Остро, но так непонятно

Суд принял решение. Но какой ценой… Эрен стоял на коленях перед только что избившим его капралом. На коже уже виднелись синяки, из носа и рта без остановки шла кровь. Пол был немного испачкан багровыми каплями. Сам Йегер болезненно морщился с чуть учащённым дыханием. Он и подумать не мог, что события обретут такой поворот, когда капрал проехался подошвой сапога по его лицу, выбивая зуб. За этим последовали не менее жёсткие удары. А Микасе… Микасе было больно смотреть на это. И больно от собственного же бессилия. Аккерман клянётся, что, если бы не стоящий рядом Армин, который вовремя схватил её за руку и остановил, она бы точно тогда вышла к капралу, чтобы остановить его, защитив самого дорогого человека от столь жестоких ударов. Ненависть, отвращение, желание мести — всё, что появилось в сердце на тот момент. Всё произошло лишь из-за большой необходимости. Жизнь Эрена была спасена. Следовало думать, что, после того, как это станет ясно — будет легче. Самой Микасе. Но после увиденного… Нечто заслоняло глаза, что девушка не понимала этой простой истины. Эрен жив — единственная радость, а те мысли, что капрал всё же перегнул палку, по-прежнему не оставляли юную Аккерман. Последнее, чем Микасу наградил сильнейший воин человечества в тот день — взгляд. Сама девушка, нахмурившись и прищурившись, не переставала смотреть на Леви с ненавистью. В тот момент ей действительно было нечего скрывать. Но вот капрал, казалось, не проявил ни одной эмоции, прямо как во время избиения Эрена. Этот мужчина оставался таким же невозмутимым. Даже не поворачивая головы, Леви краем глаз посмотрел на Микасу. В его взгляде ничего, кроме безразличия, она не нашла. Было ли так на самом деле? И другой вопрос, искала ли Аккерман вообще хоть что-то в глазах человека, один вид которого вызывал острое чувство ненависти? Такое чувство, от которого становилось ещё больнее. «Этот коротышка слишком задирает нос… Я с ним ещё поквитаюсь…» — девушка обронила эту фразу во время следующей встречи с братом. Разумеется, после некоторых вопросов о том, не делали ли с ним чего-то плохого. Микасу действительно волновало, как обращались с Эреном. Но совсем не тревожило то, что кто-то из старших мог услышать её слова о ненавистном ей же капрале. В том числе, и сам Леви, который совсем недалеко стоял со своей лошадью, не особо наблюдая за обстановкой вокруг. Любая грубость по отношению к старшим по званию недопустима. Пусть даже за их спинами… Хорошо бы всем это понимать. Вторая встреча. Можно сказать, на этот раз с глазу на глаз. Лес гигантских деревьев и битва с женской особью. Микаса рвалась в бой, теряя голову. Лезвия ломались, газ кончался от столь быстрого передвижения между огромных деревьев — а её не волновало. Сменив клинки, девушка вновь устремилась за своей жертвой, не собираясь вот так просто сдаваться. Но этим планам не суждено было сбыться. Снова Он. Подхватил прямо во время полета. Микаса была зла ещё больше. Её выдало то, как сильно она сжала зубы и гневно отвела глаза, не обращая внимания на чёлку, что так и лезла в лицо из-за сильного ветра, загораживая всё. Вновь была ощутима та самая ненависть, но, в этот раз, именно в эту встречу, Микаса не побоялась упрекнуть капрала, сказав, что Эрена нужно было защищать как положено. Бойцы элитного отряда погибли во время борьбы с аномальной титаншей. И теперь Микаса смела говорить нечто подобное? Аккерман немало удивила самого Леви. Капрал почти сразу узнал в ней подружку Эрена, которую видел в зале суда. Он запомнил эту девушку. Планы поменялись в два счёта и капрал дал новый приказ. Задачей Микасы было отвлекать женскую особь. Остальное Леви взял на себя. Рядовой же больше ничего не было сказано. Но что нашло на неё в тот момент, когда она кинулась на титаншу, (хоть и не должна была этого делать), известно только самой Микасе. Аккерман осознавала, как серьёзно она рискует и всё равно… Не послушалась. Забыла о словах капрала, поддавшись эмоциям. В те минуты чувства брали верх над разумом. Все здравые мысли были убиты и на какие-то осознанные действия можно было и не рассчитывать. Микаса не послушалась не только капрала — она будто не слушала и себя тоже. Но Леви спас её. Получил ранение, но спас. Он довольно быстро приказал отступить. После спасения Эрена, конечно же. Только девушка, неизвестно из-за чего, растерялась под конец битвы. «Мы ведь спасли твоего друга. Что тебе ещё нужно?» — проговорил капрал, отворачиваясь и спрыгивая с ветки дерева, взлетая при помощи привода. Что нужно Микасе на самом деле? Даже ей было не дано ответить на этот вопрос. Эрен спасён. Снова можно утешить бедное сердце тем, что он жив. И снова благодаря Леви. Этому жестокому капралу. Или не такому уж и жестокому? Он, понимая, как рискует, кинулся спасать подчинённую. Значит, можно смело сказать, что он действительно беспокоится за своих солдат. И ценит их жизни… В том числе и жизнь Микасы. Какую бы ненависть она к нему не испытывала — он всё равно будет ценить даже эту жизнь. Теперь из-за неё, Микасы, капрал в бою будет совершенно бесполезен какое-то время. При обычной ходьбе Леви хромал, хоть и старался держаться уверенно. Держать осанку: не сводить плечи, ходить с прямой спиной и даже подбородок должен быть немного вздёрнут. Наблюдая за начальником в одном из коридоров штаба, Микасе становилось немного стыдно, особенно, когда она случайно опускала взгляд на раненное колено Леви. Полуазиатка чуть нервно кусала нижнюю губу, мало задумываясь, чего именно она желает добиться своей так называемой слежкой. Хотелось ли прямо сейчас пойти за ним?.. Ненадолго девушке показалось, что она смотрит на что-то действительно запретное, отчего появившееся волнение только росло. Аккерман следила за каждым действием мужчины: как он берётся за дверную ручку, как приоткрывает дверь и… Как поворачивает голову в сторону. Словно знал о присутствии Микасы в этом коридоре с самого начала. Словно знал даже о том, что она следит именно за Ним, и что именно Он занимает все её мысли в последнее время. И объяснить всё это никак нельзя. Девушка поспешила скрыться за углом, прижавшись там к холодной каменной стене и злясь на саму себя из-за того, что была замечена. «Чёрт, чёрт, чёрт…» — мысленно повторяла Микаса, запуская пальцы в волосы, а когда услышала шаги, то вовсе перестала мыслить, напрягаясь и прикрывая глаза. Даже постаравшись собрать то, что осталось в голове во что-то связное, на ум не приходило ни одного слова, какое бы она могла сказать капралу в своё оправдание. А может, это тот случай, когда лучше побыть честной снова… Другой вопрос, в чём будет заключаться эта честность? В голове промелькнула мысль о том, бывают ли какие наказания за слежку. Слежку за старшими по званию. Медленно набирая в грудь побольше воздуха и раскрывая глаза, Аккерман услышала знакомый, чуть хрипловатый голос, принадлежавший мужчине. — Эй, ты, — Леви завернул за угол и уже сейчас стоял перед Микасой, которая не удосужилась сделать и шага: вперёд, в другую сторону, неважно. — Какого чёрта шляешься здесь? Смелость исчезла. В такой важный момент. — Капрал, — девушка наконец-то нашла силы заговорить с начальником. Но всё ещё не могла спокойно смотреть в его глаза. — Мне… — Микаса выглядела так, будто всего лишь придумывает причину. — Я должна была поблагодарить Вас. Говорить это всё в своих мыслях было в сотню раз проще. Как и представлять возможный диалог, который, на удивление, в голове Микасы был весьма гладок. Мужчина удивлённо изогнул бровь, но был готов слушать девушку. От двух секунд неловкого молчания Микасе стало не по себе и она решила продолжить, хоть и не знала, что из этого выйдет. Но есть ли смысл обрывать фразы, если начало уже есть? — Вы спасли жизнь Эрена. И мою тоже, — Аккерман поджала искусанные губы. Ей и не казалось до этого, что говорить с этим мужчиной сложно в какой-то степени. Ведь нелегко понять, интересен ли капралу вообще этот разговор, желает ли он скорее уйти. По виду Леви… сказать правда сложно. Что-то подступившее к горлу мешало говорить. Очень тихо и хрипло Микаса произнесла, возможно, не очень уместное «извините». Извинялась за его травму. Он сам защитил её, но всё-таки, если бы Микаса не ослушалась — этого бы не было. В эти секунды девушка ощутила новое острое чувство вины. Ещё острее, чем-то чувство ненависти, которое появилось в сердце тогда, в зале суда. И это больнее. Каждый удар в груди приносил новое неприятное ощущение, о котором сложно сказать на словах. Сердцебиение участилось и от боли хотелось сгибаться и держаться за левую сторону груди, будто это поможет как-то. Что-то кольнуло. Говорить Микасе было больше нечего. Леви тоже молчал. Девушке вновь стало в какой-то мере неловко. Она не думала, что может сделать со своим состоянием и старалась сохранять спокойный внешний вид. Понимая, что подчинённая закончила свою маленькую речь, Леви, чуть нахмурив брови, сделал к Микасе небольшой шаг. Преодолевая какое-то незначительное расстояние, капрал стоял практически вплотную к полуазиатке. Микаса уже хотела сделать шаг назад, но за спиной была по-прежнему стена. Никуда бы она и не делась. — Мне действительно стыдно, — неожиданно для самой себя промолвила Микаса, проследив, как Леви достает руку из кармана пиджака. — Я должна была подчиняться Вашим приказам до последнего, — девушка не замечала, как начинала тараторить. Ей совсем было не свойственно это. — А я… — Помолчи ты уже, — чуть сморщившись, Леви немного грубо, неосторожно опустил ладонь на макушку Микасы, запуская кончики пальцев в чёрные волосы, немного растрепав их после. — Отродье. Леви не нуждался в этой благодарности, извинениях. В каких-то словах, которые всё равно ничего не изменят. — Ты можешь идти, — убирая руку от волос девушки, капрал сделал шаг назад. — Просто забудь об этом. Посоветовав Микасе не тратить время на эти мысли и не сказав больше ничего, Леви медленно ушёл, прихрамывая. Но почти незаметно. Микаса не посчитала нужным что-то сказать, глядя на удаляющегося начальника. Она сделала тихий шаг, осторожно касаясь пальцами своих волос, чуть пригладив их. — Как Вы прикажете… — прошептала девушка, услышав скрип закрывающейся двери. Аккерман выглянула за угол, быстро делая новые шаги, но перед глазами теперь был только пустующий коридор. Недостаточно сказать, что действия капрала её просто удивили. Откуда у Леви было это умение — вызывать непонятные противоречивые чувства? Грубый капрал, который, как может показаться с начала, не имеет вообще чувств и холоден абсолютно ко всем, на самом деле ценит жизни своих солдат и способен на нечто мягкое, хоть и ненадолго, при этом употребляя такое грубое слово, как «отродье»… Настолько западает в мысли, что доводит до бессонницы. Даже понимая, как необходимо выспаться, Микасе было сложно сделать это ночью. Девушка сжимала в кулаках простынь, моментами жмурилась и утыкалась лицом в подушку, будто так сможет приостановить поток мыслей. Но она всего-то лишала себя возможности нормально дышать. Переворачиваясь набок под скрип деревянной кровати, Микаса вновь провела рукой по волосам, немного дергая их. Капрала же бессонница мучала каждую ночь. Он не помнит, когда в последний раз спал хотя бы шесть часов в сутки. Устало потирая шею, мужчина закрыл глаза, не стараясь заснуть, но стараясь отвлечься от мыслей. Мужчина не думал над завтрашним днём. Он думал о своих действиях и о той самой мрачной девочке. Чертовка. Именно в эту ночь у капрала и рядовой появилось что-то общее, что связывало их невидимой нитью, но не настолько ощутимо, чтобы это можно было обозвать «любовью». Что-то отличное от ненависти, но недотягивающее до прекрасного и светлого. Такое чувство как любовь не стояло и рядом с тем, что объединяло этих двоих. И не могло стоять никогда. По крайней мере, они так думали.