Ты мне веришь?

Сидя на балконе пентхауса, открывается прекрасный вид на город, который успокаивает сидящего у окна парня. Между его тонких длинных пальцев была зажата почти докуренная сигарета Sobranie. Взгляд его был потухшим. "Всё же шло так хорошо. Где же мы прокололись с хорватами? Что пошло не так?" Именно такие мысли одолевали Антона. В открытое окно дул прохладный ночной ветер, охлаждающий кожу и уносящий c собой дым сигарет. Ему уже было наплевать на то, что Лёша может его застукать с ними. Пусть кричит, пусть делает то, что хочет...это уже не важно. Проходит час, может больше, может меньше – время здесь остановилось, стало тягучим, тяжёлым, давящим и окутывающим собой одинокого обитателя балкона, забивающего до отказа пепельницу. В этой давящей тишине раздаются тихие шаги, они становятся то тише, то громче. Спустя некоторое время открывается дверь на балкон, зашедший на него человек проходит мимо сидящего Антона, не говоря ни слова, он просто забирает сигарету и садится напротив него, делая небольшую затяжку, но ему этого хватает, и он резко тушит сигарету. Так они сидят в темноте и тишине некоторое время, каждый думает о своём. Может это были разные мысли, может одни и те же. Затем Лёша встает и куда-то уходит. Возвращается спустя некоторое время, неизвестно сколько прошло: пара секунд, минут, возвращается он с пледом и опускает его на плечи Антона, садится рядом, положив на плечо Антона свою руку. Тот же, не проронив ни слова, опускает голову на плечо своего брата и обнимает его. Антон решает прервать эту звенящую тишину: – Почему всё так получилось? Мы же были сильнее их. Почему проиграли? Кто-то же должен быть в этом виноват. Может я допустил какие-то ошибки? Лёша, не зная что ответить, говорит лишь: – Ты в этом не виноват, кто угодно, но не ты, – И прижимает его к себе еще сильнее. Антон утыкается носом в шею брата, опаляя кожу своим дыханием. По телу Алексея проходится табун мурашек. Ему это нравится, но вместе с тем он понимает, что это неправильно, и он решает это прекратить: – Пойдём спать, ты устал. Днём с командой мы это всё обсудим. Антон нехотя кладет почти пустую пачку сигарет на кофейный столик и поднимается вслед за братом. Антон до сих пор держится за брата – именно так он может ощутить его поддержку, которой ему сейчас не хватает. Дойдя до комнаты Антона, младший всё ещё держит руку своего брата – он не хочет его отпускать, открывая дверь, заводит его к себе. Лёша боится остаться и пытается уйти. Антон поднимает на него умоляющий взгляд и произносит: – Останься, мне плохо. Они ложатся в кровать, как делали когда-то в детстве, будучи маленькими мальчиками, когда одному из них было страшно во время грозы, а страшно во время грозы было Лёше. Но теперь они поменялись местами – защищать теперь нужно младшего. Антон прижимается сильнее к брату, обвивая его руками. По телу Лёши всё ещё бегают мурашки. Да, они с братом были близки, очень близки – физические прикосновения и объятия для них обыденны, но такого не было раньше никогда. Он начал испытывать неловкость, вместе с тем зародилось какое-то непонятное чувство, которое раньше по отношению к младшему брату он не испытывал никогда. Может это было желание, может просто братская любовь, но нет, это было что-то большее. Он поцеловал брата в лоб, убрав прядь, и уткнулся носом в его волосы, ощутив приятное тепло, развивающееся по телу. Ему было невдомёк, что младший не спит, и в нём разливается то же самое чувство. Антон немного шевелится и прижимается губами к родинке на шее брата, стараясь делать вид, что действительно спит. От этого у старшего захватывает дыхание, он шумно выдыхает. Антон понимает, что на верном пути и немного приоткрывает губы. Руки Леши, лежащие на спине брата, сжимаются в кулаки. Антон же входит в кураж и прижимается бедром ещё сильнее к брату. Старшему всё сложнее себя сдерживать, и он решает просто себя отпустить. Проходится рукой по спине брата, приближая к лицу, проводит по скуле, немного отстраняется от него и целует на столько нежно, на сколько это только возможно, запуская руку в его волосы. В этот момент он понимает, что давно хотел этого, но сдерживал себя и непонятно зачем. Теперь же Антон может не пытаться делать вид, что спит, он отстраняется от губ брата с большой неохотой и открывает глаза. Взгляд Лёши затуманен – он смотрит на младшего совершенно иным взглядом: не как обычно смотрит брат на брата. Нет. Это нечто большее. Нечто особенное. То, что будет только между ними. Никто об этом не узнает, девушки братьев тем более, им об этом знать точно не нужно. Лёша снова целует младшего брата, но уже сильнее и с большим напором, не уменьшая своей нежности к нему. Становится жарко. Душно. Тишина и время больше не давят. По телу разливается тепло, оно согревает не только тело, но ещё и душу. Леша проходится руками по телу брата, снимая футболку и всё, что на нем есть. Он хочет его всего. Здесь и сейчас. От начала и до конца. Отрываются они друг от друга лишь тогда, когда им не хватает кислорода и то, чтобы вдохнуть и снова прижаться друг другу. Лёша отрывается от брата для того чтобы нависнуть над ним, ловить взглядом каждую мелочь, каждую частичку тела, что было ему все эти годы так дорого. Смотрит на него. Почти невесомо проходится пальцами. В свете луны парень, лежащий на черных простынях, кажется ему чем-то по-ангельски невинным. Младшему под таким взглядом становится неловко – он невольно старается закрыть глаза, отвернуться любым способом. Лёша его целует, берет ладони брата в свои руки и поднимает над головой младшего, вжимая его своим телом в кровать. Антон поначалу смущается от подобного – он жалеет, что начал эту игру. Страх и неуверенность пытаются взять над ним верх, но с каждой секундой, с каждым поцелуем и прикосновением они уходят глубоко внутрь, оставляя место нежности, наслаждению и желанию. Лёше не хочется отрываться от своего брата, но все же он желает большего. Спускается всё ниже и ниже, слабо прикусывает кожу, ведь он не хочет оставлять никаких следов, они будут болеть, а он не хочет причинять боль своему младшему братишке. Антон все сильнее сжимает простыни, закрыв глаза от стыда и удовольствия, и кусает щеку. Легко, почти невесомо Лёша целует внутреннюю сторону бедра несколько раз. Мягко, кончиками подушечек пальцев прикасается к набухшей плоти своего младшего брата, заводя его еще больше в конечном итоге. Наконец, он получает то, что хочет. Он слышит тихий сдавленный стон и понимает, что нужно действовать дальше. Обхватывает губами головку, играет с ней языком, берет чуть глубже. Играет как с соперником, будто он сейчас даст пас, но снова забирая мяч. Пальцы опускаются ниже и прикасаются к сфинктеру, от чего Антон издает испуганный писк, стараясь отодвинуться дальше от брата. Теперь его снова начинает пугать неминуемое. С одной стороны он этого хочет, а с другой боится. Лёша не хочет, чтобы брат этого боялся. Он снова его целует с невероятной нежностью, под которой Антон расслабляется, а старший, шепча в губы, спрашивает: – Ты мне веришь? Антон ответил, не задумываясь: – Да, братик От этого «братик» у Леши рвет крышу: он обхватывает мочку уха губами, вырывая из брата стон. – Тогда расслабься. Я не причиню тебе боли Лёша вновь спускается вниз, но вместо пальца использует язык, от этого Антон издает более громкий стон. Лёша ухмыляется, он достиг своего. Вдохновившись, он начинает действовать смелее и увереннее, но не жёстче. С каждым разом слушая всё более громкие стоны. Старший понимает, что пора и на смену языку приходит палец. Антон уже не дергается и не пугается этого. Сначала один, потом второй, третий. Когда пальцы задевают простату, Антон дёргается, извивается, немного вскрикивает. Лёша входит в него, простонав прямо в ухо своему младшему брату, на что тот вцепился пальцами одной руки в спину, а второй в волосы, сжимая их и немного оттягивая, на что Лёша прорычал. Поначалу он двигается очень медленно, стараясь не причинить брату боли и внимательно следит за каждым звуком, каждым движением, чтобы остановиться в любой момент. Но этот момент не наступает. Тогда он начинает двигаться быстрее, но вместе с тем очень нежно. От избытка эмоций парни переплетают пальцы, сжимая их всё сильнее и сильнее, стараясь слиться в одно целое, которым всегда были. С каждым толчком движения становятся рваными, резкими. Дыхание все учащается. Стоны, рыки все громче и громче. Издав последний стон, Леша опускается на брата, утыкаясь своим лбом в его, деля одно дыхание на двоих. Не известно, сколько проходит времени, известно лишь то, что больше не будет так, как раньше – рассвет, осветивший два переплетенных тела, подарит им новые эмоции и мечты…