пять сорок семь

Каменаши моет руки, подставив их под струю тёплой, почти горячей воды. Он моет руки очень тщательно, почти с остервенением. Каменаши выключает воду, но ему кажется, что руки грязные. Ему кажется, что они всё ещё грязные, потому что он прикасался ими к чужому человеку: он не может так просто смыть эти прикосновения. Мерзко. Мерзко. Мерзко. Каменаши моет руки ещё раз, совсем красные не то от воды, не то от слишком сильного трения. Он выключает воду. Он смотрит на свои руки. Каменаши кажется, что его руки всё ещё недостаточно чистые. На столе стоит чашка с недопитым кофе, целая пачка таблеток и маленький блокнот с ручкой. Пустая банка пива валяется почти на краю, вот-вот скатится на пол, и прочитанная книга лежит не там, где должна. Неправильно, всё неправильно. Всё должно быть на своих местах. Чашку нужно помыть и вернуть на кухню, таблетки должны быть в аптечке в ванной, блокнот с ручкой — в ящике стола, пустая банка — в мусорной корзине, а книга на полке, в самом конце. Каменаши сжимает пальцы и разжимает. Сжимает и разжимает. Сжимает и разжимает. Он прибирает всю комнату. Он прибирает всю квартиру. Всё должно быть правильно. Всё должно быть на своих местах. Но отчего-то он чувствует: ничто теперь уже никогда не будет правильным. Аканиши давно привык к тому, что Каменаши возвращается домой, стоит им покинуть подъезд. «Я запер дверь?» «Да». «Я запер дверь?» «Да». «Я не запер дверь». Аканиши давно привык к тому, что посуду мыть надо сразу после приёма пищи. «Грязно». «Грязно». «Грязно». Аканиши давно привык, что в квартире всегда должно быть убрано, что коврик у двери нельзя сдвигать ни на миллиметр, что шторы всегда должны быть расправлены и с одинаковым количеством складок с каждой стороны. Аканиши давно привык, что Каменаши никогда не достаточно одного поцелуя: их должно быть чётное количество. Что к Каменаши нельзя прикасаться, предварительно не помыв руки. Что книги должны быть расставлены в алфавитном порядке и всегда быть на своих местах. Аканиши давно привык, и Каменаши привык тоже. Джин — единственный, к кому не противно прикасаться. Джин — единственный, после кого не хочется мыть руки. Джин — единственный, кто может оставлять на столе немытую чашку из-под кофе. Телефон лежит в кармане, и Каменаши всегда готов ответить на звонок. Он ждёт, когда Джин позвонит. Он ждёт, когда Джин прилетит в аэропорт и позвонит. Но он знает: никогда. Каменаши чувствует, что начинает сходить с ума. Очередной день, проведённый в одиночестве, и Каменаши ложится в кровать. «Я запер дверь?» «Я запер дверь?» «Я запер дверь?» «Я не запер дверь». Каменаши закрывает глаза. Каждую ночь перед сном он видит одно и то же. Одно и то же. Одно и то же. Аканиши, наконец, возвращается из Америки, и Каменаши встречает его в аэропорту. Он целует Аканиши в губы. И ещё раз. И ещё раз. И ещё раз. Он целует его в губы десять раз, он соскучился. Аканиши соскучился тоже. Он сжимает Каменаши в объятиях, Каменаши обнимает его в ответ. И темнота. Когда он начинает понимать, что произошло, незнакомые люди обнимают его за плечи и куда-то ведут. Они что-то говорят, но Каменаши не слышит: ему мерзко. Слишком мерзко. Повсюду грязь. Грязь. Грязь. Он ищет глазами Джина и падает на колени. Чужие руки всё ещё на его плечах, когда он видит перед собой каталку, полностью укрытую белой простынёй. «Последние новости на сегодня. Вчерашней ночью, в пять сорок семь утра два молодых человека попали в ДТП. Как сообщают источники, один из них, мужчина двадцати пяти-двадцати восьми лет, остался жив и отделался лишь незначительными травмами, второй скончался на месте… Сообщается, что...» Каменаши в ужасе распахивает глаза. Он всё ещё здесь, на кровати. Но Джина до сих пор нет. И уже никогда не будет. Каменаши проваливается в сон. Каменаши опять снится то же самое. Пять сорок семь. Ночь. Мокрая дорога. Грузовик навстречу. Отказавшие тормоза. Чужие руки на плечах, перед глазами - каталка, полностью укрытая белой простынёй. Утром на столе стоит чашка с недопитым кофе, целая пачка таблеток и маленький блокнот с ручкой. Пустая банка пива валяется почти на краю, вот-вот скатится на пол, и прочитанная книга лежит не там, где должна. Аканиши тщательно, почти с остервенением моет руки. Он выключает воду, но думает, что руки недостаточно чистые. Он моет их ещё раз. И ещё раз. И ещё раз. Аканиши идёт в спальню, ложится и закрывает глаза. Джин всё ещё здесь, на кровати. Но Каменаши до сих пор нет. И уже никогда не будет.