Целует, как дементор

— Ты искал меня? Альбус смотрит недоверчиво, прижимает какие-то книги к груди и к стене отходит, так, словно в любой момент готов сигануть по школьному коридору к выходу. Скорпиус смотрит удивленно, держит руки в карманах, да и вообще всем своим видом показывает, что никакой угрозы не несет. Видно к Поттеру доходят какие-то не те сигналы, раз уж он смотрит загнанным кроликом. Малфой вспоминает советы Розы «Быть милым и вежливым. Улыбаться, не скалиться, как обычно, а мило улыбаться. Не пытаться выглядеть угрожающе, а показать свою мягкую сторону». Видно что-то из этого дерьмовый совет, хотя Скорпиус бы смело сказал, что все они дерьмовы. Надо же, не выглядеть угрожающе, да он никогда и не выглядел так. Что-то путает его бывшая недо-девушка. Поттер бледный, как смерть, хрупкий, что страх берет, а вдруг сломается при прикосновении. Выглядит он не лучше того же дементора, которого он видел недавно на матче по квиддичу. И не скажешь, что таким всегда был — нет, раньше кожа была более смуглой, а ярко-зеленые глаза пленяли сердца всех девчонок потока. Это недавно Поттер как-то побледнел, посерел даже, осунулся и ходит молчаливой тенью по Хогвартсу, пугая тем самым всех близких. Роза просила не давить, но Поттер не хрупкая барышня, которая впадает в истерику. — Ты стал каким-то тихим в последние недели. Все волнуются. Роза переживает, Джеймс ей пишет почти каждую неделю, а Лили вообще готова бить тревогу и писать родителям. Поттер усмехается криво, так, как никогда раньше не усмехался и смотрит с иронией в глубине зрачков. — Роза, значит… Хмыкает так многозначительно, словно знает что-то, чего не знает сам Малфой. И тот чувствует себя последним идиотом, который сунулся в пасть к дракону в попытке посчитать зубы. Он никогда еще не ощущал себя так глупо рядом с Поттером, который какой-то другой, более темный. — Я волнуюсь. Пытаюсь понять, куда делся мой лучший друг. Альбус хмыкает на эти слова и делает шаг вперед, а в глазах что-то темное, древнее, словно жажда крови. Малфою, кажется, что темные колодца чужих зрачков засасывают его душу внутрь. И как-то становится не страшно, но боязно, что вернуться назад не получится. Поттер ведь, как пропасть, в которую прыгаешь без надежды вернуться. Малфой давно потерял эту надежду, но впервые чувствует такой страх. Зеленые глаза горят чем-то потусторонним, и Скорпиус уже готов выхватить палочку да вырубить того, кто притворяется его другом. Только сделать что-либо не успевает, Поттер оказывается рядом слишком быстро, а может Скорпиус не так уж и боится этой тьмы. Книги из чужих рук падают на пол, а сильные ладони сжимают лацканы малфоевского пиджака. Губы у Поттера холодные, и Скорп снова вспоминает ту дурацкую ассоциацию с дементором. Да и целуется Альбус так, словно душу выпить хочет. Малфой бы отдал ему не только душу, да только Поттер все не просит. Язык горячий и проворный, скользит по зубам, деснам, словно выискивает что-то. Внутри жар расползается, обжигая внутренности, заставляя кровь кипеть, а сердце сжимается, словно кто-то держит. Это так странно и ново, что Скорпиус теряет силы к сопротивлению. Поцелуй продолжается и продолжается, а воздух словно и совсем не нужен. Скорпиус сам себе врет, что хочет прекратить все это безумие, потому что Поттер не в своем уме. Прерывать не хочется, но ситуация запутывается в клубок, который вот-вот затянет петлю на шее Малфоя. Отталкивать того, кого хочется сильнее всего, трудно, даже смертельно больно. Это словно иглы под ногти и медленное утопление сразу. Скорпиус слишком сбит с толку, без понятия, что только что было, а Поттер молчит, продолжая цепляться за пиджак. — Что ты… Голос сиплый, будто только что кричал во всю глотку, пытаясь докричаться. Дрожит, как у смущенной гриффиндорки, и это злит Малфоя до зубовного скрежета. Твою мать, он наследник древнего рода Малфой, а ведет себя, как девчонка-подросток. Отец бы точно сгорел со стыда, если бы увидел это мямлящее и сбитое с толку существо. Стыд опаляет щеки румянцем, а Поттер все еще слишком близко, все еще слишком. — Да, ладно тебе, Скорпи. Не делай вид, словно не ты вот уже несколько лет облизываешь мою задницу взглядом. Говорит так просто, спокойно, словно перечисляет список мелочей, купленных в Хогсмиде. Малфой бы так точно не смог, если бы только что поцеловал лучшего друга. И отпираться бессмысленно, потому что об этом судачат с их двенадцати. Потому что рыжеволосая Роза оказалась более смышленой, чем Малфой. Потому что Джеймс как-то посмотрел грозно и сказал только: «Сделаешь ему больно — похороню заживо». Потому что отец уже давно смотрит с пониманием в серых глазах, когда Скорпиус взахлеб рассказывает что-то об Альбусе. Смешно то, что, кажется, Поттер именно из-за этого знания ходил с таким похоронным видом. — Откуда ты? — Узнал? Просто заметил твой ревнивый взгляд, когда Луи шептал мне на ухо. Я тогда подумал, что мне показалось, и просто начал присматриваться. А потом увидел и сложил все, что помнил про эти годы. — И ты… — Не разозлился? Нет. Я все думал, почему с Роз у вас не сложилось. Ты ведь хвалебные оды о ней сочинял, был так влюблен, а потом раз - и вы уже не больше, чем друзья. Честно, первое время я думал, что просто напридумывал себе всякого — смущен был, так как считал, что ошибаюсь. Вот и ходил такой загруженный. А тут еще этот матч, и ты чуть не поцелованный дементором. Я вообще думал, что от страха за твою задницу словлю инсульт. И в тот момент решил, что лучше сделаю что-то и ошибусь, чем буду думать, правильные ли выводы я сделал. — Так это? — Просто проверка. Я не хотел спрашивать, потому что прекрасно понимал, наденешь маску и будешь строить из себя непонимающего. А так я все понял и прочувствовал даже. Улыбается светло, так, как всегда, и даже та тьма из зрачков пугается света, исчезает. А Скорпиус не понимает, что же нашел в этом исследователе, который совсем не думает о последствиях. Только здесь, только сейчас. Такой глупый, но такой любимый. Скорпиус теперь сам прижимает Поттера к себе, заглядывает в глаза, ищет протест или испуг, но находит только блики радости и тепла. Это согревает, заставляет понемногу отпустить страхи и терзания. Сейчас Альбус в его руках, смотрит доверчиво, как смотрел с самых одиннадцати, и приходит спокойствие. Здесь и сейчас, Скорпиус Малфой. А все остальное потом. Губы его все еще холодные, но с каждым новым прикосновением теплеют, раскрываются навстречу и доверчиво позволяют скользить чужому языку внутрь. Скорпиусу бы так хотелось признаться сейчас, но он молчит, заставляя сердце и мозг забыться в чужом тепле, запахе и вкусе. В конце концов, Альбус ответит за эту неделю, за его переживания и за то, что сделал, не подумав о последствиях. И пусть потом жалеет о своем поступке, пусть смущается и сбегает — Скорпиус точно знает одно «в этот момент Поттер как никогда принадлежит ему».