Sexy black dragon

Про любовь пишут поэмы. Про любовь говорят самые красивые слова. Говорят, что от любви до ненависти один шаг, но это неправда. От любви до ненависти целая пропасть. Мы можем влюбляться, любить, разлюбить, но по-настоящему может быть предан лишь тот, кто пойдёт на всё, и в огонь, и в воду, по стеклу, лишь бы любимому было хорошо. На самом деле про любовь пишут слишком много сказок, ведь на самом деле её осталось очень мало. В этом мире любовь губят, ее не любят, упрекают ею, унижают. Любовь стала занозой где-то в душе, любовь пытаются выкинуть, скомкать и пустить по ветру, как бумажный самолетик. Хочется плакать, обижаться кричать и говорить: «Зачем вы так поступаете?»… Но люди — не люди, когда они не любят. Правду говорят, что любовь правит миром, любовь правит всем. Даже самый плохой человек может полюбить и отдать жизнь за свою судьбу. Положить всё к ее ногам, лишь ради неё он будет убивать всех на своем пути. Прекрасные розы, белые ромашки, лилии, тюльпаны, пионы, астры, все эти цветы дарятся в течение года своим любимым. Или так было раньше. Сейчас молодые люди думают, что им не надо проявлять свои чувства, они могут прийти, взять, и уйти, а взамен ничего не дать. Поломать кому-то жизнь, а после бросить, как мяч об стену, разбив душу, и уйти. Так мало людей сейчас осталось таких, которые готовы на всё, лишь бы другим было хорошо. Другие же ищут выгоду в отношениях. Утро. Птицы поют свои песни, они поют о своих чувствах. Если подумать, то даже соловьи поют о любви. Открыв сказку, мы видим принца, который спешит к своей принцессе, хочет спасти её от злого дракона, и уплыть с ней на лодке в закат. Но это всего лишь сказки, в реальной жизни принцы либо страшные, либо злые, ну или вообще маньяки, заказывающие порно с молодыми девочками для своего удовольствия. Жизнь — страшная штука, если играть не по ее правилам, то она будет подставлять подножки и громко смеяться, вот и Чимин не хотел играть по правилам. Он плюнул на своего альфу, не сказал, что они истинные и скрылся на целых девять лет. Юнги все это время думал, что тот парень всего лишь воришка, но что-то кололо внутри. Когда альфа все-таки узнал, что случилось, и почему Чим так поступил, то смягчился. — А-а-а, — кричал Чим, когда к их с альфой лодке подплыли пара крокодилов. Он вскочил с места и прыгнул на Юна, что лишь засмеялся в кулак. Чимин обнимал альфу за шею, а лицо прятал где-то в районе груди. — Ты глупый альфа! Как ты мог, я же тебе всё рассказал, ты должен был меня простить, а не везти сюда! Юнги обещал скормить младшего своим крокодилам в Мексике, но передумал и теперь уже как полчаса пугает Пака ими. Приплыв на личный остров, парень взял лодку и без охраны выехал в домик на другом конце реки. Нет, вы не подумайте, у альфы здесь была своя вилла, но крокодилов можно было увидеть только проплыв по реке, а на другой стороне и домик имелся. Речка длинная, а сейчас уже вечер, так что, понятное дело, они заночуют в маленьком домике на другой стороне реки. Где-то посредине зелёной речки к лодке стали подплывать зубастые «друзья». Правда, для этого альфа немного их покормил. — Детка, не бойся ты так, они сыты, так что не нападут. Чимин начинает визжать, услышав, что они могут напасть. — Я сделаю все, что попросишь, только быстрее переплыви эту чёртову реку! — умоляет омега и, крепче обняв второго, подрагивает. — Тогда поцелуй меня, — улыбается Мин и в душе посмеивается, понимая, что второй на такое не способен. Месть, напугать до смерти. Сидящий в три погибели на альфе Чимин, стал оживленно ёрзать. Он вдруг схватил Юнги за обе щеки и дёрнулся вперёд. Остановившись в двух сантиметрах, он смотрел прямо в шокированные глаза альфы, а после, прикрыв глаза, накрыл своими полными губами тонкие губы альфы. Неуверенный, мягкий чмок, и у обоих горят татуировки. Жар по всему телу. Чимин приоткрывает губы пошире и целует нижнюю губу, оттягивая. Юнги отходит от шока и начинает отвечать, но он только успевает нежно лизнуть языком и мокро чмокнуть, как омега отстраняется. Красные щеки и блестящие глаза, Чимин смущен и возбужден. — Этого хватит для того, чтобы ты перевез нас на другую сторону? — мягко спрашивает шатен и снова краснеет. — Хватит только на ту сторону и только на половину реки. Чимин уже думает, чем ему придётся платить за обратный путь и немного улыбается. Но тут вёсла из рук альфы падают, и омега ещё больше пугается. — Ой! — парирует Юнги. — Мин Юнги, ты дурак! — уже чуть не плачет младший, вытирая рубашкой мокрые уголки глаз. Юн начинает громко смеяться и, скинув с мотора покрывало, включает мотор. Медленно они плыли только для того, чтобы дольше побыть вдвоём, в таком маленьком пространстве, только для них. — Йа! Ты издевался все это время? — вдруг понимает Чимин. — Это месть. Ты тут ради моей мести, понял? — немного не то, что хотел, говорит альфа и Чим кривится от боли в сердце, он сжимает маленькие ручки в кулачки и пытается не заплакать. Альфа понимает, что сказал дурость, но они уже приплыли, и Чимин вылезает из лодки и идёт, куда глаза глядят. — Стой! — кричит Юн, когда младший срывается на бег. — Не подходи! — всхлипывает омега и бежит в лесные джунгли за домиком, но пугается маленькой обезьянки и бежит обратно. Но там Юн, и он подходит все ближе. — Я правда просто пошутил… Детка, не убегай, пожалуйста, — тихо говорит альфа и слышит чей-то рёв, от чего Чимин пугается и запрыгивает на своего альфу, обнимая руками и ногами, повиснув, как коала. — Я с тобой не разговариваю. Просто вынеси меня из этого тропического леса… — хнычет, обнимая крепче. Руки Мина сжимают чужой зад и подкидывают выше, чтобы было удобнее. — Обижайся хоть всю жизнь, только прижимайся ко мне так всегда, — шёпот в ухо. Чимин что-то бубнит, но все-же улыбается, они почти дошли до домика. Юнги вспоминает, что думал об этой омеге все девять лет и не собирается отпускать ни сегодня, ни через год Чимина никуда. Ставя младшего на ноги, Юн хмыкает. — Давай сегодня наверстаем упущенное, все эти девять лет, что мы могли быть вместе. — Сегодня? — удивляется омега. — Сегодня ночью, детка… Чимин снова убегает, бежит к деревянному двухэтажному срубу. — Эй, я пошутил, остановись! — хохочет альфа. Альфа всегда серьёзен, особенно когда дело касается Пак Чимина.

***

Ночь звёздная и только они вдвоём лежат на песке. Точнее сказать, что это альфа лежит, а Пак бегает по берегу и кричит, как же круто ночью на пляже. Юнги привстаёт на локтях и смотрит на милого паренька, что смеётся и радуется всему вокруг, и сердце бешено стучит. Мину хочется дотронуться до своей омеги, но Чимин недотрога и начнёт убегать снова. Парень расстроен и думает, как бы прожить эту ночь без происшествий в виде скормленного крокодилам омеги или изнасилованного им же. Ужас. Что за мысли… Омега же потихоньку подкрадывается к своему любимому и падает ему на плечи, обнимая. Альфа пугается, ведь младший всего минуту назад был в поле зрения. Тёплые маленькие пальчики забираются под рубашку, лаская ключицы. — Чимин, что ты делаешь? — удивляется Мин и поворачивает голову назад, в сторону омеги. — Соблазняю-ю тебя, — пошло растягивает шатен и лижет чужую шею. Альфа одним рывком валит любимого на песок, подминая под себя, и ловит испуганный взгляд парня. — Не переступай черту, если боишься. Не соблазняй меня, я и так не могу сдерживаться. Чимин тянет второго за рубашку к себе и выдыхает в чужой рот свою любовь. Он начинает нежно, но язык Юнги все «портит», превращая поцелуй в торнадо. Мокро и горячо. Языки трутся друг об друга, омега открывает рот шире и стонет от быстрого темпа чужого юркого языка. Зубы альфы кусают шею младшего, спускаясь засосами к ключицам. — Юнги-я, хочу в домик, тут холодно… — хнычет Чимин, когда с него снимают рубашку. Мин отрывается от слишком вкусного лакомства и смотрит, как загнанный зверь. Пелена в глазах, Юн вертит головой, приходя понемногу в себя. — Боже-е, прости. Первый секс и на песке, я такой дурак! — злится сам на себя альфа и с лёгкостью поднимает второго под бедра, направляясь в домик. Понятное дело, что он немного запорол начало, но они наверстают. — Мы будем заниматься любовью, а не простым сексом, дурак! — краснеет Чимин и бьёт второго по плечу. — Конечно, как скажешь, детка! Детка не обижается, что его так называют, Чимина даже возбуждает. — Рубашку забыли… — Я тебе новую куплю, — шепчет Юн и снова целует. Приняв душ после Юнги, омега готов показать себя со всех сторон. Он поднимается на второй этаж и отворяет дверь, а там спящий в обе ноздри Мин Юнги. Вот же блядство. Чимин знает, с чего начнётся их утро и как именно разбудит альфу.

***

Утро бывает добрым, и Юнги скоро об этом узнает. Сердце стучит громко-громко. А всё из-за того, что одна мягкая кровать на двоих. Омега смотрит на ещё спящего брюнета и облизывает губы. Сейчас где-то 8.30, и ещё прохладный ветер залетает в окно. Свежо и влажно. Чимин думал разбудить своего парня чем-то пошлым, но для начала решил приготовить что-то вкусное. Спустившись на первый этаж, шатен стал рассматривать интерьер. Обычный деревянный домик, гостиная оформлена в чёрное дерево. Помещение тёмное: синий ковёр, чёрный паркет, большой коричневый диван и камин напротив него, длинные темно-синие шторы. Телевизора здесь нет, скорее всего, хозяин дома здесь бывает редко, но на удивление все вокруг слишком чистое. На кухне большой деревянный белый стол, электронная плита с духовкой. Шкафчики и столешница темно-сиреневые. Открыв холодильник, Пак в удивлении приподнимает бровь. Странно, но еды в холодильнике полным-полно. От сырого мяса с рыбой до самых экзотических фруктов и овощей. Восточные сладости, шоколадки, коробки с зефиром. Готовка на кухне идет полным ходом. Безе готовится на первой полке в духовке, на второй запекается в фольге рыба в овощах. Чимин нашёл даже мультиварку, в которой уже варится рис. Поставив таймер на определённое время, омега улыбается и, оставив все готовится, идёт со спокойной душой в спальню, по дороге заскочив ненадолго в душ. Спальня. Большие, толстые шторы закрыты плотно, не давая даже маленькому лучику проскользнуть в сонное царство Мин Юнги. — Юнги… — зовёт младший. Но тот спит без задних ног, так что омега приоткрывает шторы, чтобы хотя-бы что-то видеть в этом мраке. Крадется медленно и лезет на большую кровать. Чимин готов ещё со вчерашнего вечера мысленно и духовно, а также, ночью он готовил и своё тело в ванной. Он уверен, что в нём настолько же мокро, как и вчера, но все же, из-за приближающейся течки, хотя бы не так больно будет. Большой плюс — утренний душ и шаловливые пухлые пальцы. Шатен стягивает с Юнги цветное махровое покрывало и радуется, что вчера помог сонному альфе раздеться, а то сейчас, от таких махинаций, он сразу бы проснулся… Трусы снимаются так же быстро, а член альфы пошло бьётся о живот. Стояк. Конечно, для шатена не было новостью такое, ведь против природы не попрёшь. Вроде бы не высокий, а размеры слишком достойны похвалы. Длинный, в меру толстый, молочно-белый и с красивой розовой головкой, загнутой в правую сторону. Омега облизывает губы и проходится языком по головке, причмокивая. Вкусно, не противно и гадко, а вкусно и пошло. Языком ведёт от начала члена до конца и берет в рот наполовину, давясь и закашливаясь. Это первый минет для Чима, который он ещё и сам делает, выходит не очень. Но вот второй так не думает. — Господи, — шокированный альфа слишком рано проснулся. Юнги встаёт на локтях и непонимающе смотрит на своего мальчика. — Закрой глаза, а то я убегу… — засмущавшись, просит Чим и снова заглатывает, член пропадает в мокром ротике. — Детка, боже-е… — воет альфа и закидывает голову назад на простыни. Чимин как можно плотнее обхватывает член губами и начинает медленно двигать головой вверх-вниз, насаживаясь глубже. Омега делал все осторожно, член входил неглубоко, немного упирался в горло, не более того. — Маленький, давай быстрее, — просит Юнги и кладет руку на тёмные волосы второго, начиная насаживать его на свой пенис. Всё быстрее и быстрее, Чим не забывал помогать себе языком, постоянно лизав выпирающие жилки и скользкую головку. Руки сминали яички и массировали их. Слишком пошло, хоть омеге уже двадцать три года, но все же… Вот Пак начал ощущать во рту вытекающую в него скользкую смазку. Вкус для омеги был новый — немного терпкий, но совсем не отвратный. — Я сейчас кончу, отодвинься! — рыкает Мин, но младший только сильнее и быстрее двигается и стонет от того, что даже притронуться к себе не может. Вибрация по всему телу. — Чимин-а-а… — вылетает изо рта альфы, и белая жидкость стреляет в и так скользкий и мокрый рот. Чимин закатывает глаза от переизбытка чувств, но успевает сглотнуть сперму, прежде чем пенис второго выходит из его рта. Белая жидкость течет по пухлым красным губам, и омега вытирает её пальцем и запускает снова в рот. Не то, что бы вкусно, но это же сперма его альфы. Юнги все это время смотрит на свою детку и не может дать члену опустится, когда он снова начинает возбуждаться. — Детка, все в порядке? — тихо спрашивает альфа, когда вытирает мокрые дорожки с пухлых щёк. Чимин смотрит из-под чёлки, взгляд пошлый-пошлый. Парень валит своего альфу снова на кровать и, нависая сверху, снимает халат, откидывая его в сторону. — Всё будет в порядке, когда ты сделаешь меня своим, — улыбается и садится на бедра, а после ведёт по губам альфы пальцами и ныряет в несопротивляющийся ротик. Альфа послушно лижет пухлые пальчики. Вставив в себя два пальца на пробу, шатен стонет и кладет руку на грудь любимого, опираясь о него. — Я готов, ты можешь вставить. — Ты не готов, — говорит и скидывает с себя мальчика, подминая его под себя. Ноги задирает до головы и вставляет в мокрое кольцо уже свои пальцы. Два проникают быстро, третий с трудом. Юнги двигает пальцами быстро, раздвигая их на манер ножниц, а после наклоняется и прибавляет язык. Чимин дёргается и пытается прикрыть красное лицо, а когда в анус лезет язык, он бурно стонет и кончает, так и не притронувшись к себе. Язык проникает глубже, заменяя пальцы. Лижет нежно и быстро, подрачивая упавший член омеги. — Я больше не могу, хочу… — ноет младший и дёргает альфу на себя. Засасывает его в страстный, мокрый поцелуй. Чувствовать свой вкус на чужих губах странно. — Что же хочет моя детка? — отрываясь от вкусных губ, спрашивает старший. Чимин мнется и снова смущается, а после стонет, так как пальцы вытаскивают, и что-то большое и горячее упирается в сфинктер. — Детка хочет своего мальчика в себя, и быстрее, а то детка больше не может ждать! Чимин сам насаживается на член альфы и громко стонет, от боли и кайфа. Это его первый раз, ещё и с истинным, он так долго ждал этого. Мин входит до середины, давая шатену привыкнуть. — Такой большо-ой, — стонет младший. — Такой узкий, — шипит старший на ухо любимому и входит полностью. Горячо. Теплота по всему телу разливается искрами, попадая в каждую клетку. Сердце убегает в страну ощущений, отбивая бешеный ритм. Поцелуй за поцелуем. Шлепок за шлепком. Стон за стоном. Тело к телу. Вздох к вздоху. — Как же-е хоро-ошо, ах! — стонет Чим, когда второй сильно резко входит. А после шатен дёргается в разные стороны и закатывает глаза, рот открывается в немом стоне. Кто-то попал по заветному комку нервов. — Нравится? — пошло шепчет альфа и начинает вбиваться под тем же углом. Чимин слишком сильно сжимается. Конечная. — Скорее-е, еще-е! — молит в истерике омега и царапает крепкие плечи любимого. Член вбивается быстрее и быстрее, губы старшего ловят громкие стоны. Пот льётся ручьём. Пошлые шлепки все быстрее. Стоны настолько громкие, что если бы ребята были в Сеуле, то соседи уже не только полицию бы вызвали, а на всякий случай и скорую помощь. Последний толчок, и Юнги кусает Чиму в плечо над татуировкой, проникая зубами под кожу, ставит метку. Стон боли и животного наслаждения. Оба дёргаются как в припадке, кончая. Немного успокоившись и выйдя из обомлевшего тела, старший говорит: — Я такой голодный, и курить хочется. — Еда в духовке, уже готова, наверное, а сигареты можешь заменять мной. Юнги явно нравится такое утро, а ещё губы напротив, которые говорят, что приготовили поесть. Чимин думает, что это сон и хочет ущипнуть альфу за щеку, но вместо этого кусает его за нижнюю губу и тянет на себя.