Из двух зол...

В доме было тихо. Анна с удивлением отметила, что раньше такая желанная спокойная тишина, теперь прочно ассоциируется у нее с неприятностями. Лучше бы дети, как обычно до всей этой истории стояли на голове и ходили по потолку. Но дети спали. Было не так чтобы поздно, но последние пару дней их все время клонило в сон. Врачи говорили, что в этом нет ничего страшного или удивительного. Все в пределах нормы. Сон лучше, чем нервозность. Анна верила, но все равно невзлюбила тишину. Она уже привычно сидела с ногами в углу дивана, в другом его углу сидел Ник, наглаживая довольно мурчащего кота. Рыжий предатель урчал как трактор и даже не думал ластиться к хозяйке, вальяжно устроившись на коленях киборга и от удовольствия, проминая его колени лапами. – Если они дали знать дэкс-компани, то меня все равно конфискуют, – сказал Ник буднично. – Если не будет возможности сделать это официально, пришлют ловцов. У тебя будут неприятности. – Черта с два. Все документы на тебя в порядке, я уже проверила. Отобрать тебя по закону они не могут. А ловцы смогут тебя достать, только если хозяев рядом нет. Все равно я без тебя сейчас из дома выходить не буду. Так что все будет в порядке. Ник промолчал, продолжая гладить кота. Вопрос о том, чтобы уйти он больше не подымал, Анна тоже. С какой вообще стати? Своих не бросают. Ему и так уже дважды обещали забрать с собой и бросили. – Кстати, о неприятностях. Ты рассказывал о сержанте, которого спас. Как его звали? – Артем Горинский, сержант, руководитель ударной группы сил специального назначения при службе безопасности Земной Федерации… – Артем… – повторила. Анна. – Он тебя ищет. Ник вдруг замер, даже взгляд остекленел, кот удивленно оглянулся, пытаясь понять, с чего это его перестали гладить? – Ник? – забеспокоилась Анна. Киборг не отреагировал. Она уже собиралась потрясти его за плечо, но тут в комнату вошла Баська, потирая заспанные глаза кулачком. – Ты чего не спишь? – переключилась на нее Анна, поняв наконец, почему замер Ник. – Кошмар приснился, – сказала Баська, глянула на застывшего со стеклянными глазами киборга с котом на коленях и очень по взрослому махнула рукой. – Да ладно вам, можно подумать я не знаю. У Анны на мгновение отобрало дар речи. Стараясь, чтобы ее удивление отнесли к чему надо, она поманила дочку ближе. – Ты о чем, маленькая? – О Нике, – Баська влезла между ними на диван, вклинилась под руку киборга и обняла его, зажмурившись. – Я же знаю, что он живой. Мы же с ним играли. – Он выполнял ваши приказы, – аккуратно сказала Анна. – Мам, - с внезапно прорезавшейся взрослой иронией ответила Баська. - У Таши дома Мари, ее с нами оставляли. Вот она выполняет приказы. А Ник с нами играл и ему нравилось. Просто он не хочет, чтобы это все знали, что он живой. Но раз вы тут так сидите и разговариваете, значит ты тоже знаешь. – С чего ты взяла, что мы разговариваем? – спросила Анна, в ужасе от собственных конспиративных талантов. Хороши они оба, что она, бывший сотрудник прокуратуры, что боевая армейская шестерка, если их раскусил ребенок. – Если бы не разговаривали и если бы ты не знала, он бы в охранном режиме стоял, вон там, – Баська попыталась подбородком показать где, но вышло что просто потерлась щекой о бок киборга. Анна подняла взгляд на Ника. Он моргнул и в глазах появился живой блеск и, а может ей просто показалось, растерянность. – Ты не бойся, – сказала ему Баська, продолжая обнимать. – Я знаю, что никому говорить нельзя. Мне про сорванных показывали. И как их забирают тоже. Только ты не сорванный. Ты просто живой. И ты наш. А своих не сдают. Мама же сказала, мы тебя не отдадим. Ты теперь семья. Ник отмер, посмотрел на Анну уже не таясь и неловко положил одну руку на Баську, осторожно и неумело обнимая, а вторую на Сау, сначала неуверенно, а потом совсем по прежнему принимаясь наглаживать кота, как до этого. Баська даже не удивилась, только удобнее устроилась и закрыла глаза. – Я с вами посижу. Мне там страшно, – сказала она тихо и сонно, и замерла, как мышонок. – Маленькая, – тихо позвала Анна, поражаясь, какая взрослая и мудрая у нее дочь. – Ты же понимаешь, это никому–никому нельзя говорить. Или Ника не просто заберут. Его убьют. – Я поняла. Марк пока не очень понял. Но он и то, что Ник должен быть как машина не понял. Он для него просто... такой. Но он не скажет. А если и скажет, кто ему поверит, он же еще малышня. У него и роботы живые, и зайка...