолодел, бросился к капитану и стал вытаскивать его из воды, положил на пол и прислонился головой к груди: сердце едва билось. — Господи, Игорь, только держись, я всё исправлю, всё будет хорошо, пожалуйста, не оставляй меня, — прошептал Артём. Он помчался на кухню в поисках аптечки, чуть не поскользнулся на луже виски и осколках. Трясущимися руками он достал бинты, вернулся в ванную и наложил давящие повязки на руки Игоря. В этот момент он порадовался, что его, как футболиста, заставили научиться оказывать первую помощь себе и другим. После этого Артём взял капитана на руки и пошёл к выходу из квартиры, спустился на лифте вниз и погрузил Игоря на заднее сиденье своей машины, мельком кинув взгляд на его бледное лицо, потом быстро сбегал обратно и закрыл дверь квартиры на ключ. Тёма сел за руль и нажал на газ, мчась в ближайшую больницу. Дорога казалась бесконечной, вся эта ситуация напоминала ночной кошмар, а Дзюба никак не мог проснуться. Он понятия не имел, какого черта произошло, что толкнуло капитана на это и что теперь будет. Через двадцать минут машина подъехала к отделению неотложной помощи, нападающий заглушил двигатель, взял Игоря на руки и ворвался в холл, громко прокричав: — Нужна помощь! Мужчина, 32 года, значительная кровопотеря! К нему сразу подбежали два медбрата с каталкой и несколько медсестер. Артём услышал шёпоток: «Это же Игорь Акинфеев!». Дзюба раздраженно прорычал: — Делайте свою работу, черт побери! Медсестры испуганно взглянули на него и повезли каталку из приемного отделения. Тёма бежал рядом с ними, держа Игоря за руку, и шептал, что всё будет хорошо. В конце концов они дошли до дверей, за которые Артёма уже не пустили, он кинул последний взгляд на любимое лицо капитана и сел на стул. Буквально через минуту к нему подошла медсестра и попросила пройти в зал ожидания, Дзюба засыпал её вопросами: — Насколько всё плохо? Что с ним сейчас делают? Когда можно будет его увидеть? — Вы родственник? — Нет, лучший друг. — В таком случае, я не имею права вам ничего сказать, извините. Когда операция закончится, врач придёт и сообщит вам его состояние.Ваш друг не прикреплен к нашей больнице, и у нас нет его карточки. Вы знаете номер кого-либо из родственников? — Нет, но я могу позвонить главному тренеру, скорее всего, он знает номер родителей. — Прекрасно, звоните ему, — ответила медсестра и ушла. У Артёма вновь немного тряслись руки, пока он звонил Станиславу Саламовичу. Тренер долго не брал трубку, но в конце концов ответил: — Дзюба? Двенадцать ночи, какого хрена тебе от меня надо?! — Извините, Станислав Саламович, Игорь Акинфеев в больнице, нужен телефон родственников. — Что? Акинфеев в больнице? Что произошло? — Он пытался совершить суицид. — Господи, говори, в какой вы больнице? Я буду, как только смогу, а пока еду, сам позвоню родителям. Дзюба назвал адрес больницы и отключился. В какой-то степени он даже порадовался, что именно тренер будет сообщать родителям Игоря о том, что произошло, а не Тёма. Потому что он не мог заставить себя сказать родителям парня, что он не уследил за капитаном. Да, Артём винил себя в произошедшем, ведь он видел, что с вратарём что-то не так, когда тот уезжал с фан встречи, но вместо того, чтобы сразу же поехать за Игорем, он остался веселиться с ребятами. Кроме того, нападающий боялся, что изначальной причиной попытки суицида стал он сам — они же переспали совсем недавно, а слишком правильный Игорь мог не справиться с чувством вины перед женой. Теперь единственное, что оставалось Артёму — это сидеть и молиться. Он буквально с ума сходил от неизвестности, и кроме того, Дзюба не мог перестать прокручивать в голове тот момент, когда он зашёл в ванную и увидел бесчувственного Игоря. Ужас, который он испытал, увидя любимого человека почти мертвым, нельзя сравнить ни с чем. Угнетающие мысли прервала тяжёлая рука на плече. Артём поднял взгляд и увидел Станислава Саламовича, сочувственно смотрящего на него. — Новостей нет? — спросил тренер — Нет, с тех пор как час назад его увезли на операцию. — Я позвонил его отцу, он сказал, что сам скажет матери, они оба скоро будут здесь. А ты-то как? Я видел, что вы очень сблизились за время этого чемпионата. — Я просто молюсь, чтобы он выжил… Тут рядом раздался голос: — Вы сопровождающие Игоря Акинфеева? — Да, я тренер, а родители приедут в течение сорока минут. — Прекрасно. Мы сделали переливание крови и наложили швы на раны, с пациентом всё будет хорошо, он восстановится в скором времени. В ближайшие двадцать минут он должен отойти от наркоза, так что можете пока что посидеть в палате и подождать. — Артём, ты иди, а я дождусь родителей, — сказал Станислав Саламович. — Конечно, тренер, — отозвался парень и поспешил за врачом в палату. Когда они дошли до палаты Игоря, врач оставил Артёма, предложив ему сесть в кресло рядом с койкой капитана. Игорь всё ещё казался бледнее, чем обычно, но сейчас уже больше был похож на себя. Его руки были по локоть замотаны в бинты, но в остальном казалось, что с вратарём всё в порядке. Тёма любовался чертами лица Игоря, и через 15 минут тот стал медленно приходить в себя. Он открыл глаза, осторожно огляделся, пытаясь понять, где находится. Потом посмотрел на Дзюбу и очень слабым голосом спросил: — Артём? Что случилось? Почему я в больнице? — Ты напугал всех до чёртиков, вот что случилось. Посмотри на свои руки. Игорь аккуратно приподнял голову и посмотрел на них. — Я что… пытался совершить суицид? — Да, черт бы тебя побрал! Ты хоть понимаешь, как я испугался? Ты понимаешь, что я почувствовал, зайдя в ванную и увидев тебя без сознания в ванне, заполненной твоей кровью? Господи, я думал, что я больше никогда не смогу посмотреть в твои глаза, что я потерял тебя! Ты объяснишь мне, что произошло? — Да, только не кричи больше, пожалуйста, — Игорь вздохнул, собираясь с силами, — в середине фан встречи у меня случилась паническая атака, поэтому я поспешил уехать домой. Я не мог позволить, чтобы меня кто-нибудь увидел в подобном состоянии. Когда паническая атака закончилась, и я приехал домой, я выпил почти бутылку виски, думая, что это меня успокоит, но произошло наоборот. Это только ухудшило всё, что я чувствовал за последнюю неделю. Мне казалось, что я подвёл всех: свою семью — изменой с тобой, а всю Россию — проигранным матчем. Поэтому я сделал то, что под воздействием алкоголя казалось единственно верным выходом. — Господи, я так и знал, что это я виноват, — прошептал Артём. — Ты меня вообще слышишь?! — психанул Игорь. — Я не говорил, что ты виноват! Единственный, кто здесь виноват — это я, который вместо того, чтобы попросить о поддержке, пошёл справляться со всем в одиночку. И именно ты, если ты не заметил, спас меня от неминуемой смерти! — Но ведь это я виноват, что ты чувствовал вину перед женой, — упёрся Тёма. — Слушай, ты меня силком к себе в кровать не тащил! Это произошло по обоюдному желанию…надеюсь — сказав это, Игорь смутился. Вместо ответа на это Артём долго и пристально смотрел на него, а потом наклонился и нежно поцеловал капитана. Когда они оторвались друг от друга, Игорь спросил: — Ну и что мы теперь с этим будем делать? У нас у обоих есть семьи, не можем же мы их просто бросить. И тогда Артём взял вратаря за руку и сказал: — Я не знаю, как, но я знаю, что мы со всем этим разберёмся. Главное — держись, ты всё ещё мне нужен.