I want you, brother

-Блять, Марк, зачем ты это сделал? Хэчан кричит на весь дом, чтобы старший, находясь в ванной, услышал его. Марк, шаркая домашними тапочками, с полотенцем на бедре, идёт в комнату Донхёка и думает, что могло такого страшного произойти, что он кричит и матюкается. Зайдя к младшему, Минхён видит красного от злости Ли Донхёка, который держит в руках розоватую ткань. Трясёт ею перед лицом старшего и спрашивает: -Что это? -Рубашка. -Бинго! Какого она цвета, Марк-и? — Донхёк очень зол, ведь, Марк испортил его любимую вещь. Этот туповатый хён постирал белую рубашку с красными вещами и теперь она приобрела розоватый оттенок. -Розовая? -Браво, — подходит ближе, обдаёт горячим дыханием мочку уха Марка и выдыхает, — только она была кипельно-белая, Марк-и. Отходит, наблюдая, как табун мурашек пробегает по подтянутому телу старшего. Улыбается. Он доволен реакцией. Минхён почти не дышит, до сих пор ощущая тепло на своей эрогенной зоне. Гулко сглатывает, шепчет тихое «прости». -Хм, я прощу тебя, если пообещаешь мне кое-что. После этого будем считать, что мы в расчёте. Окей? Марк принял задумчивое выражение лица. Сначала он хотел согласиться, но вспомнив, что у Хэчана в свои 17 совсем не детские мысли, Минхён начал сомневаться. Мелкий мог придумать что угодно и это пугало его лучше всяких американских страшилок. Но он также хотел чтобы его простили, потому что мстящий Ли Донхёк ещё хуже. -Л-ладно. Что ты хочешь? -Не так уж и много, Марк-и. Подари мне свою девственность. Хэчан думал об этом много. Думал о девственной заднице старшего брата все свои 17 лет. Разве он не может её взять? Может, он всегда берёт всё что захочет, но брать Марка силой он не станет. Поэтому и придумал простить его за стоны под собой, пока младший будет рыча вдалбливаться в податливое тело своего хёна. Марк подвис. Он ожидал чего угодно, но никак не того, что его хочет поиметь младший брат. Как в его голову, вообще, могла прийти такая идиотская прихоть? Старший считает это омерзительным поступком и хочет провалиться под землю, только бы не видеть похотливого Ли Донхёка, мечтающего лишить невинности своего брата. Тишина угнетает только Марка. Он не знает, что ему делать: говорить, уйти из комнаты или пялиться на Хэчана, который нагло рассматривает своего хёна. Мажет взглядом по сладким (он уверен) губам. Мысленно проделывает влажную дорожку от губ к коричневатым соскам, задерживаясь на шее. Ставит на ней метку и спускается ниже. Цепляет зубками сначала одну горошинку, а затем вторую, ловя тяжёлые вдохи и выдохи. Возвращаясь в реальность, скользит взглядом по прессаку хёна и облизывается. Хочется коснуться, но нельзя. Сейчас Марк для него, как пламя — можно только любоваться. Старший ёжится под этим взглядом. У него создаётся ощущение, что он стоит перед братом полностью обнажённый. Хотя, так и есть. На его бёдрах только милое махровое полотенчико. И всё. В итоге, Минхён решает убежать. Убежать в свою комнату и закрыться, не говоря ничего Донхёку. *** Марк ненавидит семейные ужины. На них всегда присутствует всеми любимый «малыш» Хэчан-и. «Опять этот дурацкий ужин. Опять этот дурацкий Ли Донхёк.» С момента, когда Хэчан озвучил цену прощения, прошла неделя. всю неделю младший покоя не даёт бедному Минхёну. То прижимает к стене коридора, то «нечаянно» зайдёт в ванную. Особенно он его раздражает на ужинах. Смотрит на Марка, словно дыру прожечь хочет, а в мыслях давно уже отымел хёна прямо при родителях на этом чёртовом столе. Марк садится, сегодня, рядом с Донхёком, надеясь избежать этих бесстыжих глаз, но, сам того не понимая, навлёк на себя другую беду. Не менее бесстыжие руки мелкого под столом. Он понял это, когда рассказывал отцу об успехах в школе, а Хэчан левой рукой легонько поглаживал бедро Марка. Последний перестал есть из-за этого, торопливо убирая руку брата. А через две минуты давится соком, когда младший возвращает руку на бедро, поднимает её выше и сжимает пах. -Минхён-и, милый, тебе плохо? — мама обеспокоено посмотрела на сына. Тот коротко кивнул, — Донхёк, зайка, отведи брата в его комнату, а то что-то ему нехорошо. Ладно? Хэчан обворожительно улыбнулся маме, заверив, что позаботится о старшем. Марк занервничал и вцепился в стол, как в спасательный круг. -Пойдём, Минхён-и, я помогу тебе. — сладким голосом пролепетал Донхёк.