Ножницы ( переписанные The Nobodies)

«Никому в голову не приходит, что между известными фактами и каким-то новым явлением может лежать море неизвестного, и тогда мы объявляем новое явление сверхъестественным и, следовательно, невозможным» А. Стругацкий, Б. Стругацкий «Понедельник начинается в субботу». - Левее глянь. - Ша! Ты таки мне уже всю голову проблистела своей образованностью! Это бутылка… - Тогда правее! - Клото, я с тебя буквально гроблюсь! Ищи давай! Если бы кому-нибудь взбрело этим поздним вечером прогуляться по Школьному острову, он наверняка бы узрел, но в большей части, услышал, конечно же преинтереснейшую картину : под одним из старых вековых деревьев у одного полуразрушенного храма в японском стиле были слышны маловнятные ругательства, шелестела приминаемая трава, но не было видно ни одного человека. Однако же, поздним вечером того дня, когда здесь состоялась памятная битва четырех великих Королей с весьма непредсказуемым финалом, Остров был полностью закрыт для любого посещения и блокирован не только с земли и воды, но и с воздуха тоже. Даже ученикам не разрешали забрать свои вещи, а посему двум Мойрам никто не мешал вплотную заняться поиском ножницы, за который они принялись сразу же, как только покинули тело бедного подростка. Клото даже не успела ничего предпринять, как её сестра исчезла из поля зрения, резко переходя из своей физической формы в психо-энергетическую. Зато появилась не менее злая Лахесис, которая, подхватив за шкирку Клото, рванула за старшей сестрой. Безобразную потасовку с Бесцветным Королем в его же собственном сознании, а так же робкие попытки Серебряного Короля вмешаться, лучше опустить. Но, как бы там ни было, кончилось все тем, что Смерть просто двинула по почкам Бесцветному, зачитала приговор и им пришлось экстренно сматываться после того, как Атропос представилась. Ибо нефиг. Нельзя смертным, пусть даже таким необычным, знать, под чьим протекторатом они находятся. Они и так нарушили все правила, когда разозленная Смерть, порываясь отомстить, казалось бы, ни в чем неповинному бесцветному Королю, рванулась прямо с той самой ветки в гущу событий. Только вот, никто не решился говорить об этом и без того злой Атропос. Сейчас же, успокоенная таким мирным занятием, как поиск пропавших ножниц, девушка уже почти пришла в норму, почти простила опальную Клото и даже перешла на свойственную ей манеру речи. А Лахесис уже давно смылась под шумок, не мешая этим двоим развлекаться.Её мол, еще суд ждет, хотя этот самый суд мог ждать её сколько угодно. В конце концов, она же и являлась одним из судей подземного мира. Но это уже немного другая история. *** Тоцука Таттара по мнению окружающих всегда был не от мира сего. Начать с того, что этот до безумия добрый и невероятно умный парень три последних года школы таскался за якобы главарем якобы мафиозной банды. Причем самого «мафиози» с души воротило при одном только виде паренька. А уж когда он улыбался, Микото и вовсе хотелось прикопать его в ближайшем дворике. Но, как говорится, стерпится-слюбится и вскоре, где-то через два года активного участия Тоцуки во всех внутренних неурядицах Хомры, он таки стал её полноправным участником. Этакий милый сердцу всякого из этой уличной банды безобидный идиот, иногда выдающий нечто умное. Парня любили все, а он уважал Хомру как свою вторую семью. В тот роковой вечер, когда он на свою голову поперся снимать ночные виды с крыш города, все шло просто из рук вон плохо. Например, когда он взял свою раритетную камеру в руки, та неожиданно выскользнула из ладони и упала ему на ногу, больно пришибив палец на ноге. Дальше – больше. Уже выходя из дому, он понял, что забыл запасную пленку. Пришлось возвратиться. Но когда он почти вышел из подъезда, то зацепился штанами за выпирающий из лестничных перил прут, порвав их так, что дорогие элегантные штаны превратились в не менее дорогие элегантные шорты. Казалось бы – само провидение удерживало его дома в эту ночь. Но нет – Тоцука не был бы Тоцукой Таттаро, если бы с веселой улыбкой не наплевал на все предупреждение, не вернулся бы домой, чтобы переодеться и к двенадцати часам не заявиться на нужное место. А после… А после начались те самые события, которые едва не привели к трагическому финалу. …. Сознание возвращалось в тело толчками. Вот он еще видит того парня, который его подстрелил, но вот картинка меняется и перед ним возникает звездное небо. Сквозь дымку боли и слабости оно кажется просто невероятным. Сотни огоньков сверкают там подобно бриллиантовой россыпи, но не холодным блеском, которым одаривают нас камни, а живым, теплым, хоть и чуть-чуть колючим. Казалось, эти звездные маяки подмигивают Тоцуке, зовут к себе, обещая райскую жизнь и избавление от невзгод. Но вот он чувствует, как его хватают за плечи, и видит заплаканное лицо Ято. Не плачь, парень, все будет хорошо. Извини, если чем-то тебя обидел или нагрубил. Все у тебя будет хорошо, Ято, и все твои мечты сбудутся. Он многое хотел сказать своему другу, лишь бы тот перестал плакать. Не надо… Не надо калечить его и без того простреленную душу. Но нет, нельзя такого говорить лучшему другу! Надо извиниться перед ними… И предупредить об этом психе! Он все им расскажет. Попытается рассказать…. Но вот перед его глазами короткая вспышка, и он уже оказывается в другом, странном и непонятном месте. Это было больше похоже на огромный вытянутый зал ожидания с очень высоким потолком, выкрашенный изнутри в серый унылый цвет. Краска кое-где уже облупилась, являя свету голый бетон. Где-то под потолком тускло мерцали лампы дневного света, погружая не то коридор, не то комнату ожидания в белые неестественные сумерки. Он стоял в очереди. Долгая, изматывающая, он вилась на несколько километров впереди парня, и за его спиной тоже. В узком коридоре-комнате без окон был душно до невозможности, а люди стояли так плотно, что яблоку негде было упасть. Что сразу бросалось в глаза, так это то, что в этом месте было непривычно тихо. Где-то под потолком гудели лампы, шелестела при движении одежда призраков, но это были единственные звуки, раздающиеся в этом помещении. Тоцука огляделся. Да, он не ошибся - людей здесь было просто море. От мала до велика, они стояли единой плотной живой (или неживой) массой. И все они в едином гробовом молчании смотрели в одну сторону, куда-то в начало очереди. Они ничего не делали, просто стояли и молчали. И ждали. Тоцука Таттара со своей улыбочкой и яркими карими глазами казался здесь немножечко не к месту, в этом царстве тишины. Немножко - это уже что-то, за это уже недолюбливают. А он, как будто стремясь еще больше отделиться от остальных людей, полез к стоящей впереди тетке, легко коснувшись её плеча: - Простите, вы случайно не в курсе, куда мы все стоим? Тоцука улыбался, Тоцука был вежлив, но тетка, со жмущейся к ней худосочной девочкой лет пяти, шарахнулась от него так, будто парень был исчадьем Ада. На какое-то мгновение, Тоцуке даже показалось, что он и эта тетка стали единственными людьми в толпе живых манекенов – люди молча расступались перед рвущейся вперед матерью, волоком тащившую за собой девочку. Никто даже слова не сказал, когда она толкнула случайно оказавшегося у неё на пути старика так, что тот с силой врезался в стенку. Все отводили глаза… И только девочка той ненормальной мамаши, перед тем как окончательно скрыться в толпе, сверкнула напоследок своими слишком бойкими для окружающей обстановки зелеными глазами и вдруг крикнула: - А к Смерти мы стоим! Детский крик пронесся над толпой и замер, и снова воцарилась полнейшая тишина. Только одинаковые серые тени, ничего не выражающие лица, тусклые глаза и тишина, царящая в полутемном помещении. И сразу после этого, лютая, безнадежная тоска затопила сердце Тотцуки. Общее настроение атмосфера тяжелой могильной плитой рухнули на его голову. Черная змея равнодушия холодными тугими кольцами сдавила сердце и Тоцука опустил руку. «О, впереди место освободилось, - подумал он, даже толком не осознавая, что только что пришло ему в голову. - Я могу встать поближе…» И он действительно сделал шаг вперед. Опустошенный, неподвижный - казалось, секунду назад в парне что-то словно потухло. « Я ведь… умер, да?» - Мысль риторическим вопросом возникла у него в голове. Возникла, и тут же получила ответ - да, ты умер. Глаза парня, как и рассудок, словно подернулись серой пеленой густого, вязкого тумана, а вокруг воцарилась полная мертвая тишина. Теперь он уже равнодушно смотрел на толпу, сам почти ничего не замечая. Вот седой господин держит под мышкой отрубленную голову, вот дама, залитая кровью с ног до головы, вот парень, придерживающий вываливающиеся внутренности свободной рукой, вот дед, которого недавно толкнула тетка, сполз по стене, прижимая к себе плетью обвисшую руку… Дед. Тоцука моргнул. Серая пелена равнодушия дрогнула и поплыла. Парень никогда не терпел плохого отношения к старшим, справедливо считая, что старость надо уважать. Он был предельно вежлив с пожилыми людьми и всегда старался помочь подобным людям. Дедок сполз по стене и левой дрожащей рукой прижимал к себе обвисшую безвольной плетью правую руку. В уголках его бесцветных глаз скопились слезы и ему явно было больно. «Надо…Помочь… - мысли в голове Тоцуки внезапно приобрели более четкие очертания. Туман зашипел и начал потихоньку выветриваться. Но до конца не ушел.– Надо бы помочь.» Уши потихоньку начало наполнять низкое гудение ламп над головой. Где-то шевельнулся очередной призрак и зашуршала ткань его одежд. Парень снова моргнул. Микото бы не одобрил его бездействия. Парень вздрогнул. « Я… Я ведь всегда по возможности помогал людям, так? - подумал паряень, поднеся руку ко лбу. - Так какого черта происходит сейчас!? Почему я дог сих пор стою тут!?» Сейчас, прежде всего, нужно помочь этому бедному старику. Но только он сделал первый шаг, как лампа над ним потускнела, и свет посерел. Словно немой вопрос и немой ответ - смирись, что ты сделаешь сейчас? Вы все уже умерли, ничто не изменит сей факт. Твоя помощь нужна была живым, а ты даже им помочь не смог… Как по команде, перед глазами, словно отпечатавшееся на сетчатке появилось лицо Ято. огромные карие глаза, полные слез, растерянное выражение лица. Словно помертвевшее лицо Кусанаги за его спиной. Злобное выражение на лице его Красного Короля. «Ты ничтожество, - воображаемый Микото нахмурился и сжал кулаки, стоя прямо напротив Тоцуки. - Зря я взял тебя в «Хомру». Ты даже пламя толком использовать не смог. Ничтожество...». Картинка изменилась. Теперь он увидел лицо своего убийцы и по ушам врезал непонятно откуда взявшийся звук помех. «Тшшшш…Я бесцветный… Тшшшш… Король…. Величайший… штш… Из Королей!» - его смех растворился в помехах. « Ты ничтожество», - Тоцука просто повторил слова своего Короля и нахмурился. Кто-то щелкнул спичкой и на ближайшей к нему стене появился слабоватый теплый огонек. Лицо блондина исказилось, в нем отчетливо проступили черты Микото. Шум помех усилился. «Ты никогда не нравился нам!... - Заверещала химера и её голос состоял одновременно из множества голосов. - Уходи, сдайся…! «Никогда, - Тоцука прошептал это беззвучно, заворожено следя за губами химеры. - Ты не мой король…» Визг существа стал невыносимым. В его изображении проступили уже совсем нечеловеческие черты, когда кто-то поднес к лицу Тоцуки зажженную спичку. Та вспыхнула красным пламенем и с яростью кинулась на изображение. Шипение помех добавилось в общую какофонию звуков, но скоро его заменило трещащие красного огня весело и с удовольствием пожиравшего свою жертву. С тихим пшиком изображение погасло, оставив Тоцуку одного. Парень запоздало сообразил, что держит в одной руке коробок, а в другой - огарок спички. И что он в огдиночестве сотит посреди пустого пространства. - Да-а-а - задумчиво протянул за его спиной кто-то. - Вот это полыхнуло, так полыхнуло… Парень резко обернулся и замер. Позади него стояла девушка. Длинный бежевый свитер по колено, плиссированная юбочка, выглядывающая из-под него, модные в этом сезоне бежевые сапоги-угги, черные очки в тяжелой оправе – самый обычный примоднившийся подросток, головы на полторы ниже самого парня. Её вполне было можно назвать красивой, если бы не крупный орлиный нос, искривленный так, будто его однажды ломали. В руках девушка сжимала помятый листок, и в данный момент очень внимательно изучала Тоцуку. За её спиной белым квадратом на серой бетонной стене сиял проход. - «Хомра»? - С какой-то усмешкой спросила она, весело блеснув желтизной глаз из-за очков. - «Хомра», - отрешенно согласился Таттара, все еще изучая девушку. После всего произошедшего, происходящее вокруг воспринималось как-то… странно, и девушка казалась ему какой-то неестественной. Слишком живой, или наоборот, слишком ненастояще-мертвой. - Пшли, - коротко скомандовала она и развернувшись, шагнула в проход. Тоцука, не долго думая, отправился следом. А за его спиной, двигаясь от начала очереди, бурным всесокрушающим потоком несся гул людских голосов. *** Атропос уже битый час сидела в своем кабинете и старательно прожигала взглядом противоположную стену. Стена прожигаться никак не хотела, ибо сделана была из огнеупорного материала, но мойра упорно не сдавалась, прямо-таки возжелав проделать в ней дыру. Перед ней на столе слева-направо лежали три вещи - огромный колтун под названием «личности Бесцветного короля», недозаполненное прошение о заведении судебного дела и ма-а-аленькая почеркулечка о том, что такое Дамоклов Меч. Ни то, ни другое, ни третье, желание работать у Атропос не вызвало, поэтому старая мойра упорно маялась дурью. Поняв, что стена не сдастся, Атропос отвела слезящиеся глаза от многострадальной стены и перевела взгляд на стол. В прежней ситуации она бы скорее руку себе отгрызла, чем занималась бумажной работой, и ей спускали это с рук. Но сейчас она не рискнула бы выпендриваться перед начальством, так как выпендрежничество ей сейчас вряд ли кто-нибудь простит. Мойра отвернулась и наугад ткнула пальцем правой руки в один из предметов. Палец сначала наткнулся на гладкую полированную поверхность стола из красного дерева, а потом легонько задел острый угол листа. Мойра застонала и поправила очки. В зависимости от того, что она сейчас выбрала, ей придется либо заполнять ведомость, либо читать скучнейшую статью. - «Дамоклов меч»… - хмуро зачитала она, - «по греческому преданию»… ха-ха, и тут греки постарались!... «сиракузский тиран Дионисий Старший (конец V в. до н. э.)» .. о, помню этого перца!.... «предложил своему фавориту Дамоклу, считавшему Дионисия счастливейшим из смертных, занять его престол на один день. По приказу тирана его роскошно одели, умастили душистым маслом, посадили на место правителя; все вокруг суетились, исполняя каждое его слово. В разгар веселья на пиру Дамокл внезапно увидел над головой меч без ножен, висевший на конском волосе, и понял призрачность благополучия. Так Дионисий, ставший под конец жизни болезненно подозрительным, показал ему, что тиран всегда живёт на волосок от гибели»… А че, все правильно сделал… «В переносном смысле — нависшая над кем-либо постоянная угроза при видимом благополучии»…. Ну думаю, тут и пояснять ничего не надо. - Убедившись , что на другой стороне бумажки ничего не было, девушка скрестила руки перед собой и облокотившись на поверхность стола, положила на них голову. - Чем дальше, тем страньше… - пробормотала Мойра. - Неужели смертные поняли, откуда к ним пришла эта сила? Или это просто такая метафора? - Второе, с примесью первого, - послышался голос Клото со стороны двери. - О, добро пожаловать в мою скромную обитель, сестра! - мойра отложила листик, привстала на своем месте и широко отсалютовала своей сестре. - Несказанно рада встрече… - Здорова будь, - хмыкнула Клото и с интересом огляделась. В прошлый её приход кабинет был похож на знаменитую комнату с мягкими стенами - все было белым, стерильным и мягким, и выбивался лишь огромный рабочий стол из красного дерева. Сейчас же, переменчивая в своих вкусах мойра снова сделала ремонт, и теперь кабинет больше походил на чей-нибудь фамильный склеп. Классические каменные пол и потолок соединяла лепнина изображающая колонны в греческом стиле, огромное окно с видом на каменистую пустошь вокруг Стикс, где в самой дали мрачно и медленно несла свои воды река мертвых. «А стол все так же выбивается из коленкора, » - хихикнула Клото, разгадывая неизменный и почему-то искренне любимый Смертью стол из красного дерева. - Зачем пришла? - Бесцеремонный и чуть хрипловатый голос Атропос прервал её любование кабинетом и вернул на землю. - По душу Тоцука Татаро. - Коротко ответила Пряха и хмыкнула. - Бедный парень битых три часа сидит под дверьми твоего кабинета… - Ч-ч-ч-что!? - Старая Мойра вылупилась на девушку, словно она была Зевсом, лично зашедшим посмотреть, как обстоят её дела и подскочила. - Какого хера!? -… потому что Лахесис сказала, что не нашла в нем ничего интересного, - мирно закончила блондинка, не обратив внимания на возмущение старшей сестры, и смерила сестру взглядом золотых глаз. Мойра обессилено рухнула на свое место и закрыла лицо руками. «Проклятая Судьба! - Мысленно простонала она. - Мало ей моих злоключений, так она еще и палки мне в колеса вставляет!!!» - Объясняю, популярно, доходчиво и без подтекста, - Смерть медленно отняла руки от лица и тяжело уставилась на Клото. - Мертвец. Прибыл. Из HOMRA. И в нем просто запредельная концентрация Вейсмана. Ферштейн теперь? - Смутно, но ферштейн, - вздохнула Клото. - Дай угадаю - ты хочешь первее всех забрать себе такую кошерную душу с дополнительными умениями и поэтому пыталась выпросить у Судьбы разрешение? Атропос кивнула, скрестила руки на груди и растянула губы в улыбке. Все-то её сестренка понимает, когда мозги включает. Почаще бы она так. - А ты не подумала, что она хотела бы завербовать его себе? - продолжила тем временем Клото. - Или, скажем, я, после твоих объяснений, захочу забрать его к себе? - Не пойдет, - ухмыльнулась Атропос. - Только из моих уст он сможет услышать краткое и логичное объяснение тому, что он сделал. - И тут же сделал резкий жест рукой, будто застегивая молнию на куртке. Клото замахнулась в отвращающем жесте, но не успела. Желтая молния сорвалась с пальцев сестры и прилетела прямо в разверстые уста блондинки. Пару секунд девушка шокированно хватала ртом воздух, силясь сказать что-то явно непечатное по отношению к сестре, но вдруг случилось нечто странное - рот девушки резко захлопнулся и яркие губы соединились воедино, не давая девушке и слова сказать. Но и Пряха не отставала. В её руке блеснула остро заточенная сталь, но Смерть, ухмыльнувшись, легко отмахнулась от излюбленного оружия сестры - отравленных швейных игл, которыми люди обычно штопают кожу. Серебряным дождиком и вихрем брызг яда они разбились о защитный купол. - Медленная. - Констатировала Атропос, смеясь из-за прозрачной мыльной пленки защиты, пока сестра бесновалась снаружи. - Слишком медленная… А тем временем, в ход пошли не только отравленные швейные принадлежности, но и всевозможные огненные шары, воздушные вихри, земляные кучи и водяные бомбы. Все это шумно взрывалось-лопалось-с-треском-разламывалось о поверхность купола, не причиняя ему ни малейшего вреда. Теперь старшая среди Мойр чувствовала себя полностью отомщенной. Заклинание развеется ровно через сутки, снять его Клото самостоятельно не сможет, ибо для необходимого заклинания силы мысли не достаточно. А чтобы идти на поклон к Лахесис или любому другому богу… Да ну, вы что, смеетесь, что ли? - А теперь займемся делами насущными, - пробормотала Атропос, медленно поднимаясь со своего места. - Где там, вы говорите, этот ваш Тоцука Таттаро?