Эпилог
3 августа 2018 г., 20:49
Безымянная планета, миллионы световых лет от Земли
Он потянулся, вдохнув прохладный вечерний воздух. По крайней мере, он предполагал, что сейчас вечер. Стоя на террасе, он лениво обозревал раскинувшуюся перед ним красную пустыню. Вот только песок… Должен быть желтым. Да. Пустыня желтая и горячая, как и песок в ней. Это знание всплыло из глубин его сознания, и он нахмурился. Значит, он видел желтый песок. Где и когда? Сознание мутно всколыхнулось и затихло. Может, на какой-то планете. Где есть желтые пустыни и голубая вода. Планета… Он распахнул глаза. И резко вдохнул. Земля. Мама. Древний Египет. Война. И… - Не надо. Сильные руки обняли со спины. - Не вспоминай. Он медленно выдохнул и откинулся назад, в надежные объятия αльфы. - Не думай о них. Их давно уже нет. Он обернулся и встретился с черным блестящим взглядом. Да, верно. Он помнил, как его разум, лишенный хат*, путешествовал Вселенной, и это был самый захватывающий путь во всех его жизнях. Вливаться в звездный поток, распадаться на атомы сверхновых и возрождаться заново в свете красных гигантов, облетать планеты и астероиды, садиться на хвост кометам, исследовать черные дыры, наблюдать увядание древних цивилизаций и рождение новых галактик. Его путь в холодном космосе длился столетия и тысячелетия, пока его αльфа не нашел этот крохотный мир – Дуат* на двоих. Он вспомнил, как умер, как его смертная жизнь оборвалась ослепительной вспышкой атомной бомбы. Боли не было – или он ее не запомнил. Был только обжигающий холод и голос его αльфы, зовущий идти с ним, за ним и рядом с ним. Он был внутри него, рядом с ним, вокруг, он дышал им и чувствовал только Его. Как расскажет позже αльфа, в том состоянии они были сгустком пульсирующей энергии, пока не обрели материальные тела. Αльфа потянулся за поцелуем, и он с удовольствием ответил. Целуя обжигающие губы, он подумал, что если бы не тот последний иррациональный поступок в его смертном теле, то он бы никогда не узнал потрясшую глубину Его чувств и насколько сильно Его тяготило одиночество. Не узнал бы, сколько страсти и жажды таится в лишь на взгляд хрупком теле и сколько нерастраченной нежности в Его душе. Не узнал бы, как приятно касаться шелковистых длинных черных прядей руками и губами, наматывать их на пальцы и несильно дергать, заставляя Его шипеть и еще больше прогибаться под ним. Никогда бы не узнал, как тянет спина со следами Его ногтей и как неспешно Он будет зацеловывать каждую оставленную Им царапину. Αльфа разрывает поцелуй и медленно отступает вглубь. Он видит вечно молодое тело, пышущее красотой и здоровьем, идеальный изгиб шеи и ключиц, коричневые ореолы сосков, затвердевших на прохладном воздухе, округлую впадину пупка и узкую дорожку черных волос, стекающих вниз к аккуратному члену. Все это облегает прозрачная золотистая ткань, делая смуглую кожу еще совершеннее. С каждым движением бедер ткань колышется, отклоняется то в одну сторону, то в другую, шуршит-стелется-стекает с каждым шагом. И вдруг он понимает – его αльфа танцует. Танцует для него. Его танец дышит силой, страстью, желанием, жизнью, обещанием – и никто и ничто не сможет их разделить. Они αльфа и Ωмега, начало и конец друг друга, сила и слабость друг друга, жажда и утоление. И когда его αльфа призывно протягивает к нему руки – он ожидаемо идет к Нему. Касается губами шеи, прокладывает дорожку из обжигающих поцелуев до плеча – чтобы отвлечь и стянуть с возлюбленного невесомые одеяния, которые золотистым облачком падают к ногам. Подхватывает горячее тело, и длинные ноги его αльфы обхватывают бедра, вжимают в себя еще ближе. Они так и падают вместе на огромное ложе со струящимися простынями – шелк – вспыхивает в мозгу странное название – и Он стонет на каждый поцелуй, шипит, когда над ключицей расцветает багровая метка, и стонет от невыносимого жара под кожей – ближе, прижаться, сростись, почувствовать, еще, ярче, быстрее, глубже… После одного из толчков он замирает – его сознание снова вспышкой вернуло ему имя. Его имя. Когда αльфа распахивает глаза – недовольный из-за заминки, двигайсянуже – он наклоняется и выдыхает в самые губы: - Ра… Бездонные глаза словно застывают, но в самой их глубине пульсирует тьма. Он повторяет: - Ра. И стонет от того, как сладко сжимаются Его внутренние мышцы там. И думает, что Ра - его αльфа, его бог, его возлюбленный, его путеводная звезда – еще никогда не был так красив, как сейчас, в сиянии шести лун, с улыбкой на припухших от поцелуев губах.***
… Жить. Я буду жить. …Я проснусь в покое. Меня не тронет гниль; Внутренности не погибнут. … В теле моем не будет изъянов … …Я не пострадаю от смертельных ран. Тело мое будет возвращено (восстановлено), Оно не обратится в прах и не будет уничтожено…
Книга мертвых, глава CLIV
