Worth the Wait

1. 15 лет Впервые Шота целуется с Хизаши по чистой случайности. На самом деле, это даже сложно назвать поцелуем. Больше похоже на очень хреновую сцену из седзе манги. - Как же я ненавижу все это, - жалуется Хизаши, неуверенно ступая по заледенелой дороге. – Ну почему нельзя было отправить нас на какой-нибудь полигон с горящей лавой, например? - Знаешь, по-моему, тебя сюда и послали, потому что ты вечно торопишься, - Шота плетется следом за Хизаши, радуясь, что его ботинки не так уж сильно скользят. На самом деле он согласен с Хизаши. Симуляция спасательной операции на полигоне с ледяным ландшафтом – хреновая затея, особенно, если учесть, что их причуды совсем не подходят для такого рода геройства. В конце концов, он не может стереть причуду, которой нет, а у снежной бури ее точно нет. Он понимает всю необходимость таких тренировок, но это вообще-то не значит, что они должны ему нравиться. - Увоу, - вскрикивает Хизаши, поскальзываясь на льду. Шота дергается, готовый поймать его, но, к счастью, Хизаши удается устоять на ногах. Он вздыхает с некоторым облегчением и снова расслабляется. - Пронесло, - говорит Хизаши, улыбаясь Шоте. Однако, стоит только Хизаши обернуться, один из его ботинок теряет устойчивость, и он поскальзывается вновь. Инстинктивно Шота бросается за ним, но тут же в полной мере осознает свою ошибку, когда рука Хизаши хватается за его собственную. Спина Ямады ударяется о лед с глухим стуком, и вслед за этим на него приземляется Шота. И в процессе их лица сталкиваются. По-другому, на самом деле, и не скажешь. Рот Хизаши приоткрыт, а зубы буквально вжаты в губы Шоты. На языке отчетливо ощущается привкус крови, и, пытаясь сориентироваться, они так и продолжают лежать, не отлипая друг от друга. Когда они наконец приходят в себя, Шота подрывается с места, отползая от Хизаши, его колени скользят по льду, и он снова заваливается на задницу. Шота трет губы тыльной стороной ладони и всеми силами пытается теперь не краснеть. На руке остается кровавый след, и он облизывает верхнюю губу, нащупывая небольшую ранку, оставленную зубами Хизаши. - Ох, - хрипит Хизаши, он все еще не может восстановить дыхание после падения. – У меня во рту кровь. Почему у меня во рту кровь? - Она моя, - сухо отвечает Шота, придвигаясь к Хизаши чуть ближе, чтобы убедиться, что тот в порядке. Хизаши замолкает на пару секунд. - Знаешь, в аниме обычно в таких ситуациях крови не бывает, - говорит он, и Шота фыркает в ответ. - С каких пор аниме стало правдоподобной моделью жизни? – Шота вскидывает бровь, глядя на него. - Ладно, возможно, в этом есть смысл, - Хизаши продолжает лежать на льду и все еще не предпринимает никаких попыток встать. – Если бы мы были в аниме, я бы распсиховался, что ты украл мой первый поцелуй. - Первый поцелуй? – непроизвольно повторяет за ним Шота. Учитывая, что почти все девушки в UA по уши влюблены в Хизаши, Шота был уверен, что тот уже целовался, по крайней мере, хотя бы раз. - Ага, теперь ты должен ответить за это и просить у моих родителей благословения на брак, - говорит Хизаши. – Я научу тебя подписываться как Ямада. - Почему я? – жалуется Шота. – Ты меня уронил, и это был и мой первый поцелуй тоже. - Что, серьезно? – моргает Хизаши. - Ты только что сам сказал, что это был твой первый поцелуй. Не смей критиковать меня, - Шота чувствует, как его щеки начинают гореть еще сильнее. - Знаешь, может, мы вообще не будем считать это за поцелуй? – Хизаши наконец принимает сидячее положение. И вздрагивает, потирая спину. Как подсказывает Шоте опыт, завтра там будет огромный синяк. – Ну, то есть поцелуи не должны быть кровавыми. Может, давай просто сделаем вид, будто ничего и не было. Шота, если честно, не особо уверен, что из этого что-то выйдет, но все же отвечает: - Конечно. Теперь поднимайся – мы и так потеряли слишком много времени. Наверное, последние остались. А вечером того же дня Шота подвисает и бесцельно разглядывает потолок в попытке уснуть, непроизвольно водя языком по ранке на верхней губе. И вообще-то он соврет, если скажет, что никогда не думал о поцелуях с Хизаши, и, хотя сегодняшняя ситуация была далека от идеала, это было уже что-то. Вот только в груди как-то неприятно ноет теперь из-за слов Хизаши, но чего он ожидал вообще. Кто захочет, чтобы его первым поцелуем было случайное столкновение ртов, особенно с его неловким, антисоциальным лучшим другом. Продолжая пялиться в потолок, Шота все думает и думает об их первом поцелуе. Но чего Хизаши не знает – не причинит ему вреда.

---

2. 17 лет Когда Хизаши, не принимая никаких возражений, сообщил, что они оба идут на вечеринку, Шота не сомневался – нечто такое просто должно произойти. Больше всего на таких сборищах Шота ненавидит игры. В детстве с ними не было проблем, потому что, ну, играли обычно в «прятки» или «охоту за мусором». И в последней он вообще-то был очень даже хорош. В «бутылочке», между тем, преимуществ у него нет никаких. - Брось, ты просто обязан сыграть, - умоляет Хизаши, пытаясь усадить Шоту рядом с собой в круг. – Будет весело! - У нас с тобой слишком разное представление о веселье, - ворчит Шота, скептически оглядывая остальных игроков. Есть парочка нормальных, конечно, но ему все равно не избавиться от желания вымыть рот с мылом, если он поцелует кого-нибудь из них. - Пожалуйста? – говорит Хизаши, и его солнцезащитные очки сползают достаточно низко, чтобы Шота мог вкусить всю силу его щенячьих глазок. - Ну же, Ямада! – кричит Кайда с другой стороны круга. – Хорош флиртовать со своим парнем и крути уже давай! Хизаши на нее не реагирует, он все еще полностью сфокусирован на Шоте. В конце концов он тяжко вздыхает и плюхается на пол рядом с Хизаши, надеясь, что никто не заметит его раскрасневшихся щек. - Надеюсь, мне не попадется Кайда, - шепчет Хизаши Шоте, прежде чем взяться за бутылку. И этого хватает, чтобы вызвать легкую улыбку на его устах. Шота чувствует некоторое волнение, наблюдая за движением бутылочки. За последние пару лет он научился жить со своей влюбленностью в Хизаши, но вот смотреть на то, как его целует чужой человек, он бы навряд ли смог. Вообще-то Хизаши даже с кем-то там встречался, но, честно говоря, Шота никогда их не видел вместе, потому что дольше пары недель эти отношения не длились. Бутылочка, наконец, останавливается на Ииде Тенсее. Хизаши расплывается в улыбке и встает, чтобы пройти к нему. В конце концов все выглядит не так ужасно, как Шота себе представлял. Никакого намека на чувственность – Хизаши просто обхватывает руками лицо Тенсея и впивается смачным, чрезмерно драматичным поцелуем в его губы. По комнате разносится свист, и Хизаши торжественно поднимается, подмигивая остальным игрокам. - Твоя очередь, Шота, - говорит Хизаши, присаживаясь на свое место. Нехотя Шота берется за бутылку. И, пока она крутится, Айзава молится, чтобы та остановилась на ком-то нормальном, типа Секиджиро или снова Тенсее. Но, остановившись, она указывает на Хизаши. Кайда буквально взвывает. И Шота жалеет, что даже вполовину не так хорош в актерстве, как Хизаши, чтобы тоже поцеловать его шутливо, словно это вообще ничего не значит. Вместо этого он придвигается ближе, и совсем мимолетно касается своими губами его, так, что едва ли это вообще можно назвать поцелуем. - Эй! Так разве целуются? – звучит голос Кайды по ту сторону круга. – Поцелуй его по-настоящему – не как свою бабулю. - Ты целуешь свою бабушку в губы? – отвечает Хизаши, и по комнате разносится чужой смех. Он вновь поворачивается к Шоте. – Ты не обязан – Но прежде, чем Хизаши успевает договорить, Шота пересаживается к нему на колени и вновь целует его – по-настоящему в этот раз, осмелевший и раздраженный из-за комментария Кайды. Он вообще-то не особо знает, что делать, ведь почти-целовался лишь единожды, но, повинуясь инстинкту, Шота запускает руку в волосы Хизаши и мягко прикусывает его нижнюю губу. И видимо, инстинкты не обманывают его, потому что он слышит, как Хизаши издает слабый удивленный стон. Шота наконец разрывает поцелуй, и губы Хизаши выглядят теперь такими раскрасневшимися и припухшими, а его яркие зеленые глаза за очками смотрят на него с настоящим изумлением. - Довольна? – спрашивает Шота, бросая жесткий взгляд на Кайду, и сползает с колен Хизаши обратно на свое место. - Эм, ну, да, - отвечает она, и, кажется, удивляется почти так же, как и сам Хизаши. - Хорошо, - фыркает Шота, всеми силами пытаясь игнорировать бешеное сердцебиение. – Кто следующий? К концу вечеринки он целуется еще с двумя – не с Кайдой, слава Богу – и больше не пытается отделаться легким целомудренным поцелуем, хотя и не усердствует так же, как с Хизаши. На самом деле он даже чувствует себя чуть свободнее, целуя людей вот так – без обязательств. - Слушай, - говорит Хизаши, когда они идут домой с вечеринки, и путь их освещают лишь тусклые уличные фонари и полная луна. – Извини за Кайду. И за то, что заставил играть. Я не думал... - Хизаши, - Шота вздыхает, перебивая его. – Ничего страшного. Я бы не стал этого делать, если бы не хотел, этот поцелуй все равно ничего не значил. Ну, и мне даже было весело в конце. - Тебе было весело целоваться с Сакакибарой и Йошидой? – Хизаши кажется удивленным. - Ну, целовались они всяко лучше тебя, - Шота ухмыляется самыми краешками губ. Вообще-то это ложь, но Хизаши вдруг распаляется. - Эй! Так нечестно – первый поцелуй был слишком короткий, и я не был готов! Я точно целуюсь куда лучше, чем Йошида. И Шота почти готов сказать «докажи», но в итоге всего лишь насмешливо хмыкает. Дома он вновь и вновь воспроизводит сцену поцелуя в голове, пока наконец не засыпает. Ну, даже если их почти-поцелуй в первый год обучения и не считается, то теперь все равно его первый поцелуй остается за Хизаши.

---

3. 22 года. Рождество. Шота вообще-то не очень любит праздники. К тому же почти все его романтические отношения длятся не так уж долго, чтобы отмечать Сочельник вместе, поэтому, чаще всего, он проводит эту ночь на любой вечеринке, куда Хизаши его только может затащить. (И пытается не задумываться о том, что проводит этот семейный праздник в компании человека, в которого влюблен вот уже восемь лет.) Тем не менее кто-то в UA все же ощущает праздничное настроение. До Рождества еще целая неделя, а коридоры уже украшены: всюду электрические гирлянды, мишура и наклейки с оленями. И омела. Веточка висит прямо в проходе в учительскую. Шота не уверен, повесил ли ее сюда один из преподавателей или учеников, но Немури расхохоталась, увидев это, и настояла на том, чтобы оставить ее. Честно, иногда Шота просто ненавидит своих коллег. Впервые с тех пор, как Шота стал преподавателем в UA в этом году, он сожалеет, что работает тут с Хизаши. Ему приходится полностью изменить личное расписание, чтобы не столкнуться с ним в проходе. И хотя пока что ему удавалось отделаться всего лишь поцелуем в щеку от Исцеляющей Девочки и в лоб от Тринадцатого, он более чем уверен, что Немури будет достаточно жестока, чтобы принудить его поцеловаться с Хизаши по-настоящему. Но не то чтобы он не хочет целоваться с ним. Проблема скорее в том, что он хочет этого сильнее, чем вообще-то следует. Тем не менее, избегая Хизаши, он только сильнее приближает неизбежное. - Эй, Шота, готов идти? – спрашивает Хизаши, заглядывая в учительскую. Сидя за своим столом, Шота мельком замечает, с какой довольной ухмылкой смотрит на него Немури. И далеко не в первый раз сожалеет о том, что когда-то рассказал ей о своих чувствах к Хизаши. Немури все кажется, что его любовь взаимна, поэтому она буквально умоляет его сделать первый шаг. На самом деле, Шота уверен, большая часть ее идей относительно «признания» приведут лишь к тому, что ему просто разобьют лицо. - Мне нужно закончить тут кое-что, - отмахивается Шота, не отрываясь от эссе, которое он все это время проверяет. – Не жди меня. Встретимся у тебя дома. - Да нет, мне не сложно подождать, - говорит он, и Шоте приходится сдержать стон разочарования, когда Хизаши проходит в комнату. - Хорошая попытка, Шота, - подмечает со своего места Немури, еще больше ухмыляясь. Шота лишь молча смотрит на нее в ответ. - Что? – Хизаши хмурится, уголки его губ непроизвольно ползут вниз. И это выражение на его лице кажется таким раздражающе привлекательным. - Шота чуть ли наизнанку не выворачивается, лишь бы не столкнуться с кем под омелой, - усмехается Немури. Ну, по крайней мере ей хватило такта не говорить, что Шота избегает столкновения именно с Хизаши. - Серьезно? – смеется Хизаши. – Наши первые три поцелуя были так ужасны? - Я думал, мы решили, что первый не в счет, - Шота всеми силами старается игнорировать слегка горящие щеки. - Да, конечно, да, - отвечает Хизаши, голос его отчего-то звучит немного подавленно, и Шота хмурится. Он буквально ощущает, как заинтересованно смотрит на них Немури через всю комнату, но, к счастью, ни о чем не расспрашивает. Может, он и рассказал ей про чувства к Хизаши, вот только про поцелуи умолчал. Они кажутся чем-то интимным, даже если второй и третий кто-то видел, и вообще-то теперь он не может не ненавидеть их всех за это. - Ладно, - Шота вздыхает, собирает бумаги со стола и встает. – Давай уже поскорее покончим с этим. - Знаешь, я просто не могу позволить тебе страдать от этого жгучего желания поцеловаться с таким прекрасным и удивительным человеком как я, - фыркает Хизаши, проходя вслед за Шотой к дверному проему. - Ага, а еще скромным, - говорит Шота, ухмыляясь уголками губ. - Ты так груб со мной, - вздыхает Хизаши чрезмерно драматично. – Теперь целуй мое бо-бо. - Думаю, это работает только на незначительные физические повреждения, не эмоциональные, - фыркает Шота, проходя в проем, под омелу. И снова пытается не обращать внимания на учащенное сердцебиение, стоит ему только встретиться взглядом с яркими зелеными глазами. - Говорю же, так груб, - продолжает ныть Хизаши. Шота закатывает глаза, но подается вперед и прижимается своими губами к губам Хизаши. На секунду он замирает, словно и не ожидал вовсе, что Шота всерьез поцелует его вместо того, чтобы уйти, списав всю ситуацию на чистый идиотизм. Тем не менее, спустя пару секунд, он расслабляется и поддается ему навстречу. Поцелуй выходит целомудренным. И раз уж никто на них не давит, как тогда при первом поцелуе во время игры в «бутылочку», он еще и недолгий. Но в момент, когда Шота разрывает поцелуй, он готов поклясться, на секунду ощущает, как Хизаши тянется вслед за его губами, словно желает большего. - Вот, - говорит Шота и проходит в коридор, усиленно игнорируя легкое покалывание на губах после их поцелуя. – Запомни его на следующие пять лет. - Ты уже планируешь наш следующий поцелуй? – шутит Хизаши, догоняя Шоту в коридоре. Но он не видит его улыбки, думает лишь о том, не перегнул ли палку этим поцелуем. - Это ты виноват во всех наших поцелуях, - фыркает Шота. - Эй! – Хизаши краснеет. – Не правда! Это ты каждый раз целуешь меня, не наоборот! - Ты виноват в сложившихся ситуациях, - возражает Шота. – Ты упал на льду и потянул меня за собой, заставил играть в «бутылочку» и вот сейчас не понял моего намека, когда я просил не дожидаться меня. - Ладно, возможно, в этом есть смысл, - отвечает Хизаши, покусывая нижнюю губу. И Шота понимает, что засмотрелся на него, вспоминая поцелуй и его раскрасневшиеся, припухшие губы там, на вечеринке, еще в школьные годы. - Если бы ты целовал меня чаще, я бы подумал, что у тебя есть чувства ко мне, - говорит Шота, пытаясь свести все в шутку, но отчего-то ему кажется, что Хизаши немного напрягается. - Ага, это было бы нелепо, да? – смеется Хизаши, и Шота улавливает что-то странное в его тоне, но не может понять что именно. – Не волнуйся, я подожду еще пять лет, прежде чем снова пытаться поцеловать тебя. Вообще-то Шота думает, что не смог бы целоваться с Хизаши чаще, продолжая притворяться, что ничего к нему не испытывает.

---

4. 25 лет. Хизаши не ждет еще пять лет. У Хизаши двадцать пятый день рождения, и он, как и всегда, настаивает на том, чтобы обойти почти все клубы и бары в округе. Шоте подобные заведения не нравятся – он предпочитает выпивать в маленьких тихих ресторанах – но сегодня он потворствует ему. И вновь проводит ночь, пытаясь не пялиться на всех тех людей, что флиртуют с Хизаши. Вечер завершается тем, что он тащит на себе Хизаши к нему домой, и, ну, по крайней мере, ему не приходится видеть, как тот уходит с кем-то другим под ручку. - Шота, - мычит Хизаши, опаляя нежную кожу на шее Шоты своим горячим дыханием. – Шотаааа. Шота не отвечает, вместо этого возится с ключами от квартиры Хизаши. На самом деле он старался не пить много, чтобы быть в состоянии привести их обоих домой, но сегодня он пьян сильнее обычного. Смотреть на танцующего и флиртующего Хизаши тяжело, так что он пил и пил, чтобы отвлечься. - Шота, - повторяет Хизаши, когда дверь его квартиры наконец открывается. - Что? – Шота вздыхает, перехватывает тело Хизаши покрепче и входит в квартиру. - Сегодня мой день рождения, - говорит Хизаши, и Шоте приходится сдержать очередной вздох. Он пьян, конечно, но все еще слишком трезв для того, что там Хизаши вообще пытается ему сказать. - Да, твой день рождения, - отвечает Шота и продолжает тащить Хизаши до его спальни, осторожно маневрируя между мебелью. На самом деле он уже готов бросить его на кровать и остаться тут спать на диване. - Мой день рождения, - Хизаши поворачивает голову и сильнее вжимается носом в шею Шоты. – Ты должен мне подарок. - Я уже подарил тебе наушники, - напоминает ему Шота, отодвигая дверь спальни плечом. – Синие, помнишь? - Оу, - расстроено отвечает Хизаши. – Да. Я помню. - Ладно, - тяжко вздыхает Шота, он вообще-то совсем не умеет сопротивляться Хизаши. – Чего еще ты хочешь? - Я хочу поцеловать тебя, - бормочет Хизаши, и Шота замирает. - Хизаши… - теперь он ощущает внезапно накативший дискомфорт от излишней физической близости с Хизаши. - Много думал об этом, - голос Хизаши звучит чуть приглушенно, он все еще жмется лицом к его шее. – Потому что я не… Ты так и не узнал. - Не узнал чего? – Шота, кажется, чувствует, как сердце уходит в пятки. - Что я хорошо целуюсь, - бормочет Хизаши. – Ты целуешь слишком быстро. Шота тяжело вздыхает. Да, стоило догадаться, ничего серьезного, Хизаши просто нужно доказать что-то там самому себе. Но вместе этого он, на какую-то идиотскую миллисекунду, вдруг подумал, что, может, его чувства взаимны. - Ты пьян, Хизаши, - говорит Шота, затаскивая Хизаши на кровать. - Я не собираюсь целоваться с тобой. - Сегодня мой день рождения, - протестует Хизаши, прежде чем Шота бесцеремонно скидывает его на постель. - Вот именно поэтому я и не буду целоваться с тобой, - говорит Шота. Хизаши, кажется, даже не сразу понимает, что лежит теперь не на чужом плече. – Ты пожалеешь об этом с утра. - Пожалуйста? – Хизаши с трудом принимает сидячее положение и хватается за запястье Шоты, не позволяя тому уйти. Тепло от пальцев Хизаши заставляет его кожу покрыться мурашками, и он колеблется. Ему всегда было сложно сопротивляться, когда Хизаши смотрел на него своими красивыми зелеными глазами, а сейчас они, такие большие, умоляющие, кажется, давят на него всеми силами. И, кажется, Шота даже пьянее, чем ему казалось, если вообще размышляет над тем, чтобы поцеловать Хизаши. - Один поцелуй, - он наконец отвечает. – И не вздумай потом жаловаться. Где-то на задворках сознания он думает, что идея просто ужасная – вкусить самую малость того, о чем он мечтает больше всего – это ведь только ухудшит его положение, особенно при условии, что Хизаши вообще-то ему не принадлежит; но он просто закрывает на все это глаза. Хизаши сидит прямо перед ним и умоляет о поцелуе, такому Шота точно не может сопротивляться. Он наклоняется, чтобы кратко поцеловать его, но, как только их губы соприкасаются, Хизаши отвечает на поцелуй жадно, углубляя его сильнее, чем Шота мог когда-либо себе позволить. Он не сдерживает короткий удивленный стон, который Хизаши воспринимает как разрешение и проникает языком в чужой рот. Шота ощущает, как пальцы Хизаши путаются в его волосах, и желание сохранить остатки целомудрия утопает в дымке горячего вязкого наслаждения. Но Шота разрывает поцелуй, чувствуя, как Хизаши запускает руку ему под рубашку, скользя теплой ладонью по его обнаженной коже. - Один поцелуй, - напоминает Шота, пытаясь игнорировать свое тяжелое дыхание. – Всего один. Честно говоря, этот один поцелуй можно и за пять считать, если учесть, сколько он вообще длился, но что сделано, то сделано. Лучше он прекратит все это поздно, чем никогда. - Ммм, - бормочет Хизаши, зарываясь лицом в шею Шоты. – Снова ждать пять лет. - Иди спать, Хизаши, - вздыхает Шота, игнорируя факт того, насколько Хизаши уверен в неизбежности следующего поцелуя. - Ночи, Шота, - отвечает Хизаши, но так и не пытается перелечь на кровать. Шота немного раздраженно вздыхает и аккуратно отталкивает Хизаши, укладывая его на простыни. Он стягивает с него ботинки и накрывает, прежде чем вернуться в гостиную и рухнуть спать на диван. И надеется, что Хизаши не возненавидит его утром. (На следующий день Хизаши даже не упоминает их поцелуй, так что Шота полагает, что он просто забыл о нем.)

----

5. 30 лет. Каждый сантиметр тела Шоты болит. Он понятия не имеет, какой сегодня день или сколько уже вот так лежит, выпадая из реальности вновь и вновь, но ему кажется, что просто хренову вечность. Трудно думать о чем-то, кроме пульсирующей боли в голове, в руках или в животе, он не может сосредоточиться, все мысли, словно песок, утекают сквозь пальцы. Иногда ему слышатся чьи-то разговоры и намек на чей-то приглушенный голос, который временами вторгается в его затуманенное сознание. Пару раз, кажется, он чувствует чужое прикосновение, ощущает, как его руку мягко сжимают или убирают волосы с лица. В конце концов становится легче. В голове все еще плывет, словно сознание утопает в тумане, но он уже может слышать обрывки слов, а еще свое имя от Хизаши раз или два. Потому что, конечно, Хизаши сидит рядом с ним, держит его руку и произносит какие-то ободряющие слова. - Ну же, Шота, - он слышит, как бормочет Хизаши, сжимая его руку чуть крепче. – Просыпайся. Спортивный фестиваль уже близко, ты нужен своим студентам, должен сидеть там на трибунах и притворяться, что тебе плевать. Хизаши замолкает на долгие минуты. И Шота вдруг ощущает легкое прикосновение чужих губ ко лбу. - Пожалуйста, просыпайся, - шепчет Хизаши, и его голос, кажется, дрожит. В ответ Шота слабо стонет и затем, спустя мучительные секунды, все же открывает глаза. Ему требуется больше времени, чем обычно, чтобы сфокусировать зрение, хотя изображение так и не становится полностью четким. Наконец, когда он переводит взгляд на Хизаши, ясно видит облегчение на его лице. - Шота! – восклицает Хизаши, широко распахнув глаза. – Ты очнулся! - Что случилось? – стонет Шота, медленно подмечая, что добрые 80% его тела покрыты бинтами. В ответ на вопрос глаза Хизаши словно темнеют, и выражение его лица ожесточается так, как Шота не видел уже очень и очень много лет. - Ты помнишь атаку на USJ? – спрашивает Хизаши, и поток информации врывается в сознание Шоты: злодеям каким-то образом удалось проникнуть на территорию школы и атаковать студентов, пока он всеми силами пытался их остановить. - Они… - Шота старается не вспоминать испуганное лицо юной Тсую Асуи, когда злодей с разрушительной причудой напал на нее. - Все в порядке, - отвечает Хизаши, прежде чем Шота успевает полностью озвучить вопрос. – Мидория снова к херам сломал ноги, но его уже излечили, а больше никто и не пострадал. Крутые у тебя детишки, Шота. И Шота чувствует накрывающую его волну облегчения. - Мне так жаль, что я не пришел раньше, - Хизаши вновь чуть крепче сжимает руку Шоты. - Не твоя вина, - фыркает он. – Кто-то блокировал сигналы наших телефонов. Ты не мог знать. - Да, но просто… - Хизаши тяжело вздыхает. – Я должен был быть там. - Неужели ты забыл все, чему нас учили в старшей школе? – хмыкает Шота, хотя сам отлично знает, будь Хизаши на его месте, он бы сказал – по крайней мере, думал – точно так же. – Ты не можешь спасти всех. - Да, - повторяет Хизаши, и его голос звучит подавленно. – Да, я знаю. Просто – никогда меня так больше не пугай. Там, на мгновение, мне показалось, что ты умер. - Знаешь ли, обещать не могу, - ворчит Шота. – Но я попробую. - Я большего и не прошу, - отвечает Хизаши, мягко поглаживая большим пальцем тыльную сторону ладони Шоты. Шота не знает, делает ли это Хизаши осознано – касается его вот так. Он всегда был тактильным человеком, но обычно ограничивался тем, что клал руки ему на плечи или прислонялся коленями, когда они сидели рядом. Держаться за руки – это нечто новое, а поцелуй в лоб – Шота понятие не имеет, как с этим быть. Конечно, сейчас он так тяжело ранен впервые за долгое время, и, быть может, как никогда прежде. Нет ничего удивительного в том, что Хизаши теперь, кажется, отчаянно цепляется за него. Наверное, он просто слишком замечтался, проецируя через этот краткий целомудренный поцелуй свои собственные желания. В конце концов, будь его догадки правдой, момента лучше для любовного признания уже и не найти.

----

+ 1. Новый Год. И это – один из немногих любимых праздников Шоты, в большей степени потому, что он проводит его с семьей Хизаши. Его стали стабильного приглашать каждый год еще с шестнадцати лет, чтобы он мог отпраздновать с Хизаши, а не в полном одиночестве, потому что его отец уехал на фотосессию в Новую Зеландию. - Ты так медленно ешь, - вздыхает Хизаши, наклоняясь ближе, чтобы заглянуть в наполовину полную чашу собы Шоты. – Таким темпом ты только к полуночи закончишь. - В отличие от некоторых, мне нравится есть достаточно медленно, чтобы распробовать вкус еды, - фыркает Шота и кладет в рот очередную порцию лапши. - Шота-кун может есть столько, сколько ему хочется, - отмечает Ямада Томико с другой стороны стола, насмешливо улыбаясь. - Кохаку* начнется через десять минут, - отвечает Хизаши, негодуя. Что, к слову, заставляет Шоту ускориться. Вообще-то его не особо интересует сам конкурс, но каждый раз, когда они смотрят его вместе на Новый Год, он оказывается зажат между спинкой дивана и Хизаши. Шота расслабляется, ощущая теплоту его крепкого тела, и, если быть честным, к концу смотрит уже не в экран телевизора, а на него. Хизаши выглядит очень мило, когда так сильно увлекается конкурсом, продолжая комментировать шоу на протяжении почти всех четырех с половиной часов. В итоге он доедает собу за две минуты до начала. Хизаши практически сгорает от нетерпения, и Шота закатывает глаза, но садится рядом с ним на диване, устраиваясь поудобнее. Родители Хизаши уже сидят в своих креслах, держась за руки. И, кажется, Шота должен посчитать эти слащавые сантименты тошнотворными, но вместо этого он думает, что это просто… мило. Родители Хизаши смотрят конкурс с ними первые пару часов, обсуждая с Хизаши сложные костюмы и танцевальные программы. И в итоге, заявляя о том, что пора бы им спать, не молодые ведь, уходят, оставляя Хизаши и Шоту наедине. - Эй, - тихо говорит Хизаши, и Шота понимает, что успел задремать, привалившись к плечу Хизаши. – Шоу почти закончилось. - Гм, - бормочет сонно Шота, уставившись в экран телевизора. Оба молча наблюдают за подсчетом голосов, и Хизаши негромко радуется, когда красная команда обходит белую. Шоу завершается за пятнадцать минут до полуночи, оставляя этих двоих смотреть на часы. - Шота, - говорит Хизаши, когда горящие красные цифры на электронном табло с 11:45 меняются на 11:46. – Ты знал, что в некоторых западных культурах принято целоваться под бой курантов? - Зачем? – фыркает Шота, игнорируя учащенное сердцебиение при мысли об очередном поцелуе с Хизаши. - Ну, тебя ждет год одиночества, если не поцелуешь кого-нибудь, - пожимает плечами Хизаши, хотя голос его звучит немного странно. - Выглядит, как хорошая возможность поцеловать кого-то и потом долго сожалеть, - говорит Шота, глядя, как на часах 11:49 сменяется 11:50. - Да, возможно. На мгновение они оба замолкают. - Но, знаешь, вообще-то ты пообещал мне поцелуй раз в пять лет, - говорит Хизаши, и Шота переводит взгляд от часов на него, пытаясь сообразить, шутит ли тот. - Ты уже потратил его, - наконец говорит Шота, заставляя Хизаши нахмуриться. И пока часть его хочет найти оправдание – любое – чтобы поцеловать Хизаши, мысленно Шота понимает, что это лишь сильнее ранит его самого, позволь он Хизаши снова целовать его так, будто это вообще ничего не значит, будто ему просто скучно, и он хочет проверить идиотское западное суеверие. - В смысле? Когда? – Хизаши озадаченно хмурится. - После инцидента в USJ, - отвечает Шота. – Ты поцеловал меня в лоб. - Я… ты был в сознании тогда? – бормочет Хизаши, слегка краснея. - Был, - фыркает Шота. - То есть, это считается? – спрашивает Хизаши, глядя на Шоту своими этими большими зелеными глазами. – Это был просто поцелуй в лоб. Я так бабушку целую. - Ты правда так сильно хочешь этого? – Шота косится на него. - Я говорю, что, может, нам просто стоит проверить это суеверие, понимаешь? – Хизаши снова пожимает плечами. – Не то чтобы мы раньше не целовались из-за всяких традиций. Это ведь никому не навредит. И вообще-то Шота думает, что навредит, да еще как. - Я не верю в суеверия, - наконец отвечает Шота. Красные огни на часах перестраиваются с 11:55 на 11:56. Хизаши молчит некоторое время, но в итоге признает: - Что, если это было просто оправданием? Шота смотрит на Хизаши, пытаясь осмыслить его вопрос. - Тогда, - неспешно отвечает Шота. - Может, я дам тебе второй шанс в этом году. И Хизаши распахивает глаза шире, очевидно удивленный ответом Шоты. Он наклоняется и прижимается своими губами к губам Шоты мягко и нежно. Это не быстрый поцелуй – как тот, что под омелой, - не тот отчаянный, как тогда, на двадцать пятый день рождения Хизаши. Он медленный и сладкий, и, когда Хизаши прикасается рукой к щеке Шоты, осторожно огладив большим пальцем его шрам, Шота не может не плавиться от этих ощущений. Но Хизаши разрывает поцелуй слишком скоро. - Еще не полночь, - говорит Шота, глядя на часы, показывающие 11:58. - Ну вот, теперь придется ждать еще пять лет, чтобы поцеловать тебя, - говорит Хизаши, и его губы расплываются в скромной, теплой улыбке. – Похоже, я все же проведу этот год в одиночестве. - Ты будешь менее одинок, если я поцелую тебя снова? – спрашивает Шота, глядя прямо в эти яркие зеленые глаза. Хизаши нервно облизывает губы. - Зависит от того, значит ли для тебя этот поцелуй что-нибудь. Потому что, я уверен, если нет, то я буду еще более несчастен. Шота придвигается и целует его вновь, в момент, когда на часах 11:59 сменяется на 12:00. И, разрывая поцелуй, говорит: - Я люблю тебя. - Я… серьезно? – ошеломленно спрашивает Хизаши. - Это не совсем то, что я хотел услышать в ответ, - отвечает сухо Шота. Глаза Хизаши округляются, и он выпаливает: - Я тоже тебя люблю! Я просто – знаешь, тебя иногда очень сложно понять, а мои чувства к тебе более очевидны… - Не очевидны, - перебивает Шота, заставляя Хизаши чуть нахмуриться. – Тебя тоже сложно понять. Хизаши моргает. - На мой двадцать пятый день рождения я буквально умолял, чтобы ты поцеловал меня, - скептически отвечает Хизаши. - Я даже не знал, помнил ли ты об этом, - отвечает Шота. – Ты никогда не говорил про тот поцелуй. - А что я должен был сказать? – спрашивает Хизаши. – Что я пытался предложить тебе встречаться, пока был пьян? Да я всю неделю провел, думая, что ты скажешь, что мы больше не друзья или типа того. Шота думает, что ладно, возможно, в этом есть смысл. - Ну, - говорит наконец Шота. – Думаю, нам нужно нагнать пару-тройку поцелуев теперь. - И больше никаких интервалов в пять лет? – спрашивает Хизаши, расплываясь в улыбке. И в ответ Шота вновь целует его.