Позови меня по имени (и каждый оттенок засияет) - say my name (and every color illuminates)

Лэнс никогда не видел цвет океана. Он никогда не видел цвет неба, но по словам его старшего брата Марко, цвет неба — просто отражение цвета океана и Лэнс сберёг эти слова в своём сердце, зная как это важно. Это напоминало Лэнсу, что нельзя сделать что-то хорошее одному. Он желал видеть цвет неба, как и все остальные в мире, кто воспринимает оттенки как должное, но не мог; он родился дальтоником. Он различал только монохроматический спектр: чёрный, белый и оттенки между ними. Для Лэнса небо — это оттенки серого, которые становятся темнее или светлее вместе с тем, как день начинается и заканчивается. Когда он был младше, ему хотелось увидеть цвет неба. Он знал, что это особый цвет — цвет, который небо разделяет с океаном, сапфирами и черникой, и Коржиком, и упаковкой Орео. Все лучшие вещи синие, и пусть Лэнс не мог его видеть, но это его любимый цвет. Он просил бессчётное количество людей описать его ему: «Я не знаю, он такой… сочный, наверное?», сказал Марко. «Ну, это классный цвет, не такой тёплый, как красный», попытался объяснить его учитель искусства в восьмом классе. «Он выглядит так, как чувствуется вода», сказала его мама. Но это не имело смысла. Каждое описание, не смотря на то, насколько оно было поэтичным или подробным, не могло заставить его понять тон. Он не мог вникнуть ни в один оттенок. И всё же его любимый цвет синий.

***

Летним вечером, когда он посещает Карденас во время перерыва, приходит первый сон. Он не осознает, что это сон и как это происходит, ведь он может это контролировать. Его конечности ему подчиняются, а разум совершенно ясный. Он находится в белой или, по крайней мере, очень светлой комнате, без каких-либо дверей, потолка или даже стен, раз уж на то пошло. Белизна всё простилается и простилается и Лэнс не видит этому конца, но его это не беспокоит. На самом деле, он до странного спокоен — даже безмятежен. Он оглядывается вокруг, за оба плеча, в поиске того, с чем можно взаимодействовать. Он находит не сразу, но в какой-то момент что-то и кто-то появляется и это похоже на рассеивающийся туман, когда он подходит ближе, чтобы рассмотреть. Он видит чью-то спину и чёрные (или, по крайней мере, очень тёмные) волосы, ухаживающим за чем-то на прилавке, что имеет такой же оттенок белого, что и остальная часть места. Что-то в этом человеке гипнотизирует Лэнса. Он не делает ничего интересного, что мог бы видеть Лэнс, но его очаровывает то, как движутся его руки и то как он сосредоточен на своём занятии. Он подходит к человеку медленно, аккуратно ступая, чтобы не нарушить всеобъемлющую тишину этого места. Когда он добирается до незнакомца, то не имеет понятия, что сказать или сделать, поэтому просто становится позади, чтобы видеть прилавок. Он заставлен различными видами суккулентов и горшками разных размеров. Почва разбросана по прилавку как звёзды разбросаны по небу и есть в этом беспорядке что-то такое, что вызывает у Лэнса улыбку, поэтому он подходит к человеку и прочищает горло. Реакция следует незамедлительно; человек отрывается от своих растений, отскакивая от неожиданности и роняет горшок, которым был занят. Горшок разбивается с оглушительным грохотом о землю и Лэнс охает от беспорядка у его ног. Он застывает на месте и все, что он может делать некоторое время, просто смотреть на беззащитное, обнажённое растение среди раскиданной почвы. Медленно Лэнс поднимает голову, чтобы увидеть реакцию плантатора и когда их взгляды встречаются, тот смотрит на него в упор. К ужасу Лэнса, взгляд у незнакомца такой хмурый, что может посоревноваться с бешеной собакой, оскалившей зубы. Это пугающий взгляд, выглядит он ещё более устрашающе из-за выпирающих скул и острых черт лица. Лэнс даже назвал бы его привлекательным парнем, не пытайся тот убить его взглядом. — Что ты делаешь? — Это больше походит не на вопрос, а на унижение его умственных способностей. Лэнс может уловить подтекст. Незнакомец опускается на колени, сгребая растение и землю своими пальцами и аккуратно поднимает к прилавку. — Извини, — Говорит Лэнс. — Не хотел тебя напугать. Хотел сказать «привет». Незнакомец не смотрит на него, вместо этого ухаживая за раненым суккулентом с сосредоточенным лицом. — Ты мог его убить. — Возможно тогда тебе не стоит его ронять. — Отвечает Лэнс, скрещивая руки на груди. Парень-плантатор действует на нервы и он больше не хочет быть с ним милым. — Я бы и не уронил, если бы кое-кто, — Начинает незнакомец, оборачиваясь, чтобы взглянуть на Лэнса. — Не набросился на меня за работой! — Как мне стоило поступить? Позвать тебя с пятнадцати метров? Почти уверен, что растение выскользнуло бы из твоих маслянистых пальцев в любом случае, истеричка. — Я Кит. — Ну ладно, Кит… — Кит выглядит так, будто звучание его имени причиняет боль в животе, но Лэнс продолжает. — Может быть это научит тебя в следующий раз держать свои растения крепче, раз они тебе так дороги. Впервые в жизни Лэнс не понимает, почему ему так легко затеять спор с Китом, совершенно чужим человеком. Это происходит так, словно они спорят годами и пререкания — часть сценария, заученного Лэнсом до тех пор, пока это не стало его вторым я. В этом чувствовался комфорт и надёжность, но в то же самое время опасность и интерес. Это распаляет огонь в груди Лэнса так, словно в него подливают бензин. Кит издаёт низкий гортанный рык и дарит очередной хмурый взгляд, Лэнсу становится интересно, известно ли ему как улыбаться. — Ты так раздражаешь! — Говорит Кит, это вызывает у Лэнса ухмылку. Задеть Кита так приятно — словно принять горячий душ после того, как попал в зимнюю бурю. — Спокойней, Маллет. Не нужно волноваться. Я понимаю, что моё милое личико может сбить с толку, но держи себя в руках, чувак. — Лэнс говорит это (словно) зная, что разозлит Кита сильнее всего. — Единственное, что может сбить с толку, это твой идиотизм! — Отвечает Кит, сжимая руки в кулаки. Лэнс открыл было рот, чтобы сказать Киту «идиотски прекрасный», но прежде, чем он успевает это сделать, бесконечная комната начинает расплываться и Лэнс в мгновение ока оказывается в кромешной темноте. Лэнс просыпается с головокружением и в смятении. Он лежит в своей постели, разглядывая потолок несколько минут прежде, чем осознает, что только что произошло. «Это был… сон», думает он, но не может в это поверить. Ведь всё настолько реально. Лэнс помнит, как пахнет взрыхлённая почва, помнит, как ощущал свои руки, когда они были скрещены, помнит, как колотилось сердце в его груди, когда он говорил с… С… «Я не помню его имени», думает Лэнс и вскоре, когда наступает рассвет, он не может вспомнить даже его лицо, но он всё же помнит кого-то. В груди Лэнса тяжкий груз и он пытается удержать в памяти как можно больше деталей сна. Он помнит много — бесконечную светлую комнату, прилавок, суккуленты, разбитый горшок и перепалку. Но именно человека с которым он спорил не мог вспомнить совсем и это вообще не имеет смысла, ведь Лэнс никогда не забывает лица. Что не менее важно, так это то, что этот сон был первым — за все свои двадцать лет Лэнс ни разу не мог вспомнить свои сны утром, но этот он помнит невероятно чётко. Он задается вопросом, может это какое-то предзнаменование или же предчувствие, ведь что-то глубоко внутри Лэнса твердит ему о том, что это важно, гораздо важнее, чем он может себе представить.

***

Проходят два месяца, Лэнс уходит с головой в романтику лета, у него не остаётся времени чтобы думать о снах. Он покидает Кубу, возвращается на младший год обучения в университет Гарнизона без происшествий, но его мама требует, чтобы он сразу начал подыскивать работу, и он не может её игнорировать. Он подает заявки во всевозможные места — продуктовые магазины, цветочные магазины, рестораны быстрого питания, куда угодно. Он переживает из-за низкой заработной платы, но любой доход привлекателен - это заставляет его чувствовать уверенность в себе. Лэнс рад вернуться на учёбу так же сильно, как скучает по семье. Он не может не окунуться в свободу и независимость, которые предлагает ему колледж. Это всё заставляет его почувствовать себя взрослым и это то, что он теряет, возвращаясь домой. На второй неделе от начала занятий Лэнс возвращается в свою квартиру после вечерних занятий по астрономии, когда за окном уже ночь. Он умывает лицо, чистит зубы, наносит маску из огурцов и алоэ и ложится спать. Это вторая ночь, когда он видит сон. Лэнс сидит на пляже Варадеро на закате, одетый в майку и шорты, зарывшись пальцами в теплый песок. Пляж выглядит не совсем так, как прежде — здесь никого нет и всё, что он может услышать — это шум волн и далёкие крики чаек. Это умиротворяет, но совсем не схоже с тем, как всё выглядит в реальной жизни и Лэнс понимает, что это просто сон. Облака спутываются с лучами заходящего солнца в беспорядочные оттенки серого и это красиво, хотя Лэнс и знает, что в цвете всё это выглядит ещё лучше. Он наблюдает, чувствуя себя в безопасности и комфортно в этом маленьком райском уголке, которое подарило ему подсознание. Спустя некоторое время, он осознаёт, что солнце на самом деле не заходит, а лишь наполовину скрылось за океаном, а другую его половину видно над горизонтом. Разум Лэнса удивительно устойчив и спокоен. Обычно он не может это контролировать и тысячи мыслей врываются в его разум одновременно — мысли о прошлом и будущем, изредка о настоящем, но сейчас он здесь и полностью принимает эту картину, ту, что вне всяких сомнений, никогда не увидит в часы бодровствования. Однако на полпути его медитация разрушается, когда он слышит шуршащий звук песка. Оперевшись руками о песок за спиной, Лэнс наклоняет голову вправо и видит, что кто-то стоит от него в нескольких шагах. Кит, его разум заполняется и с внезапной ясностью, Лэнс вспоминает лицо Кита из прошлого сна. Лэнс забыл и имя, и лицо, но увидев, как тот стоит с босыми ногами, в рубашке тёмного оттенка, в джинсах, закатанных по щиколотку, Лэнс понимает, что никогда и не забывал. На самом деле, нет. Кит смотрит на него широко распахнутыми глазами немного удивленный, приоткрыв рот, собираясь выдохнуть, но останавливается так и не сделав этого. Лэнсу кажется, что он выглядит меньше, более уязвимым на пляже, в отличие от того места, в котором они находились в их последнем общем сне, и часть Лэнса хочет как-то успокоить его, убедить в том, что всё в порядке. — Рад видеть тебя здесь, Маллет. — говорит Лэнс, пытаясь снять напряжение, повисшее в воздухе. Когда лицо Кита хмурится и он закатывает глаза, Лэнс думает, что преуспел в этом. Он уверяется окончательно, видя как Кит подходит ближе. — Я Кит. — Знаю. — Ты будешь давать мне тупые прозвища каждый раз, когда мы встречаемся? — спрашивает Кит и Лэнс в замешательстве склоняет голову. — Кто сказал, что это не последний раз, когда мы видимся? Вопрос заставляет Кита покраснеть и он отворачивает голову, начиная рассматривать песок под ногами. Он делает пару вдохов пока его глаза пристально смотрят вниз и Лэнс уверен, что он скорее всего о чём-то задумался. Кит поднимает голову стряхивая с себя задумчивость и смотрит на Лэнса с равнодушным лицом. — Могу я присесть здесь? Лэнс чувствует, как расширяются его глаза от заданного вопроса и успевает кивнуть прежде, чем понять, что он вообще делает. Кит бормочет быстрое «спасибо» и садится рядом с Лэнсом, подтягивая колени к груди. Они сидят в тишине несколько мгновений, прислушиваясь к шуму прибоя вместо разговоров. Лэнс наблюдает как волны лижут песок, в то время как Кит ощутимо напряжён рядом с ним. Лэнсу, наверное, стоит разозлиться, в прошлый раз они точно не остались лучшими друзьями, но он не может найти причину для этого. В конце концов, Кит — лишь плод его воображения, а не мешок для битья. — Где мы? — Спрашивает Кит, оглядываясь через плечо, чтобы встретиться с Лэнсом взглядом.  — Ты не знаешь? — Удивляется Лэнс, смущённый, что его подсознание не знает о такой очевидной вещи. — Мы на пляже Варадеро. Я живу неподалёку. Кит хмурится, услышав новую информацию, и оглядывается на море. — Я раньше никогда не видел океана. — Говорит он осторожно и тихо. — Хах. Моё подсознание такое странное. — Твоё что? — Спрашивает Кит, снова переводя взгляд на Лэнса. — Ну...это то, чем ты являешься? Моё подсознание, говорящее со мной? Это то, что моя тётя называет снами, но немного странно, что моё подсознание ещё не видело океан, ведь я окружён им всю жизнь. — Что? Нет! Я…Я не твоё подсознание, я твой… — Начинает Кит, но тут же замолкает, затем переводит взгляд на волны. Лэнс подтягивается выше и склоняется ближе к Киту. — Мой кто? — Всего лишь!.. — Говорит Кит растерянно и сжимает переносицу пальцами. — Я реальный, окей? Мы не… это не… у нас общий сон. Кит должно быть понимает, как глупо звучат его слова, он словно пытается запихнуть себя в маленький шарик, обхватывая колени руками и поднимая плечи к ушам. Лэнс глядит на него, хлопая глазами, не веря в это странное заявление, но он не хочет расстроить Кита, рассказав об этом. Он пытается повысить кредит доверия к Киту. — Хорошо, просто пытаюсь прояснить ситуацию. Ты говоришь, что мы реальные люди из реального мира, которые по какой-то странной причине прямо сейчас видят общий сон? — Знаю, звучит безумно. Но так и есть. — Хорошо, представим на минуту, что я тебе верю, тогда как и почему это происходит? Лэнс мог бы предположить, что этот вопрос вызывает у Кита внутреннюю борьбу, потому что тот заметно вздрагивает и отворачивает лицо от Лэнса так далеко, насколько может себе позволить. Лэнс даже видит затылок и шею Кита, оттенок кожи на ней удивительно темнее, чем Лэнс уже видел у Кита. — Как твоё имя? — Спрашивает Кит и Лэнс смотрит на него, хлопая глазами, уже во второй раз. — Ах, что? — Ты не сказал мне в тот раз. — Оу. Эм, я Лэнс. Услышав имя, Кит расслабляется и переводит дыхание прежде, чем полностью повернуться к Лэнсу лицом. Кит смотрит прямо на него, с железной решимостью. Лэнс никогда не видел такого взгляда прежде и на мгновение забывает, о чем они говорят. — Лэнс. — Кит чётко проговаривает его имя и Лэнс ощущает это тотчас же. Его желудок сводит так сильно, что это заставляет шумно вздохнуть и он чувствует, как глаза расширяются. Он смотрит вниз, на свой живот, а потом снова на Кита, но тот выглядит так же обескураженно, как и Лэнс. — Что это было? — Спрашивает Лэнс с дрожью в голосе, он всё еще чувствует тянущую боль в животе. — Я думаю… — Говорит Кит, почёсывая затылок одной рукой. — Думаю, это подсказка. — Подсказка к чему, чувак? Хватит говорить загадками, просто скажи, что по-твоему происходит. — Говорит Лэнс и странное ощущение в животе перерастает в судорожную нервозность. Лэнс знает, что ответ на его вопрос является чем-то важным, иначе Кит не был бы так напуган тем, что ему предстоит рассказать. Кит всё ещё ерзает словно восьмиклассник, который пытается пригласить свою любовь на зимний бал, но ему удаётся успокоиться и взглянуть Лэнсу в лицо. Он смотрит так же прямо, как и прежде, и сам Лэнс выпрямляется. — Лэнс, я почти уверен, что этот сон связывает наши души. Лэнс ожидает чего угодно, но только не это. Потому что, если это было так, значит… Лэнс сглатывает и слышит, как его сердце стучит в ушах. «Это значит, что он мой соулмейт», думает он. Его словно сбивает машина, когда осознание настигает его, и если бы он уже не спал, то точно бы потерял сознание. Соулмейты, эхом отдаётся в голове и это слово в очередной раз выбивает из него дух. Родственные души — обычное явление в мире и, если говорить начистоту, Лэнс всегда хотел, чтобы и у него она была, но не иметь такого человека тоже обычное дело и Лэнс всегда думал, что ему выпала та доля, кому предназначено быть одиночкой. Связь душ принимает тысячи различных форм, но большинство из них имеют хоть какое-то физическое проявление. У него есть друзья, с одинаковыми родимыми пятнами с их соулмейтами, одинаковыми шрамами, первые слова их соулмейтов вытатуированы на коже, или это обратный отсчёт, и он даже видел кое-кого, кто мог общаться со своим соулмейтом, написав слова на коже. Тело Лэнса всегда было чистым, но его друзья и семья уверяли, что есть множество других способов узнать свою родственную душу. Он слышал, как соулмейты находят друг друга после первого прикосновения, или поцелуя или же первых слов, сказанных друг другу. Или даже, возможно, что соулмейты находят друг друга через различные варианты связи душ. Однако он никогда не слышал о снах связующих души. Лэнс всё ещё пытается дышать, но вместо абсолютного спокойствия, он пялится на Кита, чьи щёки стали определённо на несколько оттенков темнее, чем были минуту назад, и просто пялится на него в упор. Кит не говорит ничего, лишь продолжает ёрзать и искать то, за что хотя бы на несколько мгновений можно зацепиться взглядом. Лэнсу в голову ударяет мысль, что он скорее всего ждёт реакции на сказанную им новость. Самым спокойным тоном голоса, на который он сейчас способен, Лэнс спрашивает: — Ты думаешь, мы соулмейты? Кожа Кита становится ещё на несколько оттенков темнее, когда он хмурится от наивности вопроса, но Лэнс не хочет чувствовать себя плохо. Он должен знать. — Ну, да. После первого сна мне стало любопытно, потому что это был первый сон, который я когда-либо видел в своей жизни, поэтому я немного поискал и, ну… — Ну? — Да не знаю! Всё просто указывало на то, что сон является связующим звеном. — Воскликнул Кит. — Ладно, хорошо, но что? Что заставило тебя думать, что это связующее звено? Кит издаёт короткий сдавленный звук, словно предпочел бы найти себе другое занятие. — В статьях, которые я читал, говорилось об общих признаках связующих снов: никогда не снились сны прежде, невозможность вспомнить того, с кем вы видите общий сон и, ладно, это скорее не относится именно к связующим снам, но, видимо, совсем не редкость иметь физическую реакцию, когда соулмейт произносит твоё имя… впервые. Когда Кит замолкает, Лэнс чувствует ещё один удар в живот, потому что да, всё это подходит. Всё идеально подходит. «Святая корона, он мой соулмейт», думает Лэнс и считает, что он должен быть счастлив, но это слишком ново и давяще для него, чтобы иметь представление, что с этим делать. — Так, когда ты произнес моё имя сегодня… ты испытывал меня? — Спрашивает Лэнс. На мгновение Кит затихает, и Лэнс задается вопросом, не краска ли стыда заливает его лицо, пока он смотрит себе под ноги. — Да. Прости. — Произносит он и его голос звучит ещё тише, чем прежде. — Думаю, это так. Я не хотел говорить тебе, пока не буду уверен. На самом деле я был уверен уже тогда, когда увидел тебя снова, честно, но… Лэнс видит в этом логику, поэтому не приводит никакого контраргумента, и вместо этого он просто сидит и смотрит на парня, которого теперь знает как «Кита». «Кит», думает он. «Кит — мой соулмейт. Мой соулмейт — это Кит.» Он проговаривает слова в своей голове в различных комбинациях, пока Кит не начинает выглядеть так, словно сейчас лопнет, если Лэнс не скажет хоть что-нибудь. Как только он собирается отпустить глупую шутку о том, что он является «мужчиной мечты Кита» , как вдруг мир начинает размываться по краям. Затем из облака дыма Лэнс погружается во тьму. Он просыпается, его сердце грохочет в груди и он не может успокоиться весь день.