Pet Play

– Ко мне! – неуверенный голос Мидории сменяется приказным тоном, когда они остаются наедине. Бакуго не может ослушаться команды. А хочет ли? Наверное, все знакомые бы весьма удивились тому, что он, один из сильнейших героев, альфа, сейчас на четвереньках ползёт к ногам Мидории, тихо порыкивая и отводя взгляд. Но Бакуго совсем не против. После особенно трудных и изматывающих боёв, когда на кону стоит не только жизнь самого Бакуго, но и жизни других героев и простых гражданских, ему хочется скинуть с себя напряжение, тупой иглой засевшее в голове. А Мидория обычно любит видеть его таким – на четвереньках, рычащего и преданно потирающегося головой о покрытую сеточкой шрамов ногу. Чёртов намордник всегда мешает делать всё, что хочется Бакуго, но Мидория любит тешить своё эго ощущением контроля над ситуацией и чужими действиями. Ведь вне стен их дома Бакуго ведёт себя так, как ему заблагорассудится. Но здесь всё иначе. Цепь гремит и натягивается, тугой ошейник неприятно давит на горло, заставляет подползти ближе и зарычать громче, чтобы выразить недовольство. Бакуго не подчиняется, остаётся на месте, хмурясь от неприятного трения и скаля клыки. А Мидория заглядывает в горящие непокорностью оранжевые глаза и медленно, демонстративно оборачивает поводок вокруг ладони ещё раз, отчего ошейник почти перекрывает доступ воздуху, Бакуго хрипит и всё же сдаётся, подползая ближе, встаёт рядом с ногой Хозяина и замирает, ожидая следующую команду. Покрытые шрамами пальцы скользят между светлых прядей, и Бакуго немного расслабляется – значит, он всё делает правильно и обязательно получит награду. – Сидеть, – очередная команда и стальные нотки в голосе Мидории нисколько не вызывают отторжения, не в этой игре. Этот голос вызывает колючие искры, бегущие вдоль позвоночника, и заставляет мелкие волоски на теле вставать дыбом. Бакуго глухо рычит, скалит зубы, но всё же садится и смотрит с вызовом в зелёные глаза. – Служить! – Мидория усмехается, натягивает поводок сильнее, заставляя Бакуго выпрямиться и оторвать руки от пола. Но такую команду они прошли на предыдущей тренировке, поэтому Бакуго с искрой насмешки в глазах не прижимает «передние лапы» к груди, только укладывает их на свои бёдра. Он точно знает, что наказания не будет – нужна более длительная дрессировка, а пока Бакуго может сопротивляться и делать вид, что не научился. Мидория терпеливо усаживает его так, как хочет, удовлетворённо оглядывая результат. Только сейчас Бакуго замечает, что в такой позиции ширинка на штанах Мидории находятся прямо перед ним, и даже натянутый поводок не помешает потереться о пах, приближая получение награды. С рычанием Бакуго потирается щекой о чужое бедро так, чтобы «случайно» касаться краем намордника немного вздыбленной ширинки. Звон цепи – поводок натягивается, и ошейник до саднящей боли впивается в кожу. В зелёных глазах мелькает недовольство и даже гнев, но Бакуго не боится – он ясно видит, что его действия возымели эффект. Он слышит сбившееся дыхание, наслаждается усилившимся запахом яблок и корицы и с ухмылкой разглядывает лёгкий румянец на веснушчатых щеках. Кажется, его Хозяин на пределе. Мидория потрепал его светлые волосы за накладными ушами и дёрнул поводок, притягивая Бакуго к себе. – Рядом! – очередная команда сопровождается звоном цепи, и Мидория ведёт Бакуго в сторону спальни, пристально наблюдая за тем, как перекатываются под тонкой кожей рельефные мышцы и как пушистый собачий хвост болтается между ног, щекоча бёдра. Сегодня Бакуго был послушным псом и заслужил награду. Мидория усмехается и склоняется ближе к его лицу и парой быстрых движений расстёгивает и снимает намордник, подавая сигнал, понятный лишь им двоим. Бакуго снова скалит зубы, будто собираясь укусить, но всё же приближается к ногам Мидории, проводя носом по внутренней стороне его бёдер, и прихватывает зубами нежную кожу, тут же зализывая красный след. Столь привычные шорты сейчас чертовски мешают, они не дают насладиться игрой, и Бакуго рычит, вгрызаясь зубами в ткань, пытаясь стащить мешающие тряпки с Мидории. Тот лишь усмехается, но не помогает, сверху вниз глядя на потуги своего питомца, но, когда шорты с трусами оказываются на полу, он всё же вышагивает из одежды, лениво и даже нехотя. Запах возбуждения и ароматной смазки дурманит Бакуго, он невольно подаётся вперёд, проводит носом по бёдрам Мидории, шумно и глубоко вдыхая, принюхиваясь. Слышится короткий, отрывистый смешок, звон выпущенной из рук цепи и новая короткая команда: – Место! – запах не даёт связно мыслить, забивает нос и обжигает лёгкие, но Бакуго не может не подчиниться. Он идёт к кровати, звеня катящимся следом поводком, и немного неуклюже забирается на неё, вновь усаживаясь на свои голени в ожидании хозяина. Мидория же внимательно наблюдает за ним, а затем сам подходит к кровати, соблазнительно покачивая бёдрами, искушая, обещая. Он давно изучил реакцию Бакуго на такое, знает, как завести с пол-оборота, и ему до безумия нравится эта власть. – Хороший пёсик. Заслужил награду. Смазка влажно блестит меж ягодиц, выдавая возбуждение, только уже её аромат мог возбудить любого альфу, но Мидории хочется довести до черты, чтобы в оранжевых глазах отражалась вся животная страсть, чтобы Бакуго рычал от желания, но не смел даже пальцем коснуться своего хозяина без приказа. А приказа не последовало. Мидория медленно забирается на кровать и сразу же приподнимает бёдра, укладываясь грудью на мягкое одеяло. Он знает, что Бакуго внимательно следит за каждым его действием, поэтому заводит руку за спину и проводит ребром ладони между ягодицами, размазывая смазку, а затем надавливает двумя пальцами на анус и медленно и плавно проталкивает их внутрь. Не целиком, а только на половину, но и этого хватает, чтобы ощутить хоть какую-то наполненность и услышать шумное дыхание практически за спиной. Бакуго как всегда нетерпелив, Мидория не приказал ему сидеть, поэтому он крутится рядом, яростно сверкает глазами и рычит, пытаясь показать своё возбуждение. Его член давно стоит колом, практически прижимаясь к животу, но Бакуго запрещено касаться себя, ведь собаки не занимаются онанизмом. По крайней мере, не лапами. Мидория медленно разводит пальцы в стороны, растягивая себя, и усмехается, зная, каким диким взглядом сейчас его пожирает «пёс». Он то проталкивает пальцы глубже, то почти вынимает, буквально трахая себя на глазах у Бакуго, который уже не только рычит, но и изредка жалобно скулит, прижимаясь к напряжённому бедру Мидории и немного потираясь, чтобы облегчить напряжение в паху. Наконец Мидория с тихим влажным звуком вытаскивает пальцы из своей задницы и немного виляет бёдрами, приглашающе выгибаясь дугой и чуть сильнее раздвигая ноги. – Возьми своего хоз-зяина... Эт-то прик-каз, – его язык заплетается, слова выходят невнятными, но Бакуго всё понимает. Он быстро прижимается своими бёдрами к дрожащим бёдрам Мидории и приставляет головку истекающего смазкой члена к влажному растянутому отверстию, надавливая и нетерпеливо проталкиваясь внутрь, парой толчков загоняя на всю длину. Горячие влажные стенки туго обхватывают член, и Бакуго стонет, подаваясь чуть назад, а затем снова загоняет до основания, резко, до влажного шлепка мошонки о промежность. Мидория тихо скулит, притягивая к себе подушку и закусывая её угол в надежде сдержать постыдные звуки, но резкие и грубые толчки на корню пресекают эти жалкие попытки – они заставляют подаваться назад, навстречу, заставляют гнуть спину и сводить лопатки от удовольствия, проносящегося от позвоночника к нервам. Бакуго глухо стонет, рычит, жадно толкаясь внутрь, стискивает пальцами мягкие ягодицы Мидории и притягивает к себе, будто натягивает его тугую задницу на член. Громкие влажные шлепки почти не слышны сквозь шум крови в ушах, кончики пальцев немеют от напряжения, а мир перед глазами плывёт, сужаясь лишь до них двоих. Бакуго невероятно сложно себя контролировать – он не хочет обжечь Хозяина, иначе получит наказание, очень суровое наказание, сладостную пытку, которую невероятно сложно вынести. Под руками Бакуго Мидория дрожит и стонет, выгибается и пытается продлить контакт с горячими руками. Бакуго резко трясёт головой, от чего цепь поводка звенит. Он пытается прогнать пот со лба, но ничего не выходит, и ему приходится немного сбавить темп, чтобы вытереть солёную влагу ладонью. Мидория немного поворачивает голову, мутным от наслаждения взглядом оглядывает одеяло, резким движением немного дрожащих пальцев перехватывает поводок, крепко сжимая его, и тянет на себя, заставляя Бакуго послушно склониться. Чтобы он, сжав руками бока Мидории, начал резко и глубоко толкаться внутрь, жарко и страстно, до искр перед глазами и хриплого сбитого дыхания. И Бакуго подчиняется, прижимается грудью к влажной спине Мидории и тихо рычит, впиваясь зубами в веснушчатую кожу его плеч и оставляя после себя краснеющие следы, которые потом довольно быстро заживут. Ошейник неприятно впивается в кожу, цепь звенит в такт толчкам, а стоны, срывающиеся с губ, кажутся обоим слишком развратными и пошлыми, но остановиться невозможно. Бакуго старается толкаться как можно размашистей, глубже, буквально втрахивать Мидорию в постель, прижимая сверху своим телом. Член свободно скользит в растраханной заднице, смазка медленно стекает по бёдрам, хлюпает при каждом движении и смущает Мидорию ещё больше, отчего он пытается спрятать пылающее лицо в подушке, но Бакуго с довольным оскалом наблюдает за предательски краснеющими ушами. Толчки становятся всё более быстрыми и сильными, звонкие шлепки бёдер теряются в стонах и вскриках, член немного подёргивается и почти постоянно давит на простату, от чего мутные от возбуждения зелёные глаза немного закатываются, а тело Мидории крупно дрожит от удовольствия. От наслаждения по телу прокатываются волны жара, пот застилает глаза, но возможности стереть его нет – тело дрожит, мышцы сводит, а запах смазки дурманит, лишает воли и рассудка. Мидория с трудом сглатывает вязкую слюну, судорожно сжимает в пальцах поводок, натягивает цепь сильнее, от чего ошейник впивается в горло, немного перекрывая доступ воздуху. Бакуго нравится эта несильная ноющая боль, нравится считать звёздочки перед глазами от недостатка кислорода, нравится ощущать тугие мышцы вокруг члена и мягкое трение, нравится слышать срывающиеся стоны, вскрики и влажное хлюпанье от каждого толчка. Бакуго нравится всё это. Нравится власть Мидории над ним, нравится его собственная власть над Деку. Ещё пара толчков, оранжевые глаза закатываются от наслаждения, и Бакуго с хриплым стоном вытаскивает член из растраханной задницы. Бакуго несколько раз проводит по нему рукой, сжимая пальцами головку и теребя уздечку, и кончает на поясницу Мидории, добавляя к тёмным пятнам веснушек на коже белёсые потёки спермы. Резко накатывает усталость, будто все кости вытащили из тела, но Бакуго находит в себе силы опустить руку на член Мидории, сжать его в ладони и начать надрачивать, прижимаясь грудью к чужой потной спине и пачкаясь в собственной сперме. Он глухо рычит на ухо Мидории, прикусывает его шею и шепчет о том, какой его Хозяин на самом деле шлюшка. Им обоим нравятся такие разговоры, от жаркого шёпота на веснушчатой коже встают дыбом мелкие волоски. Надолго Мидории не хватает – он звонко вскрикивает, выгибается дугой, замирает и кончает в горячую ладонь, крупно дрожа, а через пару секунд расслабляется, обессиленно повисая в сильных руках. У обоих хватает сил только на то, чтобы перекатиться на бок и просто лежать, пытаясь выровнять загнанное дыхание и унять бешено колотящееся сердце. Пот неприятно холодит тело, подсыхающая сперма стягивает кожу, но двигаться сейчас нет сил. Напряжение и ответственность, тяжёлым грузом теснившие грудь, наконец отступают, уступая место лёгкости и блаженной пустоте. – Хороший пёсик, – Мидория усмехается и выпускает из рук поводок ошейника. На сегодня дрессировка закончена. Но закончилась ли игра с питомцем?