Mad Hatter

My friends don't walk, they run. Они носятся по полям из роз. Можно делать это сколько угодно, изо дня в день. А я вместе с ними. Я никогда не вернусь. Они зазывают меня своими глазами. Зазывают собой. Они не хотят что бы я ушел от них. Он не хочет. We paint white roses red. Мы окрашиваемой его розы в красный. Каждый в свой неповторимый оттенок. Он выбирает мой, пробует его на вкус. Заедает все это месиво лепестками. Запивает моей кровью. По началу мне было больно. Но он сказал, что боль - это умора. Боль - это умора. Мы смеемся. Лезвия в его руках в виде треугольника. По началу это казалось мне чем-то знакомым. Он сказал, что это был лишь сон. Все, что было раньше - лишь глупый, бессмысленный сон. Ещё раньше, мне было больнее. Ему нравилась моя боль. Мои слезы, он купался в них. Сейчас мы смеемся. Боль - это умора. В его руках кровь на моих запястьях застывала бутонами роз. Он упивался ими. Он давал на пробу свою. And this dream, dream is a killer. Я никогда не проснусь, этот сон убийственен. Он оставит меня себе. Он хочет. I'm peeling the skin of my face Cause I really hate being safe The normal's, they make me afraid The crazies, they make me feel sane. Он сказал выбросить кепку. Он надел на меня свой цилиндр, он чудесен. Он чудесен. Остальные пугают меня. Он говорит, что нормальные хотят забрать меня. Сделать мне хорошо. Говорит, что хорошо, это когда я плачу. Говорит, что только с ним я не в безопасности. Не хочу быть в безопасности. Он сказал, что это не так как сейчас. Я не хочу уходить. Я боюсь нормальных. Я принадлежу ему. В розах. На столе для чаепития. В моей крови. Когда мы напиваемся с синей гусеницей. Он - синяя гусеница, он - мартовский заяц, он - шляпник. Он - это я. I'm nuts, baby, I'm mad, The craziest friend that you've ever had Ему нравиться, когда я называю его "папочка" Папочка любит когда я не в себе. Он сам безумен. Он сказал, что такого сумасшедшего друга у меня ещё не было. You like me best when I'm off my rocker Он любит меня за то что я - это он. Такой же безумец. Говорит, что лучшие люди такие. My brain is scattere С тех пор как я здесь, с самых лучших пор, в моей голове полнейший беспорядок. Но он любит меня за это. Папочка трахает меня нежно. Он любит мои стоны. Любит когда сминаю руками колючие кусты роз. Он целует порезы, он может заживить их одним движением. Но не будет. Он хочет бережно наматывать бинт и клеить пластыри. Говорит: "это так красиво, малыш" Говорит: "хочу заполучить всего тебя" Говорит: "я так сильно хочу тебя, еловое деревце" Skinny dip in rabbit holes for fun Доводит почти до эйфории, пляшет на грани моего разума. Заставляет/просит/приказывает плясать с ним на лезвии сознания. С одной стороны здравый смысл, с другой - его мир. Наш мир. И я прыгаю в его объятия. Мы падаем, словно в кроличью нору, просто забавы ради... Наши стоны разносятся по саду и разбиваются о его никем не видимые границы. You think I'm crazy, you think I'm gone So what if I'm crazy? All the best people are Мы сумасшедшие. Просто все лучшие люди такие. Мы снова кружим в танце. Наклоняется к самому уху и тихо, почти любовно шепчет: "Так не должно быть, малыш. Тебе пора проснуться" Папочка скидывает меня. Скидывает в другую от себя сторону. И лишь на секунду даёт рассмотреть себя снизу вверх, я ещё держусь пальцами за перевёрнутое вверх дном лезвие треугольника. "До встречи, малыш" Я падаю. Кардиограф медленно попискивает. В комнате слишком светло. Все отдаёт млечной белизной и по началу сосредоточиться очень и очень сложно. Увидеть можно лишь человека сидящего рядом с кроватью. Высокий блондин, спрятавший лицо в книге. Заслышав шорох он подорвался с места. Книга полетела на пол со шлепком ударившись о деревянный пол. Он обнимает парнишку в больничной рубашке. Обнимает, целует в губы, будто впервые. Сквозь цвета соломы волосы блондина мальчишка успевает рассмотреть длинный шрам, перечёркивающий всю его ладонь по горизонтали, он находиться прямо над линией жизни. Мальчик сжимает ладонь. Почти до крови, позже там останется еще четыре полукруглых шрама. А блондин шепчет: "я так скучал, сосенка" Слёзы скатываются по их лицам. У кого-то они льются из карих глаз, у кого-то из одного голубого. Они горячие, прозрачные, совсем непохожие на кровь, но у их происхождения есть одна общая черта: Они проливаются лишь для дорогих людей.