Да, были люди в наше время...

В жизни Петра наконец-то всё было спокойно. Благополучная старость, хорошие дети и - никаких сумасшедших жен или любовниц рядом. Даже смерть сына как-то уже стерлась, улеглась. Ведь есть внук, так похожий на Андрюшеньку. Да и то сказать: сына потерял - дочь приобрел. Одновременно, считай. Подумать только, Петр мог ее не найти! Другая девица - подлая девка! - выдала себя за его потерянную дочь. И как же хорошо, что дочерью оказалась именно Аня-Настя, а не та... как ее... Полина!.. Петр поморщился при этом имени. А ведь он готов был удочерить Полину. Страшно подумать, как бы он представил в высшем свете ту неотесанную девицу! Сколько усилий пришлось бы приложить, чтобы какой-нибудь дворянин согласился жениться на Полине, закрыв глаза на ее происхождение. Так что всё хорошо, что хорошо кончается. Что ни говори - а спасибо тебе, бедный покойный друг Иван Иванович Корф! Спасибо за мою девочку. Вот только за то, что отнял ее у отца и ни слова не сказал - за это Петр тебя никогда не простит. Как ты мог, Иван?! Как ты мог отнять у отца ребенка?! По какому праву лишил счастья наблюдать, как она растет, как встает на еще слабые ножки (как сейчас Андрюшенька!..), как говорит первое слово? Может быть, даже "папа" (как Андрюшенька! Ох, сын, ну почему ты не дожил, тебе бы это слышать, а не мне!). А кому Аня это говорила, Иван? Тебе? Или тому мужику, в семью которого ты ее подбросил? А если бы ее приемные родители не умерли? Она бы так и выросла ТАМ?! Княжна - в мужицкой семье?! Петр поборол негодование. Остается утешаться, что он часто видел Анну в детстве… Образ светловолосой прелестной девочки за роялем перерос в его памяти в видение юной красивой девушки в бальном платье... Стук в дверь. Татьяна. - Петр Михайлович, вам пора возвращаться к гостям. Владимир Иваныч и ваша дочь прибыли. - Владимир Корф? - Петр заволновался. Зять не слишком-то баловал тестя посещениями. Всё никак не забудет, что Петр требовал от него жениться на Лизе. И обвинял в смерти Андрея, собираясь отправить на каторгу. Не говоря уже о "подвигах" Марьи Алексеевны, отравившей Ивана Ивановича Корфа. Петр снова вспомнил жену и содрогнулся. Нет, всё же - какой она страшный человек! Хорошо, что Мария теперь навечно в монастыре. Даже странно - неужели он когда-то так любил ее, что готов был все ей простить?! Только теперь, вдали от бывшей жены, у Петра раскрылись глаза. Что ж, всё сложилось в его жизни правильно. Мария за свои преступления в монастыре, Марфа - за свои - в остроге. Лиза с мужем живут в Петербурге, да еще и на несколько месяцев уехали за границу. До этого изредка навещали - и слава Богу, что изредка. Ничего не мог Петр с собой поделать - в тот день, когда раскрылась вина Марии в смерти Андрея, что-то сломалось в душе старого князя. Он навсегда запомнил тот взгляд Лизы - холодный, решительный, непримиримый. За ее спиной молчаливым стражем стоял князь Репнин. А сама Лиза походила в тот момент на валькирию северных легенд. Ради правды не пожалела и родную мать. И как же она ему напомнила тогда Марию. Такие не прощают. А ведь Лизе уже есть, за что не простить отца. Так что вовремя появилась в его жизни Анастасия, Аня, Настенька - так ее называет Марфа. Ох, Марфа, и как бы сделать так, чтобы ты никогда не покинула стен острога?! Он не желает никогда больше видеть эту женщину! И она не должна оказывать влияния на его дочь! Анна - княжна, никакой матери-крепостной у нее никогда не было, не было, ясно?! Жаль, что она сама не может подобное понять! Полина в этом отношении была умнее. На месте Владимира он бы запретил Анне ходить туда. А сам Петр, как ни крути, а приказывать Ане уже не может. Вернули дочь - и тут же отняли снова! Петр принял из рук Татьяны сюртук и накинул его на плечи. Таня помогла застегнуть. Петр поймал ее взгляд и улыбку, улыбнулся в ответ и вышел к гостям.