вне игры

      Уборка — это почти охота за сокровищами. Особенно, если твои сожители два брата близнеца, не знающие о том, что для мусора существует пакет, а для разбросанных по квартире курток и других вещей — шкаф.       Заставить их убраться — настоящий вызов для Феди. Беда, однако, состояла в том, что прибираться вместе они не могли, устраивая из этого процесса еще больший беспорядок или погружаясь в примерку найденных в квартире вещей, но вот поодиночке справлялись довольно таки неплохо.       Один раз Антон отъехал на пару дней к маме, а, вернувшись, нашел брата, намывающего посуду в расстроенных чувствах. Федя сидел рядом с ним и с улыбкой попивал свой любимый горячий чай. — Братик, ты решил, что у тебя получится и тренироваться, и убираться в доме? — с интересом спросил младший Миранчук, присаживаясь за стол. — Ну, как-то сочтется, — застенчиво ответил Леша. — Конечно, с алкоголизмом все, что угодно, сочтется, — неожиданно вставил Федор.       Позднее Смолов рассказал ему, что буквально вчера его любимый близнец заявился домой после какой-то тусовки в стельку пьяный и кричащий на всю лестничную площадку признания в любви своему брату и Феде, чем привлек немало внимания соседей. Затем он упрямо отказывался пойти спать на диван в одиночестве, утверждая, что спать он будет только в компании отсутствующего Антона.       С утра вместе с водой и таблетками Смолов вручил ему тряпку и чистящее средство.       Парни к вечеру переместились в гостиную, оставляя Лешу дальше полировать кухню и добавляя, что это только начало его страданий. — Все, хватит, — старший близнец завалился к ним на диван, захлопнув за собой дверь. — Живем как бомжи, а я пашу тут как конь, убираю все за всеми. Подумаешь, выпил немного, но нас даже мама так в детстве не наказывала. — Леш, — начал Федя. — Кони от работы дохнут, а ты еще жив.       Антон фыркнул, но приобнял брата и поцеловал в висок, на что он уткнулся ему в шею, начиная жаловаться, что их любимый — настоящий садист, и им срочно нужно найти кого-то помягче.       Однако на следующий день с самого утра Тоша обнаружил брата моющим полы в гостиной. Его вещи же были бережно сложены в шкафу, а не валялись без дела у кровати. Смолов смотрел новости по телевизору, иногда поглядывая за работой Леши. — Братик, тебе так нравится убирать за нами по дому? Не верится, — Антон аккуратно дошел до дивана и улегся, положив голову на бедра Федора. — Вообще, работать — это здорово, — заявил старший Миранчук. — Труд сделал из обезьяны человека. — Молодец, — протянул Федя. — В ванной можешь сегодня не прибираться. Закончишь и присоединяйся к нам. — Вот сейчас слезы вытру и пойду.       Смолов в ответ лишь закатил глаза.       Вечером Леша ушел спать раньше, ссылаясь на неземную усталость: Федя с Тошей засиделись на кухне, доедая пиццу, что выполняла сегодня роль обеда и ужина. Смолов случайно обронил пустую коробку, крошки из которой разлетелись по всему только что так старательно вымытому кухонному полу. — Блять, Федь, — Антон мгновенно возмутился. — Он так-то убирался тут. Ты же знаешь, что для нас это убийственно скучно. Совсем чужой труд не уважаешь! — Тоха, блять, Леша нам не чужой! — Неважно.       Но пол они вымыли заново вместе, дабы не расстраивать и так измученного старшего братика, который, конечно же, с утра ничего не заметил.       Беспорядок в жизни, как говорится, гораздо хуже, чем беспорядок в квартире.