Опекун

Миссия вторая: пережить ночь

«Так, спокойно. По стеночке. Мы ничего не боимся, у нас же есть фонарик!» Хе-хе, и кого я пыталась успокоить? В голове роились тысяча и одна мысль проклятий и пыток для Виктории, которой вздумалось уйти на свидание и бросить «пригляд за малышнёй». Ноги бы оторвать её длиннющие и запихнуть кое-куда. Так, поворот. Осторожно… Я зажала рот рукой, чтобы не закричать. Как можно так пугать?! В конце коридора светилась не совсем человеческая фигура с красными глазами. "Что тут такого?" – спросите вы. А если перед вами появиться такая махина и начнёт светиться, вы не обделаетесь? Я медленно и с замиранием сердца пошла к свечению. А хорошенько рассмотрев свечение, сплюнула под ноги. Ну, Льюис! На цветок накрутил гирлянду и сейчас где-нибудь сидит и ржёт надо мной, дурой, что поверила. Я обошла «чудовище» стороной и пошла дальше, к комнате Виктории. Обставлена она была очень даже… пошло. Нет, совсем пошло. Можно сказать, что рылась я в её вещах закрытыми глазами. Да тут нужно на всю комнату цензуру повесить! Но к своему удивлению нашла под кроватью кухарки Косарь, то бишь толстенный нож. Я даже не буду интересоваться: зачем он ей. Ничего больше интересного не обнаружив, я направилась дальше по коридору. Комната Льюиса порадовала относительной чистотой… только не меня порадовала, а, видимо, Кассандру, так как в комнате царил сущий беспорядок. Отчего-то носки торчали из стопки книг у кровати, трусы висели на люстре, лифчик на торшере… Стоп, лифчик? Я присмотрелась повнимательнее. Ха, и вправду лифчик. Может, сестра по дороге потеряла? Было бы смешно на это посмотреть. Я взяла лифчик и мстительно запихнула Льюису под подушку. Может, я и ошибаюсь, но мне нужно было чем-то занять руки, чтобы не нервничать так. Я немного порылась в его вещах, плюнула (в который раз; я же говорю, что когда нервничаю, то действия все нервными получаются) и пошла дальше. А дальше по плану были наши комнаты, кабинет опекуна и, собственно, его комната. Я быстренько проверила наши углы на наличие тайников, но ничего не нашла. Зато в коридоре меня до истерики доводили шорохи, шаги и стуки за стенами. Взяв себя в руки, я вошла в кабинет своего опекуна. Быстренько просмотрев стол и ничего там не найдя, я переключилась на большой шкаф. Там нашлись пачка сигарет (вот уж не думала, что Эвон курит), какие-то монеты и… игральные кости. Я недоверчиво покрутила костями перед глазами. Красные, с белыми точками. Но… какие-то они странные, что ли. А, ладно. Я засунула их в рюкзак и осторожно прокралась к комнате Эвона. Льюис сказал, чтобы я строго настрого не попадалась на глаза Эвону. Боится ли он, что тот его накажет за выходки? Я закусила губу. Но если Эвон узнает, то не видать мне приза. А я его непонятно зачем очень хочу. В комнате было пусто. Наверное, Эвон всё ещё был в лаборатории. Ах, шалунишка, время-то уже без десяти час ночи! Я на цыпочках прокралась к прикроватной тумбочке. Там ничего интересного не нашлось, кроме как мази (от укусов, а как иначе), каких-то трав (не марихуаны, как можно было подумать) и маски для сна. Я плавно обследовала и пол, и место под кроватью. Вот на этом-то я и запалилась. Дверь заскрипела, выдавая, что кто-то идёт. Я заползла под кровать и выключила фонарик, с замиранием сердца следя за ногами. Скоро глаза мои привыкли к темноте, и я с ужасом поняла, что эти ноги немного прихрамывают! Я закусила губу от отчаяния. Нет, ситуация очень щепетильная вырисовывается на самом деле. Что я могла искать у своего опекуна в час ночи под кроватью? Ну, разве что мозги… Сильная рука обхватила мою ногу и вытащила наружу. Я пискнула и испуганно затихла. Эвон вздохнул. - А ты что здесь забыла? Я наморщила лоб, усиленно подыскивая ответ. - Я ручку ищу, - сморозила глупость я. Эвон вздохнул. Я нерешительно подняла на него взгляд. Не знаю, что он там увидел (и увидел ли вообще в такой-то темнотище) в моём взгляде, но я его определённо застала в самый… классный момент. Его волосы сейчас были разбросаны по плечам, широкие плечи были спрятаны под белоснежной рубашкой. И смотрела я на него снизу вверх, поэтому добавляем ещё и высоченный рост. У меня аж рот открылся от такого зрелища. - Помочь? – подал руку он мне. Я приняла надёжную (а какую же ещё?) руку опекуна, поднимаясь с пола. Что-то я перенервничала сегодня, ещё начну опекуна считать симпатичным и… пора спать ложиться, а то… Но додумать я не успела: произошло то, чего я никак не ожидала (бедная моя голова). Меня поцеловали. С жаром с таким, с пылом. Ну, так могут целовать только те… Ну, те… Да не знаю я кто! Не было опыта! А потом до меня дошло. Так я ж ответила на поцелуй! Неумело, нелепо, но ответила на ласку! Дура я, дура. Он ж мой опекун. И это его комната. Я на его территории. Всё, мне хана. Я оказалась права. Я думаю, стоит опустить то, что я обвила руками его (вот почему у него сейчас плечи стали ещё шире, а?) шею, послушно отдаваясь во власть его поцелуев. Дура. И стоит опустить, что сердце ёкало, цокало и что оно там ещё делало? Но одно я не упущу – суть. Он, как я и думала, только поцелуем «питаться» был не готов. Поэтому и опрокинул меня на кровать. Покрывая поцелуями моё лицо, он опускался к шее, а я была краснее свеклы и думала лишь о позорном бегстве. Да, кровать стала нашей ареной боя. - Нет, - то ли стонала, то ли молила я. Но он не слушал. Будто оглох. С каждой секундой сопротивляться было всё труднее… да и бесполезнее. Внутри боролись два чувства: желание и голос разума. – Не надо… - Что объяснить быку остановиться, когда перед ним красная тряпка! Или мужику, когда перед ним такое удовольствие. – Пожалуйста… Нет!.. - Я зажмурилась и неожиданно сама для себя громко сказала: - Папа! Он замер. Он реально остановился. Хорошо, что только до ложбинки дошёл, а не опустился дальше. Если б он дальше опустился, то изнасилованная была бы не я, а он. Обычное слово «папа» подействовало отрезвляюще и на него, и на меня. Он отодвинулся, смущённо отступил в тень и присел в одно из кресел. Я натянула обратно рубашку, радуясь своему языку без костей. Иногда казалось, что он работает быстрее мозга. - Прости, - послышалось в темноте. – Я… не знаю, что на меня нашло… Я… - он вздохнул. – Просто… Я не знаю. И почему я должен был думать, что ты воспринимаешь меня по-другому, нежели как отца? – в сторону, но я всё равно услышала. Я закусила губу, не зная дальнейший план действий: то ли разреветься от обиды, то ли бежать со всех ног, то ли броситься в его (совсем с ума сошла) объятия. Я бочком стала выползать из комнаты. - Знаешь… А мне не так уж и не понравилась… - опять стала нести я чушь. – А что? Ты классно целуешься. Да… На лягушках тренировался? – пошутила я. Из кресла донёсся мягкий приглушённый смех. – Давай договоримся: ты меня не видел, меня вообще в комнате не было. - Я быстро вынырнула из комнаты. Теперь идти по коридору для меня было не страшно. Рюкзак привычно оттягивал плечи назад. Молодец, Эвон. Теперь к моим трясущимся рукам добавился ещё и нервный тик. Я остановилась и прикоснулась лбом к холодной стене. Спасительный холод немного охладил мой пыл. Губы были ещё припухшими от поцелуев. М-да… Никогда бы не подумала, что это случиться со мной. И что самое противное: он украл мой первый поцелуй! Я закусила губу от обиды. Что толку тут стоять? Некогда тут сопли размазывать по подбородку – нужно найти эти девять предметов! Я взбодрилась и свернула к лестнице на третий этаж.