Завтра начнут свое падение небеса

      Тсунаеши мягко улыбнулся и расслабленно откинулся на спинку белоснежного — как и все в этом помещении — дивана. Савада любил тишину этого места — обители Бьякурана. По сравнению с Вонголой, которая напоминала бурный поток горной реки, Мельфиоре была штилем на море. И, порой, Тсуна сбегал из места, со временем ставшего домом, сюда. Насладиться спокойствием детей Маре. — Полегчало? — по-лисьи улыбнулся Джессо, присаживаясь на диван напротив и закидывая ногу на ногу. — Определенно да, — на выдохе признался Тсунаеши, разглядывая светлый потолок кабинета.       Странно, что в лишь в резиденции бывшего противника на него снисходило спокойствие, а пламя переставало рваться наружу вместе с эмоциями. Будто действительно оказался в море. Там, где не видно берегов и есть лишь сам Тсуна и Бьякуран — гарант штиля. — В последнее время Вонгола похожа на потревоженный улей. — Как и всегда, разве нет? — удивился Савада. Он никаких существенных изменений не замечал. — Нет, — на губах Джессо вновь появилась привычная усмешка, только на этот раз от нее разило искусственностью. — Ты что-то знаешь.       От спокойствия не осталось и следа. Тсунаеши, прежде сидевший расслабленно, подался вперед, серьезно смотря на союзника. Пусть тот и не мог из-за не прошедшего даром конфликта, как прежде, общаться с собой из параллельных миров, но способность оставалась способностью. Плечи Бьякурана напряглись, а рука, по обыкновению потянувшаяся к вазочке со сладостями, остановилась на полпути. Язык мимолетно скользнул по враз ставшим сухими губам. Дитя Маре знало то, что заставляло его нервничать и, более того, показывать это кому-то другому. Пусть и Тсуне. — Да, знаю.       Быстро поднявшись на ноги, Джессо скользнул к дверям. Лишь стоя в проеме оперся рукой о стену и, чуть обернувшись назад, произнес: — Завтра начнут свое падение небеса.       И исчез в глубине коридоров.       Жаждущий объяснений Тсунаеши остался в кабинете, ожидая его хозяина. Но ни через час, ни через два никто не пришел. Бьякуран боялся, и этот страх невольно передавался ему — Саваде.       А на следующий день все… действительно началось.

Это конец. Задержи дыхание и досчитай до десяти. Почувствуй вращение Земли, а затем Услышь, как мое сердце взрывается вновь.

***

      Весь следующий день Тсуна провел у себя в резиденции, в кабинете. Разбор документов занимал немало времени, что уж говорить о подготовке новых контрактов с полезными для Вонголы семьями. Только взгляд невольно скользил в сторону окон. Впрочем, ненадолго. Юный дон сразу же одергивал себя, ведь не мог же Джессо говорить о настоящих небесах?       Интуиция внутри ворочалась, словно не могла найти себе удобное положение для комфортного сна.       Под конец дня должен был зайти за некоторыми документами подчиненный Гокудеры — сам хранитель был занят чем-то чрезвычайно важным. Савада, пусть и удивился поведению друга, но списал все на азарт подрывника. Мало ли что тот задумал.       Когда Тсуна аккуратно раскладывал нужные документы по папкам, в кабинет постучали. — Войдите.       Дверь приоткрылась и в помещение проскользнул подчиненный Хаято — Роберто. Тсунаеши знал его как верного помощника хранителя Урагана, имеющего пусть и довольно слабый, но источник пламени Дождя. Мужчина, едва обе его ноги оказались за порогом, замер, зачарованно глядя на босса. Савада, внутренне напрягшись, наблюдал. — Роберто?       Рука подчиненного плавно скользнула к кобуре и вытащила пистолет, сходу направляя его на дона. Лишь рефлексы, вдолбленные Реборном в саму его суть, спасли от пули, тут же вгрызшейся в стену. Ладонь, охваченная пламенем Неба, выбила из рук Дождя пистолет, откидывая его подальше. Попытавшийся вновь напасть Роберто был вырублен привычным движением ладони в основание шеи.       Забежавший в кабинет Хибари был серьезен, в руках его поблескивали тонфа.       Уже после, когда Гокудера забирал своего некогда подчиненного в допросную, перед глазами Кеи все еще стояла картина: тело, лежащее без сознания, пистолет и сидящий недалеко от бывшего подчиненного Савада — растерянный, ничего не понимающий, но будто постепенно осознающий что-то.

Пусть небеса обрушатся. Когда они разверзнутся, Мы не дрогнем, Мы выдержим это вместе.

***

      Каждый человек, который имел хоть каплю пламени в организме, буквально слетал с катушек в присутствии воплощений атрибута Неба. И чем меньше пламени, тем больше вероятность, что носитель нападет. Будто все те положительные чувства, которые испытывали остальные шесть атрибутов в присутствии Неба менялись в прямо-противоположную. Последние, кого Тсунаеши потерял в этом круговороте — его хранители, бесконечно преданные и сильные, они все же сломались, поднимая оружие на своего друга, босса.       Бьякуран был с ним с самого начала, переживая такие же потери-предательства подчинившихся воле пламени людей. Первого хранителя, убитого Тсунаеши — Ламбо, Небо оплакивал уткнувшись в уже давно не белоснежную кофту Джессо. Дитя Маре едва ли мог соображать, потрясенный происходящим, и лишь поглаживал окровавленными пальцами юного дона по спине и волосам.

Я иду туда, куда идешь ты, Я вижу то, что видишь ты… Я знаю, что не буду собой без защиты Твоих нежных объятий, Оберегающих меня от зла. Вложи свою руку в мою — И мы выстоим.

***

      Сидя на полу в уголке почти разрушенного домишки, Тсунаеши хрипло дышал, зажимая рукой кровоточащий бок — Гокудера менее получаса назад крайне удачно подстрелил его. Сверху его ладонь накрывала другая — бледная, испачканная в крови. Джессо сидел рядом, чуть повернувшись к Тсуне и взволнованно рассматривая того, кто стал неотъемлемой частью жизни всего за пару недель этого безумия. Собственные раны, казалось, его совсем не волновали. — Нужно уходить отсюда. — Они… неподалеку, — хрипло выдохнул Савада, выталкивая из себя слова. Перед глазами плыло. — Держись, — тревожно прошептал Бьякуран, проводя кончиками пальцев по щеке, оставляя кровавые следы. Рука, будучи простреленной несколько раз, дрожала. — Мы обязательно выживем. — Ты сам в это не веришь, — Тсуна мягко улыбнулся и наклонил голову к руке Джессо.

Пусть небеса обрушатся. Когда они разверзнутся, Мы не дрогнем, Мы выдержим это вместе.

      Зачарованно рассматривая растрепанного главу Мельфиоре, Савада почти не думал о творящемся безумии. Лишь то, что только из-за него связи между ним и Бьякураном стали крепче, прочнее. Бьяку… Воплощение моря, что покрыто пластами льда. Как оказалось, провалиться под них — легче простого.       Собравшись с силами, что песком убегали сквозь пальцы, Тсунаеши поднял руку и коснулся ладонью бледного лица, оставляя на нем кровавый отпечаток. Сдерживая болезненное шипение, убрал другую руку с раны, переплетая пальцы с чужими. Наклонился и, сквозь мельтешащие перед глазами черные точки, коснулся губ Бьякурана. Чувствуя, как его собственных касаются в ответе, Тсуна улыбается и окунается в темноту.

Пусть небеса обрушатся… Мы не дрогнем…

      Пришедшие на бьющую по нервам вспышку Неба, хранители Вонголы застали яркий пожар, охвативший янтарными с проблесками белого языками пламени давно заброшенный дом.