Под светом Луны

Ночь — темное и такое мистическое время суток, когда все тайны раскрываются особо пытливым умам, когда мифы обращаются явью, когда нежный и ласковый солнечный свет заменяется лунным — холодным, будто кристалл в морозной пещере и мягким, словно пуховая подушка. Пасифика Элизабет Сауфест любит лунные ночи. Ведь в такие моменты можно выйти из их скромного вагона на колесах и, рассевшись на траве, любоваться этим вечным спутником земли, так напоминающем не то головку сыра, не то сияющую монету. Особенно прекрасными становились дни полнолуния, такие как сегодня, когда луна казалась огромным сверкающим диском. Интересно, а какая песня могла бы быть записанной на нем? Пасифика тянет руку к лунному диску, силясь дотянуться до желанной пластинки. У них дома есть старенький граммофон, на котором можно было бы послушать заветную мелодию. Кажется, осталось совсем чуть-чуть, и она дотянется. Но упрямая Луна явно не хочет доставаться кому бы то ни было, и упорно продолжает светить, продолжая быть все такой же недосягаемой. Словно издеваясь, она играет с волосами Сауфест, придавая им матовый блеск, так, что они становятся похожими на тончайшие пластинки расплавленного серебра, неспешно текущего по девичьим плечам. А поляна гудит и мерцает. Освещенная лунными бликами, она словно бы соткана из магии, и сейчас так напоминает мистический лес: неспешно покачиваются травы, разнося по свету неслышимый для людей, но понятный природе звон, шелестят цветы, переговариваясь между собой на каком-то своем цветочном языке. Того и гляди, на вас выскочит какая-нибудь фея! Задремавшей Пасифике Сауфест кажется, что она может расслышать их шепот. Сколько же времени ее веки были закрыты? Она не знает, но когда открывает глаза, видит перед собой все ту же поляну, осененную светом все той же красавицы-Луны. Но, кажется, что-то изменилось. Время словно замедлилось, запечатлевая этот гармоничный момент, а все краски немного помутнели. Девушка не сразу замечает нежное голубое сияние, источник которого притаился за ее спиной и сейчас аккуратно осматривал ее струящиеся в лунном свете волосы, протягивая к ним угольно-черную ручку. Почувствовав ненавязчивое прикосновение, Сауфест оборачивается и, завидев кто перед ней, счастливо улыбается. — Уилл? Давно не виделись! Где пропадал? — она небрежно смеется, да распахивает руки, раскрывая объятия. Демон же не спешит их принимать, он рассеянно смотрит на девушку, словно не знает, что ему делать дальше. В его единственном глазу плещется радость, смущение и, кажется, слезы? Пасифика тут же хмурится. — Что случилось? Опять они? — спрашивает она обеспокоенно, пристально глядя на демона. Тот понуро зависает где-то возле ее плеча, из его глаза сочится нежно-голубая жидкость. Он пытается что-то сказать, но замолкает, не в силах воспроизвести хотя бы звук. Пасифика тяжко вздыхает. — Понятно… — голос становится ниже на несколько тонов, взгляд обретает несвойственную ему жесткость. — Уилл, нельзя же так! Раз они настолько не любят тебя, почему ты все еще с ними? Вопрос повисает в пустоте. Кажется, эхо последних слов Пасифики раздается еще какое-то время, пока демон не отвечает заплетающимся голосом. — Д-демон-ническ-кая эт-тика. Об-бязывает. — эти звуки напоминают скорее голос испорченного автоответчика, чем осмысленную человеческую речь, но Сауфест его понимает. Привыкла уже. -… Он-ни п-призв-вали м-меня. И т-тепер-рь я об-бязан им с-служить. Кажется, пройдет минута, и обычно добрая Сауфест сможет метать молнии. — Какая к чертям этика? Или… Ты заключил с ними сделку? — ее интонации смягчаются, но взор все еще напряжен. Демон молча кивает. Пасифика немного успокаивается, но продолжает говорить с легкой укоризной. — Хорошо, допустим, так. Но ты же можешь постоять за себя! Я немного читала дневник, который нашел Гидеон, и, если ему верить, ты чуть ли не апокалипсис устроить можешь! — Пасифика радостно подпрыгнула и всплеснула руками. — Представляешь? Треугольный демон смотрит с сомнением. Какими же разными могут быть люди. Глядя на солнечную и такую яркую Сауфест, он поневоле заряжается ее позитивным настроем, но этого хватает ненадолго. По возвращению к Глифулам солнечный свет скрывают серые тучи, и грядет ливень невиданной силы. Иногда ему хочется просто взять и не уйти с очередной их с Пасификой встречи. Остаться с ней, в ней, поселиться в ее разуме, чтобы это тепло всегда было с ним. Чтобы он мог купаться в нем, когда пожелает. Но согласится ли на это сама Сауфест? Демон разума в сознании — перспектива необычная, и не каждый готов к подобному соседству. А Пасифика смотрела на него глазами, в глубине которых мерцали сотни и тысячи искр; в их синеве неспешно плыли несуществующие звезды, качались деревья и плыл одинокий треугольный демон с огромным глазом посередине. — Знаешь, Уилл… — мечтательно начала она. — А что ты там обязан им по условиям сделки? Ты… — Пасифика нахмурилась, но тут же встряхнула головой, после чего продолжила. — Не можешь как-нибудь схитрить? Вы же не составляли никаких соглашений? Хитрость, корысть и обман не были друзьями и помощниками Сауфест, но как бороться с врагами, если другие методы не приносят желаемого результата? Уилл сжался, испуганно глядя в синеву глаз Пасифики. — Зн-наешь, на т-тебя это не очень п-похоже. Пасифика снова рассмеялась и плюхнулась в траву, утягивая за собой демона, явно не ожидавшего подобной наглости. Девушке показалось, треугольник напрягся. А может ли существо из чистой энергии, коим являлся Уилл Сайфер быть в таком состоянии? Видимо, может. Но хоть демону и было неуютно, Пасифика не отпустила его; посадила к себе на живот, и обняла двумя руками за вертикальные стороны. — Давно мечтала это сделать! — довольно улыбается она, сверкая озорным взглядом. Затем уже более серьезно продолжила. — В некоторых ситуациях борьба — единственно верное решение. Да, мне могут быть неприятны такие вещи, но иногда и добру надо показывать кулаки, чтобы врагу мало не казалось. К тому же, я считаю, Мэйсон и Мэйбл Глифулы заслужили это. Пасифика приоткрыла рот в изумлении. Не так часто девушка позволяла себе судить о других подобным образом. Треугольный демон никогда не говорил, что именно происходило с ним в зловещем особняке, но Сауфест замечала его угнетенный вид, нервно мечущийся глаз, дрожащие, сцепленные перед собой ручки. Пасифика аккуратно взяла Уилла за руку и слегка ее сжала. В ее глазах отразилось удивление, ведь до этой ночи они с демоном никогда не контактировали друг с другом… настолько осознанно. Его рука была прохладна, словно бы невесома и казалась очень хрупкой. Так они сидели в течение нескольких долгих мгновений, колеблемые легким ветерком, да неспешно уносимые рекой времени. Они и сами не заметили, в какой именно момент их взгляды соприкоснулись. Пасифика всматривалась в единственный круглый элемент треугольного тела столь же пристально, будто надеялась сыскать в нем ответы на все те вопросы, что терзают разум изо дня в день. Внезапно, ей стало казаться словно демоническое око увеличивается. Или... это она уменьшается? Искра удивления всколыхнула озера глаз, а рот слегка приоткрылся. Руки, все еще чувствующие прохладные бока треугольника, окончательно расслабились, позволяя Сайферу осуществить желаемое. И Сауфест словно бы соприкоснулась с живой материей, содержащей в себе одновременно все и ничто. Все знания этого мира выплеснулись в неподготовленный разум девушки, огромной волной прошибая все на пути своем. И Пасифика плыла в этом океане знаний, боясь захлебнуться. Тут и там мелькали картины прошлого и будущего, пейзажи этого и других миров, знакомые и незнакомые лица. Тысячи символов формировали собой своеобразные пол, стены и потолок, а изображения сменяли друг друга с бешеной скоростью, появляясь в разных точках этого пространства. Наверное, лишь существо с тысячей глаз смогло бы уследить за всей этой фантасмагорией! Но девушка была уверена, Уилл знал и видел каждый элемент этого хаоса, и что на самом деле все здесь было на своих местах, и это ее разум не в силах уловить закономерности этого места. Когда Сауфест стало казаться, что она совсем уже потерялась в этой какофонии вселенских знаний, видения исчезли. Остался лишь треугольный демон, сжимающий своей тонкой ручкой крепкую ладонь девушки. — Ч-что?.. — Пасифика смотрит на него с удивлением, не в силах промолвить и слова, ее рот не желает повиноваться ей совершенно. Руками она потянулась к голове, что кружилась и шумела, и словно бы отяжелела на пару килограммов. Перед ее глазами все еще мелькали картинки, но уже скоро она забудет большую их часть, ведь разум человека, увы, не способен вместить весь спектр демонических знаний. А Уилл держится как-то по-особенному спокойно, что совсем ему не свойственно. И по виду девушки понимает, что малость перестарался. Люди — не демоны, они не способны разом принять все знания вселенной. Но ведь он может делиться ими понемногу? Разум Пасифики — царство солнечных зайчиков и лунных серпов, обитель света и тепла и, кажется, в нем могло бы быть сосредоточено если и не все добро этого мира, то большая его часть. И Уиллу очень не хочется в очередной раз его покидать. — Ч-что эт-то было? — наконец выговаривает Сауфест, с трудом фокусируя взгляд на демоне. Головокружение никак не покинет ее, глаза слипаются, и разум уж готовится провалиться в сон, но природное любопытство превозмогает зов природы из последних сил.  — Н-не знаю. — говорит Уилл, и взлетев повыше, замирает над головой Пасифики, которая лежит на траве в позе звезды, широко раскинув полностью расслабленные конечности. — Это вышло спонтанно. Я никогда еще не испытывал ничего подобного. — говорит Уилл и тут же подносит черные ручки к предполагаемому рту в удивлении. Заикание. Исчезло. Треугольный демон мог с легкостью проникнуть в разум человека, но такого, чтобы и человек при этом был в его сознании, никогда не было. По крайней мере, случайно. И пока Уилл занят анализом данного вопроса, Пасифика думает о том, что он справится. Может, и не в этот раз, ведь она как никто другой знает нравы близнецов Глифул, но он обязательно сможет освободиться от их тирании и тогда… Возможно, девушка заключит первый и единственный в своей жизни демонический контракт. А Уилл впервые задумывается о методах расторжения договора с мистическими близнецами.