fifteen years old

      Холодный душ резко отрезвляет сознание парня, заставив прийти в себя. Юнги тряхнул головой в попытке отогнать прочь тяжёлые мысли, но это, увы, не особо помогло. Он лишь больше погрузился в раздумья, заново переосмысливая информацию и всё произошедшее за день. Если бы Хосок периодически не колотился в дверь, вереща о том, что Юнги слишком долго намыливает своё бренное тощее тельце, у него было бы куда больше времени на размышления. Ведь он действительно видел человека, похожего на…?       Юнги не помнит, на кого похож тот незнакомец. И вроде бы не помнит того человека. Память словно стёрла определённый эпизод из его жизни, оставив после себя лишь непонятные всплески эмоций, которых, между прочим, не было. До сегодняшнего дня.       Парень весь вечер проболтал с Хосоком в перерывах между видео-игрой и поеданием закусок, но Чон по-прежнему упорно утверждал, что никого не видел. А потом вообще запретил Мину поднимать эту тему в ближайшее время: — Я уже который раз «убиваю» тебя в игре, ну правда, Юнги-я! Сосредоточься ты, наконец! Но ведь не могло же показаться ему…? Юнги всё равно уверен в том, что действительно кого-то видел. Он в любом случае ещё слишком молод, чтобы сходить с ума. Но сейчас это, пожалуй, не так важно. Парни и не замечают, что за окном уже стемнело, а часы показывают одиннадцать вечера. — Хосок-а, мне домой пора… — грустно вздыхает парень. — Какой домой?! На улице темень! Ещё изнасилуют, не дай бог, — вспыхнул Хосок, ясно давая понять, что Юнги придётся остаться у него. Осознав всё сказанное, Хосок покосился на Юнги, уже будучи готовым к истерике второго, но ничего такого не произошло. Хотя фраза про изнасилование явно была лишней, и Мин даже нервно дёрнулся, но эти слова были достаточно убедительным и действенным аргументом против ночных похождений парня домой. Идти, конечно, всего лишь-то в соседний дом, но всем уже как-то очень сильно лень совершать лишние телодвижения. К тому же отличный повод потусоваться ночью. — Я отойду позвонить маме, — тихо произносит Мин на выходе из комнаты. Хосок лишь кивает, продолжая смотреть вслед парню. Мало ли что взбредёт в его голову. Тем временем Хосок кое-как убирается, находит новую футболку, которую любезно предоставляет другу под предлогом «в одежде спать не пущу», и ложится спать, пока Юнги снова моется в душе. — И что можно там делать столько времени… — Ты хочешь сказать, что мы будем спать вместе? — недоумевает Мин, увидев нагло развалившегося на кровати Чона. — Юнги-я, я же не замуж тебе выйти предлагаю, — сонно хмыкает, — а всего лишь лечь рядом со мной и проспать оставшиеся шесть часов. По-моему, вполне неплохое предложение, если учесть, что завтра в школу. Или ты хочешь не спать вообще? Мин бормочет что-то, что Хосок не может разобрать, но покорно ложится рядом и на удивление быстро засыпает. В общем-то Юнги не раз ночевал у друга, что естественно. Парень спит относительно спокойно. Может, потому, что хотя бы с Хосоком он чувствует себя в безопасности.

***

      Утро настало неожиданно рано. Однако Юнги впервые за долгое время проснулся в хорошем настроении. Это странно, что у него с утра такое отличное настроение, ведь обычно парень просыпается с огромным трудом и нехотя, буквально заставляет себя открывать глаза. Возможно, сегодняшний день будет хоть немного лучше, чем всегда?       Мальчишка лениво сползает с постели под шутки Хосока и также лениво умывается, будучи поторапливаемым, приводит себя в порядок и завтракает с Хосоком. Оказывается, тот вполне неплохо готовит, даже можно сказать хорошо. Не лучше мамы, естественно, но очень даже съедобно. Юнги застёгивает тёмную ветровку почти до подбородка и решает вместо линз сегодня надеть очки, которые по счастливой случайности оказались в рюкзаке. Очки помогают ему чувствовать себя… более защищённым. Закрытым. Настолько, чтобы никто не мог «заглянуть» в него. Тогда как в линзах он чувствует себя куда более уязвимым. Юнги вообще не любит зрительный контакт, не говоря уже о телесном, особенно с малознакомыми людьми, ведь считает, что люди, смотрящие в глаза, пытаются заполучить его доверие. Пожалуй, единственный, кому он позволяет такое, так это Хосок. Что, впрочем, ни разу не удивительно: лучший друг всё-таки.       Просто Юнги всё ещё помнит тот взгляд и боится узнать его в каком-то случайном прохожем.Похоже на паранойю, не так ли?       Автобус ехал на удивление быстро, так что парни даже не успели задремать по пути. Они выходят на нужной остановке и не спеша идут, не переставая травить шутки и смеяться. Да, сейчас Юнги чувствует себя гораздо лучше и спокойнее. Хосок заметно расслабляется, когда понимает, что друг в порядке. Юнги даже не обращает внимания на то, что кто-то зовёт его уже как минимум третий раз. Не замечает до тех пор, пока этот самый «кто-то» напросто не перекрывает ему дорогу. Точнее, пока Юнги не врезается в него, ведь зачем смотреть перед собой, если можно смотреть на Хосока. — Ой! — от неожиданности он едва не свалился, если бы его не подхватили сильные руки. — Чонгук? Не ожидал тебя здесь увидеть. — Юнги-я, я звал тебя не один раз! — Гук поправляет парню капюшон под пристальным взглядом другого Чона. — Ты часто ходишь этой дорогой? — Прости, я не слышал ничего, ибо был увлечён беседой, — неловко улыбается. — Ну, не так часто, а сегодня я иду не один, а с другом. Обычно хожу немного иным путём. — Значит, мы можем ходить в школу вместе? — Чонгук, кажется, пропустил мимо ушей слова о друге. На этой ноте Хосок демонстративно закашлялся, и Чонгук наконец обращает на него внимание. — О… — как-то слишком уж загадочно тянет он. — Привет, Хосок. — Тебе тоже не кашлять, — недружелюбно хмыкает тот в ответ. Выходит, они знакомы? — Юнги-я, это всё хорошо, но мне нужно немного в другую сторону идти, — опомнился Хосок и, обняв на прощание Мина, таки свернул в нужном направлении. Так что Юнги остался наедине с Чонгуком и повисшим в воздухе вопросом о том, откуда парни знают друг друга. — Чонгук, ты знаешь Хосока? — Ну, в общем-то да, — обтекаемый ответ не удовлетворяет парня, но тот решает отложить эту тему на потом. Или спросить у Хосока, что лучше.       Открытость и дружелюбность Чонгука слегка настораживает, ибо Юнги всегда и ко всем относится с подозрением, а особенно к тем, кто пытается с ним подружиться. Просто он не понимает людей, которые хотят наладить с ним отношения. Зачем и для чего? Ну кому может захотеться дружить с ним? До начала уроков остаётся ещё как минимум минут пятнадцать, что позволяет им не особо торопиться и спокойно поговорить о том о сём. Так Юнги узнаёт, что у Чонгука богатые родители, и этому искренне удивился: парень-то ведь ни разу не похож на избалованного ребёнка.  — Ну, просто я не считаю, что должен выпендриваться деньгами своих родителей. Если бы я сам заработал, а так… — объясняется Чонгук. А ещё он узнает, что Чонгук даже водит машину. — Так ты ездишь сюда на автобусе? — Юнги удивляется снова. — Ну… Да. Вместе со всеми. Не очень хочу светить машиной. Мне её подарили родители, хотя я немного сопротивлялся. Иногда, правда, приезжаю на машине.       Мин вздыхает. Уж он-то точно не сопротивлялся бы, если бы родители вдруг решили подарить ему машину. Напротив — с распростёртыми объятиями принял бы подарок. Но, увы, он о таком только мечтает. А ещё оказалось, что Чонгук ему, вообще-то, хён. Пусть и старше всего на месяц, но всё же хён. И в довесок ко всему, Юнги узнал, что у Чона не так уж много друзей. Говорит, что предпочитает держать людей на расстоянии. А с виду казался таким популярным… Парни заходят в здание школы, но Чонгук внезапно сообщает, что ему нужно ненадолго отлучиться. — Жди меня в кабинете, Юнги-я! Я в туалет, — говорит он, заворачивая в противоположную сторону. Мин молча кивает и идёт по направлению к кабинету, в котором по идее сейчас должен быть урок. Ну, или он так думает: подойдя ближе, парень понимает, что, видимо, свернул немного не туда. Вокруг него уже толпятся старшеклассники, с нескрываемым интересом рассматривают и отпускают какие-то комментарии, которые он изо всех сил старается не слушать. — Извините… Не подскажете, где кабинет 345? — дрожащим голосом обращается он к толпе, которая сразу же взрывается смехом. Юнги откровенно недоумевает, что же смешного он сказал, но внутри как-то предательски всё сжимается. — Кто это у нас тут такой милый? — высокий черноволосый парень с серёжками в ушах уверенным шагом подходит к Мину и становится прям вплотную. Его ухмылка и заинтересованный прищур тёмных глаз будоражит кровь Юнги. — Малыш, ты точно уверен, что у тебя между ног есть яйца? — Что… Что тебе надо? — Юнги хочет вжаться в стену, но понимает, что со всех сторон окружён заинтересованными заворачивающейся потасовкой зеваками. Что за бестолочи? Помощи никакой от людей. — Ооу, — Мин откровенно желает вмазать ему, да чтоб аж юшка потекла, однако приходит осознание где-то в глубине души, что вряд ли способен на такое. Лучше всего было бы просто исчезнуть отсюда. Испариться. Почему вообще именно он оказался именно в этом месте именно сейчас? День ведь так хорошо начинался. Даже слишком хорошо. Однако чужие ладони на своей заднице — это уже однозначно перебор. Юнги дёргается, трепыхается, но руки сжимают его ягодицы лишь сильнее, по всей видимости, не собираясь сбавлять хватку. Толпа взрывается оживлёнными криками, призывающими к дальнейшим действиям. — Малыш, у тебя такая классная попка… — Убери от меня руки, — сквозь зубы цедит Юнги, поправляя свои очки. В следующую секунду изображение перед глазами стало нечётким, расплывчатым, потому что его очки предстали в виде разбитых стёкол, валявшихся на полу, и погнутой оправы. Естественно, что нормально видеть он теперь не мог от слова совсем, и лица этих всех мерзких парню людей стали одинаковыми. Но обиднее всего сейчас было за дорогие очки, подаренные мамой на день рождения. У его семьи нет лишних денег, чтобы ими сорить направо и налево. Теперь, кажется, у Юнги остались только линзы. И то ненадолго. — Что, малыш, теперь ты плохо видишь? — его слащавый тон пробирает до самых костей и, словно липкая патока, оседает на внутренних органах. Хочется блевать. — А ну разошлись! — внезапно раздался громом чей-то грубый голос. — Быстро, блять! Вы что, тупые?!       Толпа почти моментально, пусть и крайне нехотя, начала постепенно рассасываться. Мин попросту обессиленно осел на пол и прижал колени к груди, уткнув в них лицо, не в силах вынести этого позора. Без очков он действительно как без рук: почти ничего не видит, а если и видит, то только какие-то размытые образы. Даже попытка выйти отсюда будет целым квестом, не говоря уже о обратной дороге домой. Вдруг ему думается, что именно сейчас будет как нельзя лучше встать и уйти лишь бы куда, поэтому он вскакивает на ноги и даже разворачивается в противоположном направлении, как его хватают за локоть и куда-то тащат. Сознание возвращается к парню, когда он лежит на парте в пустом кабинете и влажными глазами смотрит в потолок, тяжело дыша. А возле него стоит тот самый спаситель, из-за которого он сейчас здесь. Точнее сказать, благодаря которому он сейчас именно здесь, а не где-нибудь головой в унитазе или грязной подсобке.Но даже его лицо он не может толком разглядеть. — Ты в порядке? — с ноткой безразличия спрашивает тот, видя, что Юнги пришёл в себя. Мин узнаёт этот голос, и неожиданно в его памяти начали мелькать раннее забытые эпизоды, понемногу складываясь в одну единую картинку. Парень кричит и валится на пол. Некто с явным раздражением помогает ему подняться и отряхивает пыль с одежды, а затем как-то слишком уж пристально смотрит. Но молчит. И Юнги молчит. Потому что наваждение прошло и резко забылось. — Эм… спасибо, — дрожащим голосом шепчет парень. — Ты… не видел мои очки? — Видел, — хмыкает, делая небольшую паузу, — в виде стеклянной крошки. Тебя такое устроит? — Не думаю, — грустная улыбка мелькает на лице Юнги. Ведь он даже имени человека не знает, чтобы поблагодарить!.. — Слушай, а… — но не успевает закончить. Спасителя и след простыл. И как по счастливой случайности, в дверях кабинета внезапно оказался Чонгук. Охая и причитая, он с ног до головы осматривал Мина на предмет каких-либо травм или ушибов. — Всё в порядке, Чонгуки. Моей психике всё равно ничего не поможет. — Чонгук не находит это высказывание смешным, поэтому одаряет парня скептическим взглядом. — И это… я почти ничего не вижу. Не знаю, что я буду сегодня вообще делать здесь и как буду ехать домой. Без очков я — ничто. — А где твои очки, кстати? — изумлённо приподнимает бровь Гук. Юнги печально кивает в сторону стены, возле которой его десятью минутами раннее зажимали и грязно лапали. — Мда… Здесь уже ничего не сделаешь, конечно. Никакой ремонт не поможет. — Вот и я о том же. — Но ты же не можешь видеть.Так откуда ты знаешь? — Чонгук-а, мне это сказал… — взгляд Чонгука становится ещё более удивлённым и непонимающим. — Чёрт. Я не знаю его имени. Он слишком быстро ушёл. Гук нервно вздыхает и хмурится, очевидно, размышляя о чём-то. — Я могу отвезти тебя домой. Сегодня я на машине, просто припарковался подальше. — Но как же занятия, хён? — Как-нибудь нас отмажу, — непринуждённая улыбка не скроется даже от плохо видящих глаз. Юнги коротко кивает, соглашаясь. В конце концов, что ему ещё остаётся делать в такой ситуации?       Чонгук, как оказалось, также живёт не слишком далеко от Юнги. Дальше Хосока, но всё же не на другом конце города, к счастью. Так что Гук быстро сориентировался в дороге и довольно-таки быстро привёз парня домой. На прощание Чонгук просит разрешение обнять Юнги, и тот без раздумий соглашается. Обнимать кого-то, кроме Хосока, ему очень непривычно. Узнав о сломанных очках, мама тяжело вздыхает и обещает подарить новые. Юнги думает, что не стоит рассказывать о том, что, наверное, немного важнее сломанных очков.