madness

— Ну, куда же ты.. У Себастьяна радужки цвета крови, бегущей из перерезанных артерий и глаза будто за пленкой чего-то ласково-сладкого. — Куда ты все время бежишь, радость моя? Дьявол улыбается самыми краешками губ и смотрит на дрожащего мальчишку с щемящей сердце нежностью. — Я так люблю тебя, Сиэль. Ты знаешь? «Бежать..» «Быстрее!» Сиэль смотрит перед собой и не видит ничего, кровь несется по венам со скоростью опытного стритрейсера, паника плетью хлещет по нервам. Поворот, второй, третий. Тупик. Мальчик разворачивается, утыкаясь спиной в стену, медленно оседает в углу и обхватывает руками дрожащие плечи. Сиэль так давно не плакал. Уже очень долго не позволял себе эту слабость. В уголках глаз слезы, совершенно непрошеные, зрачки сужены настолько, что почти утопли уже в небесно-голубых озерах Сиэлевых радужек. — Мой дивный мальчик.. Перестань прятаться, Сиэль, я все равно найду тебя. По поместью прокатывается смех, тихий, но в кромешной ночной тишине жуткий настолько, что даже улыбки портретов, висящих на стенах узких коридоров, кажется, дрожат. — Господин. — М-м? Демон протягивает Сиэлю небольшой сверток из ткани, перетянутый шпагатом. Внутри оказывается потрясающей красоты кинжал с деревянной рукояткой. Вензеля на сверкающем лезвии причудливо отражают неясные огоньки свечей в посеребренном подсвечнике, одиноко покоящимся на прикроватной тумбе. — Красиво. — произносит мальчик, завороженно рассматривая символы на неизвестном ему языке, — Что это? — Если когда-нибудь вы начнете замечать за мной некоторые.. странности, прошу, без раздумий, убейте меня этим. — Что? — переспрашивает Сиэль, замерев. Себастьян издает тихий вздох и повторяет: — Убейте меня, господин. Я могу.. причинить вам вред. — Себастьян, ты сдурел? Взгляд Сиэля колючий, напоминает битое стекло, говорит что-то вроде «ты совсем глупый?». — Я не.. — Станете. Когда поймете, чем это может обернуться, то непременно вонзите мне кинжал прямо в грудь. Он зачем-то прижимает ладонь к груди, слово показывает, куда нужно воткнуть лезвие. На губах демона играет неясная улыбка, а в глазах тяжелые свинцовые тучи. Себастьян не дожидается ответа, просто уходит, переодев Сиэля ко сну. Впрочем, в эту ночь сон к Сиэлю так и не приходит. — Tu ne me quitteras pas, mon ciel? * Любимый с детства язык режет уши, ездит по мозгу наждачной бумагой, стирает разумные мысли. Остановись, Себастьян. — Остановись..- тихо выдыхает Сиэль. Мальчишка распахнутыми глазами смотрит вглубь коридора, где тьма, рассеянная по углам, сгустилась и стала, кажется, еще темнее. Смотрит на кружащие в воздухе темные пушистые перья, и слезы неконтролируемым водопадом струятся по щекам. Сиэль жмурится, прижимая ладони ко рту. — Можно? — Сиэль тянет руку к угольно-черному, на вид такому мягкому, перу. — Как пожелаете. — Себастьян чуть заметно улыбается и также еле заметно вздрагивает, когда изящная мальчишеская ладонь самыми кончиками пальцев, словно боясь обжечься, гладит антрацитовый матовый пух. — Мягкое.. — сам себе кивает Сиэль. И у Дьявола внутри все сгорает, рассыпается пеплом, чтобы через секунду, увидев теплую Сиэлеву улыбку, возродиться вновь. — Я слышу твое дыхание, драгоценность моя. Я слышу, как ты плачешь Сиэль. Я слышу. Демон неспешно появляется из-за угла, и на губах играет такая знакомая теплая полуулыбка. Знакомая настолько, что Сиэль на долю секунду позволяет себе поверить, что, может, дворецкий пришел в себя. — Ну, что же ты дрожишь, радость? Почему прячешься? Иди ко мне, я смогу тебя согреть. Тебе ведь холодно, правда, Сиэль? Собственное имя в чужих устах поднимает внутри панические волны, и Сиэль думает, что сейчас в сознании его удерживает только демоническая сила. Будь его воля, Сиэль давно бы уже отключился. Будь его воля. — Прекрати, Себастьян. Это.. это приказ. — неуверенно пробует граф. — Больше экспрессии, господин — не верю. Дьявол опускается рядом с Сиэлем, рукой оглаживает лицо, спускается ниже, чуть приподнимает подбородок. — Смотри на меня, Сиэль. Сиэль открывает глаза, утыкаясь взглядом в полыхающие, безумные омуты. Из горла вырывается всхлип, затем еще один. Зарыдать в голос графу не позволяют лишь остатки гордости. — Не плачь, Сиэль. Я же так люблю тебя! — демон смеется, снова невероятно жутко, — Ты ведь тоже любишь меня, небо? Сиэль молчит, снова зажмуриваясь, и демон вновь грубо вздергивает его за подбородок. — Не делай себе хуже, ценный мой. Смотри на меня, граф.  — Посмотрите на меня. Сиэль бросает на дворецкого туманный взгляд из-под подрагивающих ресниц. У мальчика тяжелое дыхание и на щеках предательский румянец. Сиэль до сих пор ощущает вкус чужих губ, пару мгновений назад накрывших его собственные. Мальчик в шаге от того, чтобы с позором начать просить «еще». У демона в глазах черти ведут пятый по счету хоровод. Тихое «господин» и вновь поцелуй, грубый, жадный. Сиэль дуреет, Сиэль порывисто сминает чужие губы, и от его неопытности и невинности у Дьявола внутри рассыпаются звезды. — Смотри на меня, Сиэль.. — выдыхает прямо в приоткрытый рот, — Смотри на меня. Сиэль смотрит на дворецкого и чувствует себя мокрым щенком перед матерым волком. Волк скалит зубы. Себастьян улыбается. Почти игриво царапает кожу где-то в районе правой щеки, и разве что только не мурлычет. Сиэль соскребает ошметки воли внутри во что-то целостное. Кидает на дворецкого чуть более трезвый взгляд, пытается уцепиться за что-то, но в винных радужках находит лишь нечто безумное, сильное настолько, что у Сиэля сводит внутренности и надежда на задворках сознания корчится в конвульсиях. — Не бойся меня, сладкий мой.. Рука по-прежнему сжимает подбородок, лицо близко настолько, что Сиэль может рассмотреть всю палитру оттенков в его глазах и ощутить теплое дыхание на губах. Челюсть немеет, ранка на щеке неприятно щиплет, и внутри паника бьется о ребра. — Ты ведь не боишься меня, верно? — тихо выдыхает демон, второй рукой притягивая Сиэля к себе за талию. Дьявол щелкает пальцами, и вот они уже в какой-то из гостевых спален. От осознания происходящего у графа внутри все сжимается. — Мой похотливый ангел, ты желаешь меня? Мое тело? Я знаю, не отвечай. Ну, же.. Иди ко мне. Сиэль отползает назад, упираясь спиной в прикроватный столбик. Во взгляде дворецкого что-то опасно вспыхивает, и Сиэль чует эту опасность, чувствует, как она просачивается под кожу, как бежит по венам, перемешиваясь с собственной кровью в причудливый коктейль. — Не зли меня, иди сюда. Голос демона жесткий, властный, отражается эхом от стенок черепной коробки. Себастьян хватает мальчишку за руку, встряхивает, кидает на кровать, и Сиэль ощутимо прикладывается затылком о спинку кровати. — Хватит.. — голос дрожит от слез, натянутые струной нервы, кажется, вот-вот лопнут, — Остановись, Себастьян. Демон хохочет, и этот смех больно бьет по воспаленному сознанию. Дворецкий подходит неспешно, цепляет когтем край ночной рубашки, перехватывает метнувшуюся к нему руку, до хруста сжимает худое запястье. Нависает над Сиэлем, одной рукой удерживая его запястья над головой. Рвет одежду в лоскуты, оголяя изящное мальчишеское тело. — Такой красивый. Ты ведь мой, правда? Демон скользит ладонью по его груди вверх, когтями царапает ключицы, струйки крови растекаются по бледной коже. Сиэль тщетно пытаясь вырваться, чувствует лишь стальную хватку на шее. Граф хрипит что-то невнятное, просит, неясно вскрикивает, когда демон когтями, играясь, царапает нежную кожу. Дьявол забавляется, Дьявол легким движением разводит его колени, впивается в губы жестким поцелуем, кусает до крови. Дворецкий не торопится, спешить некуда, мальчик весь в его власти. — Вам не спастись, господин..- шепчет прямо в ухо, щекочет дыханием шею, целует, расставляя по телу лиловые узоры засосов. Резкий переход на привычное обращение на мгновение выбивает Сиэля из колеи. Демон непринужденным жестом лишает себя одежды. Бледная кожа в сгустившейся темноте едва не светится, в глазах искрят колотые рубины. Возбужден до вспышек перед глазами. Очередная попытка графа свести ноги заведомо обречена на провал. — Не стоит, Сиэль. — тихо, почти разумно шепчет демон, бархатный голос врывается в сознание, топя в голове последние протесты. Сиэль не будет больше плакать. Не будет. Много чести. Страх в глазах сменяется на равнодушие, боль на смирение. И лукавая улыбка на губах Дьявола вытягивается в хищный оскал. Демон с тихим рыком врывается в напряженное тело, разрывая девственный проход, и Сиэль кричит, мечется, царапается, но слезам позволяет лишь намочить пушистые ресницы. Сиэль думает, что никогда еще ему не приходилось испытывать столь сильную боль. Дьявол не думает вообще, вколачивается в податливое тело до судорог в бедрах, и рушит внутри галактики одну за одной. Крови так много, что от ее обилия Сиэля тянет блевать. Кровь везде: на теле, на мятых простынях, и даже рубиновые осколки в дьявольских радужках сменились багряными спекшимися сгустками. Демон изливается внутрь мальчика, замирая. Кровь в его глазах застывает льдом, чтобы через секунду разлететься на тысячу и один осколок, уступив место привычному багряно-карему. Взгляд постепенно становится осознанным, выражение лица недоуменным, хищный оскал слетает. В воздухе пахнет пеплом и чем-то горьким. Дьявол понимает. Осознает. Дьявол смотрит на юного графа перед собой, на пятна крови, текущей по внутренней стороне бедер и, оказывается, может чувствовать боль. — Сиэль.. — тихо зовет, едва не скулит. Сиэль, Сиэль, Сиэль, Сиэль. Собственное имя из чужих уст вылетает хриплым отчаянным воем. Его дыхание рваное, его движения осторожные ровно настолько, насколько возможно, легкие, поглаживающие. Демон аккуратно заживляет раны, лихорадочно обводя взглядом искалеченное тело. — Прости.. прости меня. Сиэль, прости, слышишь? Я говорил, я предупреждал..ты.. почему, Сиэль? Почему? Его речь почти бессвязная, прерывистая, переливается всеми оттенками безысходности. Простипростипростипростипрости. От извинений Сиэля тянет блевать. Учитывая его сегодняшний рацион, не включивший в себя даже чашку чая с утра, скорее всего желчью. Или осколками звезд, разлетевшихся где-то под ребрами. Дышать больно, в горле мерзкий ком, глаза невидящим взором смотрят перед собой. Себастьян медленно поднимает его дрожащими руками, но этого Сиэль уже не помнит. Сиэль отключается, слушая суматошное биение чужого сердца. Открыть глаза кажется непосильной задачей, под веки будто песка насыпали, голова мутная и тяжелая. Воспоминания проносятся внутри, сменяются со световой скоростью. Сиэль помнит. Короткий скрип где-то слева заставляет чуть вздрогнуть и лениво повернуть голову. На лице дворецкого выражение крайней обеспокоенности, в глазах застыло что-то непонятное, напоминающее скорбь и обреченность в одном флаконе. Демон, оказывается, может бояться. Сиэль растягивает растрескавшиеся губы в подобие усмешки, ранки начинают кровоточить. Сиэль утирает кровь тыльной стороной руки. Себастьян оказывается рядом в считанные секунды, плюет на рамки, подносит к лицу мальчика руку, затянутую в белую перчатку, бережно стирает кровь с губ. В глазах на долю секунды загорается безумный огонек и тут же гаснет. Сиэль еле заметно дрожит. — Прости.. Мерзкое слово врывается в мозг, виски пульсируют тупой болью. — Как долго я спал? Граф старается ничем не выдать своего состояния. — Двое суток, господин. Сиэль тянет изящную кисть к чужому лицу, гладит кончиками пальцев, словно проверяя, убеждаясь, что этот Себастьян и правда свой, родной, его опора и его жизнь. Мальчик сжимает лацканы темного пиджака и утыкается лицом в изгиб шеи. — Прости. Сиэль перестает мелко дрожать. Граф улыбается, и улыбка его больная и слабая, как и он сам. И он будет позволять ему сходить с ума дальше. — Прощаю.. Потому что без него уже не сможет.