рассказать бы кому-то, каков был этот пират

О пирате рассказ этот будет. Хватило б слов. В жизнь ворвался мою он весьма нежданно Да и вел себя постоянно странно, Был ужасным, но лучшим, как герой из снов. Да, висело на нем грехов непочатый край, Да, бывало, влипал в серьезные переделки, Частью жизни разгульной его были перестрелки, Шрамов и историй о них хоть отбавляй. И протезы его скрежетали да лязгали, как сатана, Пах машинным маслом он, сталью горячей, ромом. Мне хотелось кричать, разразиться громом, Когда понял я: душа ему продана. Как он рвал револьвер из-за пояса — не описать! Поправлял лишь одну на руке манжету из кружев… Я любил горячо и страстно, Джон так мне нужен, Но в свое время я не знал, как ему сказать. Старый волк пророчил мне будущее, свет в парусах, Вместе с ним я готов был на все, совсем без шуток. Я кричал ему вслед, он не слышал: «Вернись, ты, ублюдок!» Но его силуэт растворялся в утренних небесах. Рассказать бы кому-то о том, как нашли мы клад, Затерявшуюся планету, сокровища капитана Флинта, Как стелился я перед ним, перед хитрым флиртом. Рассказать бы кому-то, каков был этот пират. Невозможно было просто понять кто он есть За крепчайшей маской из блефа и злой ухмылкой, Даже взгляд часто был неприятно-зыбким, Перемены настроя не успели бы надоесть. Слишком загадочен, странен, временами невыносим, Разрывался на части из-за любой ошибки, Но хватало его теплой забавной улыбки — Даже без зуба он был неотразим. Капитан прирожденный, он вертел мною как хотел, Разжигая в душе ослепительный красный факел. Он хотел и пытался держать меня в вечном страхе, Я смеялся в ответ, притворяясь так, как умел. Джон умел разглядеть любого, как изнутри, Прочитал и меня, будто раскрытую книгу, Даже когда плел за спиной интригу, Перед ним корабль мой вставал на мели. Мне плевать было на эти его измены, На его гнусные и жестокие планы, Я простил бы все обиды и раны Потому, что был преисполнен веры. Веры в то, что сбежим мы вместе за горизонт, Что останется двое нас в хлипкой паршивой шлюпке, Наше счастье было бы в разделенной трубке, Мы смотрели бы вместе на алеющий небосвод. Он глаза открыл мне, осветил мне дорогу ввысь, Я нашел самого себя под его началом, Может быть, обладает Джон Сильвер даром, От которого жизнь и уверенность со дна поднялись. Я ушел бы, не думая, с ним, если бы мог. Киборг звал с собой, на охоту за приключениями, Я желал того. Но занялся сомнениями — Что же будет тогда? Волновал итог. Ведь он сам научил меня прокладывать курс, Несмотря ни на что не отступать от цели. Да, мы оба свободы хотели, Но я отпустил его, а сам держусь. Уверен, что мы еще встретимся, это точно! Я найду его, где бы он ни был и подойду. Он не сразу узнает меня и сначала я промолчу, А потом толкну в плечо, как бы не нарочно, Он воскликнет: «Джимбо, неужто ты?!» А я улыбнусь, поправляя китель. «Вот и ты, сердца моего похититель, Все те же гироскопы, шестерни и шрамов следы»…