Цветы на ветру

Цветение сакуры. Изысканно-утончённая красота, быстротечность юности, мимолётность бытия, бесконечный круговорот жизни и смерти... Напоминание. Шунсуй смотрел на пышные кружева — от белых до тёмно-розовых — на тонких мозолистых ветках и думал: в Сейрейтей непривычно прохладно. Что не мешает деревьям сейчас утопать в цвету. А вишен, скорей всего, не будет — бесплодные усилия, бесплодные желания... В пиалу опустился лепесток, проплыл немного и замер на прозрачной поверхности. Шунсуй поднёс к губам фарфоровое чоко и бросил взгляд на Джууширо, сидящего чуть впереди. Пить тот отказался, предпочтя хорошему саке матча. Шунсуй скривился. И тут же шутливо протянул: — Джу-тян, это несправедливо. Мало того, что ты предпочёл моему саке этот невкусный горький чай, так ещё и молчишь всё время. Джууширо полуобернулся и виновато склонил голову: — Извини. Порыв ветра плеснул в лицо сорванные лепестки, мазнул по щеке прядями волос Джууширо. Шунсую невыносимо захотелось поймать их, траурно-белоснежные, зажать в кулак, продеть между пальцев... Не отпускать. Когда стихло, Джууширо добавил: — Невкусные лекарства, а чай очень даже хорош, — и, чуть улыбнувшись, закончил: — не всё же время пить, как ты. Бородатая подколка, давно покрывшаяся пылью, но Шунсуй с готовностью подыграл. Это было как дышать: поднять руки в примирительном жесте, со смехом почти возмутиться: — Ну-ну, ты сравнил! Ещё скажи, что я пьяница! — И как же называют тех, кто любит выпить... — Любоваться сакурой — и без саке?! — ... даже на рабочем месте, — закончил мысль Джууширо. Строгое лицо, в непреклонных карих глазах — тепло, но слишком далеко, не дотянуться. Шунсуй принял скорбный вид и состроил рожицу: — Жестокий. И они оба рассмеялись. Так привычно, так приятно заниматься этой ерундой, бессмысленной, игрушечной, ни к чему не обязывающей. Только вот сейчас в ней много неправильного. Улыбка, словно засохший моти. Хорошо, Джууширо отвернулся, не увидел… Протянув руку вперёд, Шунсуй провёл указательным и средним пальцами по спине друга, от лопатки — вниз, слегка надавливая, чтобы прикосновение ощущалось отчётливее. Добравшись до кончиков волос, вытащил запутавшийся в них полуоблетевший цветок. Сакура, пахнущая волосами Джууширо. На Грунте сейчас проходил О-ханами. В мире живых и в мире мёртвых деревья цвели одновременно. Символично, не правда ли? — Прости, — зачем-то ещё раз прошептал Джууширо и отвернулся. Шунсуй успел заметить прерванный неосознанный жест, зябкое движение плечами. Мысленно чертыхнувшись, он сорвал с себя хаори и накинул на плечи друга. Пальцы на мгновенье коснулись его, и ощущение это ударило жаркой, пьянящей волной, устремилось по нервам к сердцу. — Джу-тян, ну, чего ты... Договорить он не успел. Джууширо выронил глиняную чашку и зашёлся в удушающем кашле. Изо рта его хлынула кровь, пачкая алым подбородок, руку, одежду. Ветер снова всколыхнул пену крон — и воздух наполнился розовым. Так уж врала легенда, что цвет вишне придаёт кровь погребённых под ней людей? От Джууширо горьковато тянуло сакурой и болезнью. Он не сдавался ей — как не ломается бамбук под гнётом, — не роптал на судьбу, не впадал в уныние. И не подпускал Шунсуя ближе, как ему того бы хотелось. — Прости, — повторил Джууширо, когда приступ ослабел, и ненависть к этому слову свернулась комом в горле Шунсуя. Капитан тринадцатого отряда дышал, как загнанный зверь, бледный, со взмокшими висками и лбом. С трудом распрямившись, посмотрел застывшим, напряжённым взглядом, словно бы сквозь. Ярость и желания скрутились удавкой: хотелось сжать плечи Джууширо, растормошить его, наорать. Обнять усталое лицо руками и коротко, жарко целовать — до тех пор, пока не согреется, не отзовётся... Прижаться губами к его мягкому рту и забрать вместе со вкусом горчащей крови болезнь. Джууширо отстранился. К нему уже спешили Сентаро и Котецу, и тот, стянув с плеч хаори, ободряюще улыбнулся. Кёраку Шунсуй знал: Джууширо всё прекрасно видит и понимает. Но это его схватка с болезнью и смертью. На кон поставлены и жизнь, и честь. Места для любви в этой схватке нет. Хаори капитана восьмого отряда пахнет сакурой и Джууширо