Опекун

Игра? Что за игра?

Мы под шумок втроём смылись к себе в комнаты. Дом хоть и был большим, но потеряться в нём было сложно, но возможно. Как говорится, заставь дурака молиться… Хм, так вот. Разошлись мы по комнатам. На кроватях лежали простыни и наволочки. Мы с сестрой переглянулись и занялись такой нехитрой работёнкой, как заправка кровати. А само бельё было сделано из дорогой ткани. Она абсолютно не мялась, была приятна на ощупь и не соскальзывала с кровати. А так как я большой любитель повертеться по ночам с книжкой и фонариком, то все простыни у меня просто комкались и соскальзывали. Кассандра закончила быстрее меня и со всем комфортом расположилась на своей кровати, вытянув ноги – даже не подумав снять тапочки. - Вот я думаю, зачем нашему опекуну такая морока? – протянула она. – За ним я наблюдала всё утро… - Я заметила, - хмуро вставила я. Сестра даже не обратила на это внимание, продолжив размышление скорее вслух, чем со мной. - …и кое-что заметила: ему катастрофически нужно, чтобы я не бросала подиум. Вопрос только один – зачем? Как я не хочу, чтобы он даже что-то думал обо мне или о моей работе, тем более принимал в моём пиаре активное участие. Но и послать его будет не культурно, да? Я мысленно сплюнула под ноги. Кассандра начинала меня раздражать. Хоть от природы и имела прекрасные чёрные густые волосы, сейчас она напоминала мне «розовую блондинку». - Так держись от него подальше, - отчего-то брякнула я, сама не понимая, что же на меня нашло. Сестра кивнула. - Хотелось бы… Я косо на неё посмотрела. - Ты хочешь, чтобы он помог тебе своими связями в шоу-бизнесе? Она только прикрыла глаза, что должно было означать согласие. А я вдруг с яростным и неким шокирующим чувством поняла, что ненавижу свою сестру-модель. За стенкой что-то ударилось. Мы обеспокоено переглянулись. - А я думала, что эти стены звуконепроницаемые. Я пожала плечами на высказывание сестры. - Пошли, - решила сестра, и мы дружно направились в соседнюю комнату. Шагнув в комнату, мы узрели весьма интересную картину, а именно: наш брат решил самостоятельно заправить кровать. Сейчас он презабавно барахтался на полу, запутавшись в пододеяльнике. Он уставился на нас. Картина маслом: мы вас вообще не ждали… Он заломил брови. - Вы же мне поможете? Мы с сестрой дружно вздохнули и пошли вызволять Тони. Это оказалось очень непросто, если учесть, что запутался он основательно. Мы его вытряхнули на пол, после чего ещё поваляли, а потом и помогли заправить кровать. Мы втроём обессилено сползли по стенке на пол. - Никогда не думал, что заправлять кровать окажется таким трудным занятием, - вздохнул он. – Что там Эвон? - А ты уже зовёшь его по имени? – ехидно вставила Кассандра. Тони прищурился. Но отчего-то на его щеках появился едва заметный румянец. - Ну не мистер же Митчел мне его называть! – оскорбился он. Но буквально через минуту молчания он спросил уже нормальным голосом: - А ты его как называешь? Кассандра опешила. - Опекун. А как мне его ещё прикажешь называть? Тони отмахнулся от неё и посмотрел на меня. - Что? – не поняла я. Он вздохнул. - А ты его как называешь? Наступила тишина. Две пары глаз смотрели внимательно на меня, словно хотели пробурить во мне дырку. Я нерешительно кашлянула в кулак. - Ну,… при нём – Эвон, а так… э… - Понятно всё с тобой, - отмахнулась сестра. – Опекун очень странный человек, - сменила она тему. – Вы видели его библиотеку? Кто из здравых людей самостоятельно будет столько читать? Я надулась. И не только из-за «понятно всё с тобой». Нечего людей по себе мерить. Тони прищурился. - А откуда ты знаешь, что за книги у него там хранятся? Я опустила взгляд, вспомнив, что за книгу читал Льюис. - Да там все полки были заставлены книгами в кожаных обложках и всякими толстыми энциклопедиями! - А ты как будто в них заглядывала! Кажется, разгорался очередной бунт. Я вздохнула, готовясь к перепалке, однако спасение пришло оттуда, откуда не ждали – в комнату зашёл Льюис. - Там ваши вещи привезли. Вы бы видели Эвона! Он так орал на Викторию… Та в свою очередь тоже не оставалась в сторонке. В общем, Эвон закрылся в своей лаборатории на весь вечер до самого утра. А чего я пришёл? Не хотите сыграть? - Во что? – тут же спросил Тони, поднимаясь с махрового ковра. Льюис криво улыбнулся. - Да знаю я одну игру… - …Педик на педике сидит и педиком погоняет! – вошла в комнату Виктория, отряхивая свою короткую светлую юбку. Она подняла на нас взгляд. – И эти такие же! – внесла она последнее слово. За ней в комнату прошёл мужчина-грузчик и поставил на пол у рабочего стола несколько больших картонных коробок. Тони внимательно проследил за мужчиной, потом полез в коробки. - Это мои вещи, - сказал он, после чего внимательно проследил за грузчиком. Мужчина скрылся в проёме двери. - Ты чего верещишь? – спросил Льюис, смотря на разгневанную Викторию. Девушка топнула тонкой фигуристой ножкой. - Они не захотели чаевых брать! – после чего развернулась и вышла из комнаты, виляя бёдрами по часовой стрелке, и хлопнула дверью. Я нахмуренно посмотрела на Льюиса. - Чаевых? - Любит кухарка поиграть, - вздохнул парень. – Обычно игрушками для её игр становятся либо доставщики пиццы, либо курьеры, либо садовник, - приподнял он брови, намекая, как расплачивается Виктория. Я поморщилась. По мне это было отвратительно. - Так что? Как насчёт игры? - А ты нам случайно чаевые не втюхаешь? - невинно хлопнул ресницами Тони и сделал губы бантиком. Ехидна мелкая. Кассандра фыркнула. - Да кто на тебя такого позарится? - А что надо сделать? – влезла я в их спор, пока Тони не успел ничего ответить. Льюис с радостью стал рассказывать условия игры. - Значит так. Игра начинается в шесть вечера и продолжается до четырёх утра. Только Эвону не говорите… Этот дом хранит мою маленькую тайну – я снарядил его всякими ловушками и тайниками. Они располагаются по всему дому, во всех его частях. Смысл: найти девять вещей, которые будут указаны в списке. Вы можете пролазить все этажи, все щели. Единственное, что запрещается, так это показываться на глаза Эвону.* - Ну так это раз плюнуть, - щёлкнула Кассандра пальцами обеих рук. Льюис криво усмехнулся. - И вовсе нет. Виктория любит выпускать своего Люцифера гулять ночью по дому. Мы с Кассандрой дружно сглотнули. Тони недоумённо посмотрел на нас. - Трусихи! Испугались какой-то собаки. Я мстительно подумала – какого будет его удивление, когда он увидит сие чудо на четырёх культяпках. - Это ещё не всё, - «обрадовал» нас Льюис. – Ровно в двенадцать весь свет в этом доме будет выключен. Коридоры будут самыми тёмными в вашей жизни, все шорохи и скрипы будут безжалостно бить по нервам. Так как я долго работал над своими уловками и розыгрышами над Викторией, поэтому в некоторых местах будут… ну, тени, звуки, шаги и ещё кое-что. Я закусила губу. - Я надеюсь, никаких убийц не будет? – поинтересовался Тони. Льюис кивнул. - Нет, «убийц» я не разрабатывал – Виктория бы уложила любого убийцу одной левой. Ну, как? Будете играть? - А что за предметы? – спросила Кассандра. Эта игра увлекла всех, даже я заинтересовалась. Что может быть ужаснее тёмного огромного особняка с привидениями и загадками?.. «Опекун», - словно издеваясь, сказало сознание. - Да самые разные. Я выдам вам список, в котором будет по девять предметов. У каждого они будут разные. В четыре часа подводим итоги в библиотеке. У кого будет меньше всех предметов – проиграл. - А если у всех предметов будет одинаково? – спросила сестра. - Значит, ничья. Тот, кто проиграл, будет лишён выигрыша. - Что за выигрыш? – тут же заинтересовался Тони. Льюис хитро прищурился. - Увидите. Если надумали, то приходите в шесть в библиотеку. Я буду ждать. - Погоди, - остановила я его, когда он был уже в дверях. – А сам ты не будешь участвовать? - Нет. А зачем? – удивился он. – Я знаю этот дом как свои пять пальцев. Казалось бы, что может быть лучше, чем игра с друзьями? Я тогда крупно ошибалась. Нужно было после ужина сразу идти в свою комнату и сидеть, не высовываясь, а не ползти в библиотеку. Жаль, что я не знала, чем это для меня кончится… * Никогда не будет упоминаться в этой истории. На самом деле Льюис - маленький гений. В свои восемь он собрал свой первый двигатель, в десять составил чертёж проводки в доме. Эвон подобрал ему нужных учителей и воспитал настоящего злого гения (в самом добром смысле этого слова). Мальчик уже много дней хочет показать всем свои уловки, которые он установил в доме, однако боится, что Эвон может его наказать. А быть провинившимся перед опекуном Льюису очень не хотелось.