Поиграем?

Глава 15. Вы когда-нибудь ощущали такую головную боль, что, казалось, череп вот-вот лопнет, а мозг вытечет наружу? Или, быть может, Вам знакома пустыня Сахара, от которой не избавит ни одна вода? Я теперь уж точно хорошо понимаю эти чувства. Потому что ни выпитая минеральная вода, ни аспирин не хотели помогать мне. Не хотели даже немного облегчить мое ужасное состояние! Я просто лежала на кровати, тихонько постанывая и болезненно реагируя на любой шум. Казалось, что мой слух сейчас максимально обострён и чувствителен. А вместе с ним и глаза. А заодно и желудок, который отозвался рвотным рефлексом на достаточно приятный аромат, доносящийся с кухни. Сейчас для меня было неприятно абсолютно все. И особенно, я сама. Вчерашний день какими-то отрывками всплывал у меня в памяти, а каждое воспоминание жгло по сердцу, словно пощечина по лицу. Как я могла позволить себе такое поведение?! Мало того, что напилась у всех на виду, так ещё и Тасю опозорила. Да и что я вообще несла вчера?! О какой ещё любви говорила? А вдруг это кто-то услышал? Я тихонько всхлипнула и перевернулась на другой бок, с головой спрятавшись под одеялом от всего мира. Как будто сейчас это могло мне помочь. Нужно было сначала думать, а потом уже говорить. Нужно было сначала думать, а потом уже превращаться в свинью. Как теперь вообще смотреть в глаза сестре? Ведь если я говорила слишком громко, то явно многие услышали нашу перепалку, либо стали ее свидетелями. И потом, им по-любому должно было быть интересно, почему же мы ругаемся и почему я признаюсь в любви своей собственной сестре. А ведь там было столько людей… да ещё и этот Федя. Я невольно сжала кулаки от злости. Да, может я виновата, но разве можно назвать Тасю белой и пушистой?! Она могла хотя бы рассказать мне об этом парне. Она могла проявить ко мне хоть немного уважения. Я чувствовала себя обманутой, преданной и использованной. Похмелье лишь увеличивало эти чувства. Да, я могла быть более сдержанной, но разве нельзя было просто предупредить? Хотя бы кинула сообщение, что заявится какой-то мужик и будет целовать ее. Мою сестру. Мою Тасю. Мою де… нет, нельзя так думать. Нельзя. Я собрала все оставшиеся силы в кулак и с трудом присела на кровати, слегка щурясь от тех немногочисленных лучей солнца, что пробивались ко мне в комнату сквозь шторы. Все-таки лежать было гораздо приятнее. Но мне нужно попытаться прийти в себя и выбраться из комнаты. А заодно и понять, как я вообще оказалась здесь. Ведь последнее, что я помню — это приятный холод травы, которая едва ощутимо щекотала мою щеку и лезла в глаза. Именно из-за этого я и закрыла их, а заодно и отключилась. Интересно, кто привёл меня домой? И что подумала мама, увидев меня в таком состоянии? Ведь я всегда говорила ей, что не стану напиваться. А тут… ох, ну и наломала я вчера дров! — Что, алкашка, проснулась?! — Тася ворвалась в комнату слишком резко и громко, от чего моя голова начала ещё сильнее болеть, заставляя меня лечь обратно на кровать. Но у сестры явно было другие планы, она резко схватила меня за плечо и усадила обратно. Я зажмурила глаза. Казалось, так боль чувствуется менее сильно, да и так я не вижу злое лицо Таси. Кажется, сейчас я готова умереть от одного ее взгляда. Сестра хватает меня за подбородок, болезненно сжимая его и впиваясь ногтями в мягкую кожу. — Смотри на меня, я сказала, — прошипела она, присаживаясь передо мной на колени. И я медленно открыла глаза, посмотрев на Тасю. Я ещё никогда не видела ее настолько злой и раздражённой. И без того темные радужки ее глаз сейчас, казалось, стали абсолютно чёрными. А мне стало страшно от этого. Она была ужасна в гневе. И я никогда не хотела испытать этот гнев на себе. — Что, тебе нечего мне сказать? — она переходит на шёпот, от чего мне становится еще больше не по себе. Лучше бы кричала, ведь так хотя бы понятно, что можно ожидать от неё. — Нечего, да?! Я думала, что ты взрослый человек, который умеет себя контролировать. Я верила тебе, а ты повела себя как глупый и маленький ребёнок, который думает только о себе. — Прости меня… — я пыталась подобрать какие-нибудь слова, способные исправить ситуацию. Но все вылетело из головы. Я была опустошена. Я не знала, что чувствую и кого виню. После слов сестры мне казалось, что я — худшее, что могло произойти с ней. Наверное, так и было. Нужно было думать. Она права, я чертова эгоистка! Просто тупая и не умеющая думать. Я опустила голову, уставившись на майку Таси. Я любила ее. И эту несчастную майку, и свою сестру. А сейчас я подвела ее. Подвела самого дорого и близкого для меня человека. По щеке покатились обжигающие слезы, оставляя после себя мокрые дорожки. — Хэй, малышка… — голос сестры стал мягче, но я все равно боялась посмотреть на неё. И Тася чувствовала это, легко прикасаясь к моей щеке и смахивая с неё слезы. Мне было стыдно. Я не хотела вызывать к себе жалость. Я не хотела, чтобы все вышло именно так. Поэтому просто прижалась щекой к ее ладошке и ещё сильнее зажмурила глаза. Сейчас она рядом, она со мной. Я бы хотела, чтобы она навсегда осталась моей. Чтобы она всегда была рядом только со мной. Да, это эгоистично. Да, глупо с моей стороны. Да, слишком по-детски. И она словно ощутила это, наклонившись ко мне и осторожно прикоснувшись губами к моей щеке. Я ощутила, как кожу опаляет горячее дыхание, от которого по спине моментально волновой разлились мурашки. — Ты не выносимая, маленькая, не умеющая пить… ох, я могу столько всего приятного сказать о тебе! — она усмехнулась и подняла мою голову, заставляя смотреть прямо ей в глаза. — Ты должна верить мне. И когда я говорю тебе что-то, и когда что-то умалчиваю. Потому что я вот такая, меня не переделаешь, не исправишь. Пойми, прошу тебя. Я тяжело вздохнула и медленно кивнула ей в ответ, потому что сказать что-либо просто не было сил. Или желания… или смелости? Да, я была трусом. Но зато Тася до сих пор была рядом. А заодно и Олли, которая с грохотом врезалась в дверь, открывая ее и забегая в комнату. Она радостно кружилась вокруг нас, виляя хвостом и прыгая от радости. Такая огромная, но ведёт себя как маленький щеночек. Тася радостно засмеялась и принялась обнимать собаку, почесывая ее за ушками и потрепав по холке. У них была какая-то внеземная любовь, о которой можно лишь мечтать. И я мечтала. Смотрела на них, тихонько улыбалась и молчала. Казалось, что слов просто не было. Да и мыслей тоже. Просто тепло, которое медленно разливалось в душе. Где-то глубоко внутри. А вместе с ней и какая-то несоизмеримая грусть, о которой я также не могла говорить. Как можно говорить о том, что просто невозможно сказать вслух? Вновь излить все мысли Тасе, вывалить на неё все это или просто промолчать? Ответ был очевиден для всех, кроме моих собственных чувств. Да и эмоций тоже. Было бы гораздо проще, если бы она была каким-нибудь парнем из института или бывшим одноклассником. Но нет, она девушка. Она — моя родная сестра, которую я знаю с самых подгузников. Которая учила меня кататься на велосипеде и заставляла мыть посуду вместо неё. Она всегда была рядом, всегда помогала мне по-своему и старалась поддержать. А сейчас я смотрю на неё исподлобья и тихонько кусаю губы, сдерживая себя всеми силами. Сдерживая желание закричать от беспомощности, бить кулаками о стены и захлебываться от слез. Она одновременно так близко и так далеко. Я могла бы сейчас притянуть ее к себе, поцеловать и постараться забыть обо всем, но… но слишком много этих «но», способных сломать что угодно. Теперь у неё есть молодой человек, которого я просто не могу выкинуть из головы. Мысли о нем разъедают изнутри, заставляя злиться и накручивать себя все сильнее и сильнее. Мне никак не удаётся забыть обо всем. Никак. — Ау-у-у-у! — Тася одернула меня, легонько коснувшись рукой моего плеча. Я подняла глаза и внимательно посмотрела на неё, пытаясь до мельчайших подробностей запомнить и без того родные черты лица. — Ты чего зависла? — Я просто задумалась, прости… — не узнаю собственный голос, который кажется слишком хриплым и тихим. Удивительно, что сестра все же умудряется меня услышать. — Прекращай себя накручивать и думать о всякой ерунде! — она усмехается, присаживаясь рядом со мной на кровать. Наши плечи прикасаются друг к другу, и я чувствую тепло, которое исходит от Таси. А заодно и приятный фруктовый аромат. Столь знакомый и родной. Она всегда удивительно точно умела подбирать ароматы. И не важно, что это было: духи, гель для душа или шампунь. Я наклонилась к ней, прикасаясь к обнаженному плечу губами и прикрывая глаза от наслаждения. Я обожала, когда она носила майки, ведь она в них выглядела такой соблазнительной и нежной. Такой домашней и родной. Я вновь нежно и крайне осторожно поцеловала ее, боясь, что сестра вот-вот может оттолкнуть или попросить остановиться. Но Тася не останавливала меня, скорее наоборот. Она чуть наклонилась ко мне и опустила руку на мою коленку, слегка сжав. — Тебе не стыдно вообще, малышка? — она прошептала прямо мне на ухо, легко проводя кончиком языка по мочке уха. По коже моментально пробежались мурашки. А вместе с ними и тепло внизу живота, от которого щеки загорелись румянцем. — Мне кажется, стыдно должно быть исключительно тебе! — я улыбнулась, легонько прикусив Тасю, отчего она резко выдохнула. Сестра неожиданно поднялась с кровати, выпрямляясь и нависая надо мной. — Может, закажем какую-нибудь вредную и вкусную гадость, посмотрим сериалы и просто отдохнём сегодня? Я, конечно, хотела провести с тобой важный воспитательный разговор, но… но не могу, твою мать. Ты слишком милая, хоть и раздражаешь меня невыносимо сильно! — Ой-ой-ой, — я улыбнулась уголками губ. — Тогда давай я достану запрятанную бутылку красного вина, о которой мама уже давно забыла? А ты закажешь пиццу или роллы! — Ребёнок, а тебе не хватит пить после вчерашнего?! Или хочешь повторить свою жалкую участь? — звонко рассмеялась Тася, доставая из кармана свой новый мобильный телефон, чтобы сделать заказ. — Ладно, черт с тобой, я закажу что-нибудь из мака. Бургер явно будет лучше подходить под твоё красное вино!