Я его не боюсь

      «В 19:00».       Мог бы и не говорить во сколько. Будни в 19:00, в выходные в 16:00, как раз после работы в парикмахерской. Эрен отправляет «Хорошо» и снова погружается в игру. Благодаря советам Леви он продвинулся очень далеко и получил навык обращения в человека. Теперь бы только освоить УПМ, чем он и занимается в лесу, подальше от разведчиков и крупных титанов.       Кстати, Леви рассказал ему забавный факт: то, что в игре расшифровывается как «устройство пространственного маневрирования» у них на заводе трактуется как «уровень производственной мотивации». И всякий раз, когда он слышит «УПМ», вспоминает игру.       — Да хер ли ты падаешь все время! — ругает Эрен своего персонажа. — Ты понимаешь, что Леви нас убьет, если мы не научимся?       Раздается стук в дверь, но молодой человек не спешит открывать, потому что никого не ждет и вовлечен в процесс перепрыгивания с одного дерева на другое, как заправский Тарзан. Стук повторяется, он отвлекается, и маленький человечек врезается в дерево. Прорычав что-то нецензурное на языке, видимо, титанов, Эрен все-таки встает и негостеприимно распахивает дверь.       — Микаса?..       — Не таращи так глаза, — сестра бесцеремонно толкает его и проходит в комнату с тяжелым пакетом. — У меня основного пациента сегодня родня забрала на весь день, и мне дали отгул. Вечером уеду.       — И охота тебе мотаться по пять часов туда и обратно? — Эрен закрывает дверь и проходит за девушкой.       Она уже вовсю хозяйничает — открыла холодильник и выкладывает в него все, что накупила.       — Меня одна пациентка научила закрывать очень вкусное варенье, — оставив вопрос без ответа, говорит Микаса. — Я привезла по баночке тебе и Армину. Позвони ему, сходим куда-нибудь, угощу вас обедом.       Так как спорить с ней бесполезно, в течение часа они втроем оказываются в приятном семейном заведении. И пока друг с Микасой обмениваются любезностями, Эрен листает меню.       — Спасибо, — восторженно тянет Арлерт. — Не думал, что у вас там есть время на варенье.       — Наши пациенты всего лишь люди, которые попали в сложную жизненную ситуацию. Мы часто просто общаемся с ними в качестве терапии, чтобы начать социализацию. Можно и варенье вместе закрыть, если это поможет. Главное, чтобы они вернулись в общество обычными полноценными людьми.       — К буйным тебя пока не допускают?       — Нет, — как-то расстроено выдыхает девушка. — Говорят, что недостаточно опыта. Да и вообще, к ним как-то больше мужчин ставят.       — Почему?       — На то эти пациенты и называются буйными, что там сила играет большую роль. Года четыре назад, когда я там практику проходила, видела, как бывший солдат санитару ручку в плечо воткнул.       — Нихера себе. Зачем? — включается, наконец, в разговор и Эрен.       — Честно говоря, не знаю. Я только слышала, что он как бы не мог вырваться из ситуации, в которую попал когда-то. А когда я стала интерном, его там уже не было.       — Вот и держись подальше от таких психов.       — Эрен, они не психи, а люди, которым нужна помощь.       После смены темы разговор идет плавно. Они вспоминают былые времена. Все трое раньше жили в маленькой деревушке почти у самого леса. Часто ходили за ягодами, грибами и хворостом, часто гуляли вместе. Микаса всегда присматривала за ними — за бойким младшим братом и его тихим другом. И именно благодаря ей, совершеннолетней на момент гибели родителей, Эрен и Армин не потеряли друг друга. Всего через три года после семейной пары Йегеров умер и дедушка Армина. И уже в приюте, где Эрен защищал товарища от всего плохого, мальчики решили, что и поступать в университет будут вместе. Собственно, Арлерт тоже получил комнату в общежитии, только поступил хитрее — сдает свою комнату Ханнесу, а сам живет в более дешевом жилье и откладывает разницу на свои нужды.       «Ко мне сестра приехала. Она сегодня же и уедет, но пока не знаю, когда. Может быть, опоздаю».       «Хорошо».       Но он не опаздывает. Забегает домой, прихватывает с собой баночку малинового варенья и едет к Леви.       — Ты не опоздал, — замечает тот.       — Да, сестра в шесть уехала. Я зашел домой и — к тебе. Ты ешь варенье?       — Малыш, ты решил, что я Карлсон? Смотря какое варенье, — сложив руки на груди, Леви наблюдает, как гость разувается.       — Мика привезла банку малинового варенья. Ее научили… — в голове очень быстро проносится мысль о том, что нечто, приготовленное по рецепту психически больного человека, вряд ли прозвучит аппетитно. — Короче, научили ее.       Леви принимает банку и крутит ее в руках.       — Почему сам не ешь?       — Я вспомнил, сколько у тебя разного чая и предположил, что варенье будет смотреться в твоем холодильнике логичнее, чем в моем. Да и я уже пятнадцать лет пытаюсь убедить эту наседку, что не люблю сладкое.       — Почему пятнадцать? — Леви легко открывает банку руками, хотя сестра рекомендовала подержать крышку под горячей водой, а потом постучать об стол, а то не откроется.       — Ну… — Эрен садится на стул в маленькой кухне. — Микаса мне не кровная сестра. Ее удочерили мои родители, когда мне было пять.       — То есть, у нее умерли сначала биологические родители, а потом приемные?       — Ага…       — Херовая судьба у девчонки, — Леви уже попробовал угощение и моет ложку после него. — Съедобно, — он поворачивается к своему собеседнику. — Как умерли твои родители?       Юноша тихо выдыхает.       — Они любили как бы единение с природой, из-за этого мы жили в Шиганшине, это крошечная деревня, практически в лесу. И иногда они уезжали в походы. В последний раз поехали в горы, решили исследовать пещеру… — он сглатывает. — Там и умерли. Точнее, мама умерла, ее завалило. Папу не нашли.       — Соболезную.       — Спасибо, — Эрен снова грустно вздыхает. — А ты общаешься с родителями?       — …Это было бы затруднительно. Моя мать понятия не имела, от кого залетела, а сама умерла, когда я был еще маленьким.       — Ты тоже рос в приюте?       Его обжигает взглядом. Он забыл, что разговаривает с тем, кто терпеть не может говорить о прошлом.       — Извини…       — Меня растил дядя, — Леви упирается в столешницу за собой руками и смотрит на пацана. — Пойдем на диван, покажешь мне свои успехи в игре. ***       «Я в пятницу буду занят, так что можно».       Эрен с улыбкой получает разрешение выпить с друзьями в пятничный вечер. К его великому счастью завтра еще и выходной, потому что в парикмахерской не будет воды. Их неразлучная компания собирается в тихом баре недалеко от университета, а потому основной публикой являются как раз студенты.       — Так, смотрите, — начинает Жан, копаясь в планшете. — Я отмел все дорогие варианты. Осталось вот, — он поворачивает экран к друзьям. — Кемпинг у реки, турбаза и поход. Но поход отметает Эрен, да?       — Да.       — Мне тоже поход как-то не очень… — хмурит брови Армин. — Нам вообще обязательно ехать за город?       — Чувак, не ссы, — быстро отрезает Жан.       — Может, все-таки лучше кемпинг?.. — рассуждает Йегер, глядя на цены. — Житье в палатках на огороженной территории значительно дешевле.       — Короче, думайте. Мне и то, и то нравится, — Кирштайн отправляет в рот очередной начос и решает пока приостановить дискуссию. Вместо нее он сосредотачивает внимание на синяках сокурсника. — Слушай, а тебе нормально вот так ходить?       — Как так? — Эрен поднимает на него глаза.       — С засосами на шее.       — А… — парень трет рукой наиболее болезненное место, куда любовник его укусил. — Да я… не знаю. Леви это нравится, а я не против.       — Это собственничество, ты в курсе?       — Что ты имеешь в виду?       — Он же помечает тебя. Маркирует. Чтобы другие не претендовали.       — Ой, не неси херню, — цитирует Эрен мужчину. — У многих людей фетиш на засосы. Верно, Армин?       — Я все еще думаю о том, что вы хотите затащить меня в места, где полно насекомых…       Благодаря ему тема разговора меняется. Атмосфера в баре уютно-расслабляющая. На стенах — винтажные пластинки, на стульях — мягкие подушки, по телевизорам на стенах передают музыкальный канал. Несколько раз Эрен и Жан выходят курить, пару последних раз с ними даже выходит Армин. Тогда они просят Бертольда и Райнера за соседним столом присмотреть за вещами. Пришла очередь Армина сторожить, и четверо нетрезвых однокурсников вываливаются за угол питейного заведения повыпускать дым.       — Не, погоди, — басит Райнер, когда Йегер пытается достать сигареты. — У меня есть кое-что получше.       В руках крупного парня нарисовывается внушительных размеров косяк. Пару бокалов назад Эрен еще подумал бы о том, чтобы отказаться, но сейчас он подхватывает восторженный возглас Жана. Сладковатый дым жжет горло, наполняет голову ощущением теплой воды, расслабляет. Левая половина лица немного немеет, но наплевать. Сначала накатывает расслабление легкой непринужденной дымкой. Мысли начинают путаться, заплетаться и спотыкаться друг об друга.       «Левую часть лица не чувствую… Было бы прикольно, если бы мне сейчас дали пощечину. Может, я почувствовал бы ее завтра? Как тут много людей. Как они странно дергаются. О, парень в футболке «Мира Юрского периода». Там были динозавры. Страшные такие… Особенно эти… В названии что-то было про велосипед. Что говорит Жан…»       Эрен пытается вытащить из ушей вату, но в ушах ничего нет.       «Велотренажеры… Нет. Велиприцелы… Нет. Велодинозавры? Нет, тупо звучит. Они еще на страусов похожи. Особенно передними маленькими лапками. Жалко, что они вымерли. Я бы хотел себе маленького велоцитруса. Я бы назвал его Боб. Нет, тупое имя для динозавра. Лучше Раптор. Точно. Странно, что их назвали велосипедами, а не рапторами… Страусы подозрительные птицы… А вдруг динозавры не вымерли, а превратились в птиц? Почему никто никогда не задумывался об этом? Люди слепы. Скоро нашу планету захватят страусы. А вдруг они и сейчас тут… Если они смогли превратиться в птиц, кто знает, в кого еще они могут превратиться… Пить хочу».       Игнорируя пиво и лимонад Армина на столе, Эрен направляется в туалет на водопой. Он несколько раз черпает воду из крана руками, не сомкнув пальцы.       «Страусы могут быть где угодно. Что, если один из моих друзей страус? Как Жан мог не сказать мне об этом… Я думал, он мне друг… Очень вкусная вода, надо себе в рюкзак домой набрать. Только ее так мало. А мне нужно много, иначе я не смогу долго прятаться. Но я могу спрятаться здесь. Прямо под раковиной. Тогда у меня будет постоянный доступ к воде. Точно. К тому же страус не зайдет в туалет. Они ведь не могут заходить в дом, пока их не пригласят».       — Эрен..? Что с тобой? — словно через стену до него доносится голос друга.       «Можно ли ему верить? Я знаю его с детства, я бы заметил, если бы он был не тем, кем кажется».       — Я боюсь страусов.       — Каких страусов?..       — Ты тупой? Страус — птица.       — Ты их видишь?       — Нет. Но они же есть.       «Глупый Армин, почему я должен объяснять такие элементарные вещи? Мог бы хоть раз книгу открыть. Скоро война, а он ничего не знает».       Эрен вздрагивает и бьется головой о раковину, потому что рядом подает признаки жизни телефон. Сквозь пелену своего бреда он смотрит на то, как его друг поднимает аппарат с пола, и рассуждает на тему того, что все-таки жизнь Армина подкосила. Надо бы его к психологу, что ли, сводить, а то ведет себя, как ненормальный. Впрочем, сейчас ведь именно Йегер самый нормальный в этом помещении. Арлерт не знает нихера в орнитологии, а звероподобный титан в третьей кабинке никак не может закрыть дверь.       — Алло, здравствуйте… Я друг Эрена…       «Интересно, кто такой Эрен, и почему Армин с ним дружит. Ебало ему потом разобью».       — Меня тошнит… — Йегер резко поднимается, схватившись за край раковины, и щедро заливает ее всю своей рвотой.       Бесконечная вселенная внутри человеческого мозга падает в пустоту. Все мысли прекращают свое существование. ***       Утро наступает слишком внезапно. Эрен предположил бы, что научился практиковать магию вне Хогвартса и трансгрессировать, но он не просто переместился из одного места в другое, а выпал из жизни на целую ночь. Взгляд зеленых глаз начинает блуждать по комнате. Справа аккуратно застеленная кровать, слева — окно с пожарной лестницей рядом. Он в спальне Леви. Если быть точным, лежит сейчас на чем-то мягком возле его кровати.       — …не наблюдал такого раньше, — доносится откуда-то голос Армина. — Мне вымыть посуду?       — Я сам.       Так. Они были в баре. Втроем. В пятницу вечером. А теперь утро, хочется надеяться, что субботы. И он в квартире Леви. И Армин почему-то тоже здесь. Эрен садится на своей импровизированной кровати и обнаруживает себя в одних трусах. Голова вдруг сообщает, что она болеет. Приложив к ней руку, он поднимается. Его вещи, в которых он был вчера, аккуратно сложены на стуле. Они, кажется, даже выстираны.       — Привет… — очень помятый и лохматый он появляется в гостиной и видит, что не ошибся.       Армин, и правда, тут, а Леви, повернувшись к ним обоим спиной, моет посуду.       — Привет, Эрен. Как ты? — друг сначала глянул на спину молчаливого мужчины, прежде чем спросить.       — Не знаю… Нормально… Как… как я сюда попал?       — Тебе подробно рассказать? — по комнате раскатывается, как гром, грозный голос Леви.       Настолько строгий тон, что внутри все трепещет так, будто спрыгнул с большой высоты. Сглотнув, Йегер смотрит на растерянного друга, но тот только смущенно вжимает голову в плечи и поднимается из-за стола.       — Спасибо за все, Леви. Я, пожалуй, пойду.       — Хорошо.       Мужчина заканчивает с посудой и проходит к двери, чтобы проводить незваного гостя.       — Было приятно познакомиться, — обувшись, Армин протягивает руку.       — Взаимно, — и Леви пожимает ее.       Все это время Эрен стоит посреди комнаты и нервно сминает свою футболку, от которой приятно пахнет.       — Ты стирал мои вещи? — тихо начинает разговор, когда его любовник закрывает дверь.       — Подумал, что ходить в заблеванных не очень удобно.       Леви подходит медленно. Эрен наяву видит, как дикая кошка, прощупывая могучими лапами траву, подбирается к жертве.       — Прости меня, Леви, мне очень…       — Замолчал, — жестко приказывает он, повысив голос. — Я даже не знаю, с чего начать. Может быть, с того, что ты вместо моего разрешения выпить услышал «иди накурись до невменяемого состояния»? Или с того, что ты настолько безответственный, что сначала обещаешь пустить друга на ночь, а потом отправляешься в мир наркоманских грез? Еще, как вариант, можем обсудить то, что ты считаешь нормальным спать с этим самым другом в одной кровати? На меня смотри, — мужчина хватает собеседника за подбородок.       Это, наверное, самое длинное, что Леви говорил при Эрене. Йегер робеет и только послушно продолжает смотреть в глаза напротив, не зная, что ответить, да и нужно ли. Леви вздыхает и потирает шею.       — Иди умывайся и садись завтракать.       — Ты не… накажешь меня?       — Накажу. Но не сейчас. Во-первых, я зол и могу переборщить. Во-вторых, ты все еще бледный, как поганка.       Неловко помолчав, парень перестает мяться и направляется в ванную комнату. В зеркале он видит белое лицо, сухие губы, лохматые смятые волосы и красные глаза. Тот еще видок. Холодная вода практически не поправляет положение, куда больше помогает вода, которую он пьет, набирая ее в ладошки. Выйдя из ванной, Эрен видит, что Леви занят и не обращает внимания на своего гостя — вооружается какими-то средствами, тряпкой и принимается вытирать пыль. Все еще молча он проходит в зону кухни и садится за стол, где ждет яичница с колбасой и чай. Совесть не дает покоя. Он вынудил взрослого человека возиться с собой и со своим другом. Но, признаться, события вчерашнего вечера пока остаются загадкой. Эрен переводит взгляд на Леви. Тот пшикает из бутылки на все поверхности и вытирает пыль, которую, судя по всему, видит только он.       — Спасибо тебе…       Тот не отзывается, поэтому Йегер приступает к позднему завтраку, а, закончив, встает, чтобы вымыть за собой посуду.       — Я сам, — раздается за спиной голос.       — Я вымою ее так же, как ты, — пытается настоять он.       — Да что ты, — Леви проходит на кухню и открывает кран только с горячей водой, от которой поднимается пар. Эрен и забыл об этом. — Ну, попробуй.       — Ну… Может, у тебя есть перчатки?       Между ними снова повисает молчание, но в глазах хозяина квартиры что-то мелькает.       — Есть.       Он достает запакованную пару перчаток до локтя и наблюдает за тем, как его любовник принаряжается, а затем начинает мыть тарелку: берет губку, выдавливает моющее средство и тщательно промывает с обеих сторон.       — Вилку, нож и чашку тоже помой и положи на место.       Внутри Эрена что-то ликует. Сам педант Леви разрешает ему помыть посуду. Кто бы мог подумать, что разрешению мыть посуду можно вообще радоваться.       — Ам… Леви?       — Что?       — А ты не расскажешь мне, что вчера было?       — Я отправил сообщение на твой номер, а перезвонил мне этот пацан. Сказал, что ты забился под раковину и кошмаришься страусов. Я приехал и обнаружил Армина, который пытался привести тебя в чувства, но ты упорно не хотел купаться в раковине. По дороге ко мне ты сначала пытался меня раздеть, а когда получил по шее, заблевал салон. А потом пытался найти кнопку, которая превращает такси в бетмобиль. Столько чаевых водителю я еще ни разу не оставлял… Дома я запихал тебя в душ, и там ты благополучно заснул.       В процессе этого занимательного рассказа из мира наркоманов Эрен чуть не сгорает от стыда. Его лицо приобретает пунцовый оттенок.       — Блондинка сказала, что ты накурился в первый раз. Это правда?       — …Нет, — нехотя признается Йегер. — Это третий. В первый раз я подметал траву, а во второй не мог выйти из комнаты, потому что не видел двери.       — То есть ты знаешь, насколько сильно дуреешь, и все равно делаешь это опять? — Леви откладывает тряпку и вытаскивает из шкафа пылесос. — Ты идиот, Эрен. Если ты даже стоять будешь рядом с наркотой, я на твоей заднице живого места не оставлю.       И он включает пылесос, лишая возможности ответить. Мерный звук работающего аппарата заполняет помещение. Обычно, когда пылесосишь, можно слышать, как мелкий мусор ударяется о стенки пластиковой трубы, но в этой квартире ничего подобного не слышно. Не зная, что ему еще делать, Йегер просто садится обратно на стул и наблюдает, как хозяин квартиры пытается залезть в каждый угол. Внезапно Леви выключает гул, и уже без него становится слышна мелодия звонка.       — Алло… Что с ней?.. Сейчас?.. Хорошо, — он нажимает «отбой». — Мне нужно забрать Петру с занятий, у нее высокая температура.       — А родители?       — Очкастая на работе завалена, а Эрвин куда-то смылся, — пылесос занимает свое место в шкафу.       — Можно я поеду с тобой? — выпаливает молодой человек, еще не успев связать свои мысли.       — Можно. Я переоденусь и выезжаем… Говорили же мне в детстве: не прикармливай щенка, он будет за тобой ходить.

***

      — У тебя нет водительских прав? — уже в такси спрашивает Эрен.       — Нет.       — А разве своя машина не удобнее?       — Удобнее… — односложные ответы, как правило, означают, что Леви не хочет продолжать тему.       — А тебе отдадут ее из образовательного учреждения?       — Это спортивное учреждение. Если придется, скажу, что я ее отец. «Ну, конечно, никто же не будет проверять…»       Они подъезжают к большому спортивному комплексу в современном дизайне с фонтаном перед ним. Дальше фойе их не пускают, хотя Леви, и правда, приходится сказать, что он отец девочки. Теперь, видимо, надо надеяться, что Эрвин сюда не захаживает, а то Петра получит славу дочери двух пап. Девочку выводят к ним, и Эрен видит ее в первый раз. Маленького роста, с каре из светлых волос, худенькая и бледная, в спортивной куртке слишком большого размера. Почему-то, увидев Леви, на ее глаза наворачиваются слезы.       — Прости, мне так стыдно, что я напрягаю тебя…       — Спасибо, — благодарит мужчина провожающего. — Не извиняйся, глупая. Что с тобой? Ты вся горишь.       — Не знаю… Кажется, отравилась…       — Поехали. Петра, это Эрен.       — Привет… — девочка тихо здоровается, не глядя на спутника своего доверенного лица.       Леви обнимает ее за плечи и ведет к такси, а Эрена в сердце колет ревность. Он садится вперед, а эти двое располагаются на заднем сидении, поэтому видеть их он не может. Едва они втроем пересекают порог аккуратного дома, у Леви снова звонит телефон. Он машет рукой на диван, и Эрен с Петрой, как послушные собаки, садятся почти одновременно.       — Алло… Только доехали… Бледная, горячая… Где? Ладно… Ладно… Петра, у тебя есть сыпь? Плечами пожимает… Ладно… Ладно… Ханджи, да не еби мне мозг, я все понял. Пока. Господи, твоя мать сумасшедшая… — Леви потирает переносицу. — Петра, иди к себе, раздевайся до белья, я посмотрю, нет ли у тебя сыпи. А я пока найду лекарство.       Девочка легко соглашается, а молодой человек провожает две спины удивленным взглядом. Нормально. Леви просто близкий друг семьи. Которому можно видеть дочь друзей в нижнем белье… Эрен потер виски. Чтобы не доводить себя до ручки мыслями, он решает побродить по светлой гостиной и столовой. В прошлый раз у него не было возможности все рассмотреть, потому что его внимание было полностью сосредоточено только на объекте его страсти. На электрическом камине стоят фотографии. Свадьба Ханджи и Эрвина, семейное фото троицы и маленькая Петра — лет десяти — на коленях Леви.       — Придется ждать Ханджи, — голос заставляет вздрогнуть. — Она сказала, что через час-полтора ее подменят. Тебе не обязательно торчать со мной.       — Хочу составить тебе компанию, — возражает Эрен. — Если ты не против.       — Не против, — Леви падает на диван и шумно выдыхает.       А Эрен бегло бросает взгляд на его ширинку, удостоверяясь, что там все спокойно.       — …Можно я переночую у тебя?       Целых две недели он не решался попросить об этом. Но теперь куда же отступать. Зайдешь один раз в воду, и уже не холодно.       — Понравилось спать на коврике у моей кровати, как щенок?       — Хочу запомнить то, как оставался у тебя на ночь, — со смешком отвечает Эрен.       — Хорошо… Только надо сначала заехать к тебе.       — Зачем?       — Зубная щетка, белье, полотенце.       — А, хорошо.       Ханджи приезжает очень быстро, а время без нее разведчик и титан убивают в игре. Но перед этим Леви принимает таблетку, за чем Эрен наблюдает искоса. Когда мужчина заканчивает доклад о самочувствии Петры, доктор-мама уносится к спящей дочери, а Леви и Эрен садятся в такси и едут сначала в общежитие, а затем возвращаются в квартиру.       В этот вечер о наказании больше никто не вспоминает. Аккерман благополучно заканчивает уборку и разрешает своему гостю приготовить обед и ужин. Правда, он все время следит за процессом и постоянно подрывается все мыть. Как ребенок, который наблюдает за тем, как играют его игрушками. Но зато потом с удовольствием ест.       — Посмотрим кино?       — Можно, — отзывается Леви, который отвоевал мытье посуды и как раз заканчивает.       Выбирать кино с ним очень легко. На четыре «да» встречается только одно «нет». Время уже позднее, но они оба удобно устраиваются на диване ради просмотра высокорейтингового ужастика. Эрен давно заметил, что Леви не вздрагивает на «бу-моментах», зато он сам дергается, как ненормальный.       — А если я положу на тебя голову, ты меня стукнешь? — сонно и шутливо спрашивает молодой человек.       — Нет.       — Серьезно? — как маленький тушканчик выпрямляется Эрен.       — Разговоры во время фильма… — угрожающе рычит мужчина и больно бьет соседа по дивану по ноге.       Потерев ушибленное место, Йегер начинает моститься. Медленно, будто погружаясь в горячую воду. Висок касается сильного плеча и постепенно голова полностью переносит на него свой вес. Совсем скоро он полностью расслабляется и придвигается ближе. Становится так тепло. Будто лег на ласковое весеннее солнышко после зимней стужи. Сюжет фильма перестает волновать совершенно. Однако Леви вдруг рушит идиллию, аккуратно скидывая его с себя.       — Спина затекла, — объясняет он.       В груди растекается такая сильная обида, будто кто-то вонзил в нее раскаленный нож. Мужчина устраивается полулежа в угол между спинкой и подлокотником, подняв руку.       — Иди.       Эрен пару секунд смотрит на него, не веря своему счастью. Сам Леви Аккерман. Зовет в свои объятия. Пристроившись практически на его груди, Йегер прикрывает глаза. Его сознание погружается в пучину теплого океана.