Прекрати так смотреть

Вот тогда вся правильность и покатилась к хуям. Все те стены, которые ты возводила годами, стараясь оградиться от людей, в попытках не утащить их в свой личный ад. В этом была вся разница. Лиса сиганула в этот ад с разбегу, не спрашивая твоего разрешения. В самом начале тебе казалось, что вся эта влюбленность взялась из ниоткуда, снежным шаром прикатилась из глубин расшатанной психики. И только сейчас, глядя в глаза, обрамленные густым рядом ресниц, глаза, которые тушили и распаляли заново весь огонь в задворках твоего ада, глаза, которые всегда смотрят насквозь, ты понимаешь, что эта влюбленность таилась в тебе давно. Она тлела, поддерживая твой внутренний огонь, подталкивала и удерживала. Сколько ты уже влюблена в нее на самом деле? Год? Два? Как ты могла этого вообще не заметить? Сковать себе самой клетку из обид и травм, повесить на нее чугунный замок и накрыть плотным одеялом равнодушия. Заковать свои чувства, как надоедливую птицу, утонуть в ненависти к себе настолько, что захлебываться начинали уже другие. Боже мой, она всегда была рядом. Помнишь, всегда? Хотелось тебе этого или нет, она была опорой, на которую ты без зазрения совести легла, заставив тащить себя дальше. Ебучая жертва. Ебаная спасательница. Как поздно ты открыла глаза. Как поздно начала хотя бы что-то осознавать. Ты была набором противоположностей: пока сгорала сама, топила всех вокруг. — Ты молчишь уже минут двадцать. Голос с соседней подушки выбивает из состояния транса. — Да, прости. Боже, прости меня. Девушка строит озадаченное лицо, но по глазам видно — все поняла. — Вряд ли ты так извиняешься за свою задумчивость. —Ты права. Я была такой дурой, ты даже представить себе не можешь. Что ты несешь, она то не может? —То есть, можешь, но просто я только сейчас поняла, как отвратительно тобой пользовалась. — И ты, естественно, не про то, что произошло сейчас. — Нет, я про все эти годы. Про все, что было. Про то, что вместо жилетки ты стала для меня спасательным кругом, подушкой безопасности, называй, как хочешь. Почему ты всегда меня тянула? Даже тогда, когда это было невозможно для тебя? Почему я тебе позволяла? Господи боже, почему я тебе позволяла? — Не знаю, может потому что ты уже года два, как влюблена в меня, но не могла даже себе в этом признаться? Ты даже не озадачена. Если до тебя это дошло только сейчас, значит Лиса поняла уже давно. — Это ведь никак не проявлялось, это не было видно. Заливистый смех с соседней подушки сбивает с толку. Твоя приподнятая бровь намекает, что Лисе нужно объясниться. — Без обид, но это было видно, поверь. Я никогда не хотела на тебя давить, потому что тебе ко всему еще не хватало осознания влюбленности в лучшую подругу. Но я вот что тебе скажу: ты изменилась. Не моими стараниями. И только поэтому я сейчас тут, рядом с тобой. Ты перестала ждать, когда же тебя наконец-то спасут. И ты побежала спасать меня. Не думая о своих эмоциях. Не думая, как тебя это заденет. Тебя хватает только на удивленный вздох Ты что, только поэтому напилась, стерва? Девушка продолжила: — Тебя нужно было хоть как-то раструсить. — Поэтому ты меня трахнула? — Во-первых, трахнула меня ты. А во-вторых – это была единоразовая акция, следующая будет только после пятого свидания. — Свидания? — Конечно, свидания. Ты ведь не думала, что отделаешься легким петтингом? Ты чувствуешь, что твои горящие щеки скоро прожгут простыни, а девушка уже не сдерживает смех. — Видела бы ты себя, так забавно смущаешься. Девушка встает, оборачивает себя полотенцем, направляясь в душ, но перед тем, как выйти из комнаты, оборачивается: — Гер? Поднимаешь на нее вопросительный взгляд. — М? — Мы со всем разберемся. Ты только киваешь, но как только дверь захлопывается, откидываешься на подушку, прикрывая глаза и, наконец-то, улыбаешься. А в голове только это «мы».