Человек, не создавший ничего.

"In pitch dark I go walking in your landscape Broken branches trip me as I speak. Just 'cause you feel it doesn't mean it's there. Just 'cause you feel it doesn't mean it's there..." Эти слова мне было приятно услышать из своего будильника на телефоне. Я специально ставил эту песню на четверг, так как вставать с осознанием того, что тебе еще 4 пары торчать в институте, и только потом, если одногруппники не позовут в какое-нибудь место для массовой пьянки, у тебя появляется шанс "нормально" выспаться за полчаса, было не самым приятным занятием с утра. Radiohead мне в этом плане мне всегда помогали. Дослушав до слов: «Why so green and lonely, and lonely?», я выключил будильник. Дальше я делал все, что делал до этого на протяжении двенадцати лет. И, несмотря на все эти утренние размышления, настроение у меня было приподнятое. Четверг же, начало сентября, теплая погода. К парам я полностью был готов. До института мне было идти сорок минут пешком. Я жил совсем рядом с РГГУ, и в это утро данный факт меня радовал больше всего. Привычный путь был очень прост : я доходил до компьютерного рынка, сворачивал на Новослободскую, шел до метро, а там до института рукой подать. Но сегодня я пошел другим путем. Вчера я договорился встретиться у метро Марьина Роща со своим одногрупником, которого звали Миша. Ну, или Шаво. Так мы его прозвали за его бородку, такая же была у басиста System of a Down Шаво Одаджяна. Миша был спокойным и рассудительным, однако до его истинной натуры мало кому удавалось докапываться. Он был загадочен. Он всегда ходил в толстовке. Иногда он одевал очки в тонкой оправе. Все это придавало ему явную долю эстетичности. И самое главное - он нравился девушкам, хотя сам Шаво всегда говорил, что не желал заводить ни с кем несерьезных отношений. В последнее время я стал много общаться с этим человеком, хотя в глубине души догадывался, что я ему смертельно надоел со своим навязчивым общением. Но это были только догадки, сам Миша никак этого не выказывал. Итак. Было 7:30 времени. Я стоял у входа в метро на площади возле театра. Ждал. Минут пять. Шесть. Шесть и двадцать секунд. Тридцать секунд. Я постарался отвлечься от времени и зафиксировать свое внимание на другом объекте. Объектом стала маленькая девочка лет одиннадцати и паренек того же возраста. Мальчик носился по площади с пистолетом и отстреливался от невидимых окружающих его врагов. Девочка же снимала все происходящее на телефон. Также рядом сидела мамаша с бутылкой, отливавшей на свете изумрудным блеском. Мне вспомнилось, как мы в детстве с друзьями также снимали детские любительские фильмы. Однако у меня возникло еще одно вспоминание. Я, кажется, видел девочку до этого. У неё были русые волосы, завязанные в косынку, милое веснушчатое лицо и голубые глаза. Точно, это девочка была из моей школы, её звали Наташа. Я её вспомнил не просто так. У нас в школе старшеклассники брали опекунство над детьми из младших классов. Мне дали её. Я запомнил её как умную и примерную девочку с огромной фантазией. Однако события на площади стали развиваться в неожиданном направлении. Неожиданно мальчик начал сильно кричать на Наташу. На моих глазах этот сорванец взмахнул пистолетом и разбил его об асфальт. Девочка зарыдала и побежала к своей матери -Мама, он на меня обзывался и разбил мой пистолет! Как мы теперь фильм без него снимать будем? -Ща, погоди... - сказала мать, вальяжно вставая со скамейки - я с ним поговорю. Она встала. Господи, она была метра два с лишним роста, и еще этот злобный взгляд, пробирающий до костей. Она подошла к пацану, наклонилась... -Але, Сёма! Ты охренел?! - она так резко повысила голос, что мне тоже стало не по себе - Епт, зачем ты разбил игрушку?! Она подняла осколки пистолета и начала буквально тыкать его носом. Все это напоминало прилюдную средневековую казнь, только без крови. -Простите, - пищал он сквозь рыдания - простите пожалуйста! -Падла, я из тебя все потроха достану! Сука, чтобы к Наташе близко не подходил! - она дала ему смачную пощечину, после которой мальчик упал и схватился за лицо. Женщина вернулась к скамейке, где сидела и плакала дочь. Мать положила рядом с ней осколки игрушки, Наташа посмотрела на них и стала плакать сильнее. В это время Сёма встал и закрыв лицо рукой убежал прочь, кинув фразу напоследок: "Я все маме расскажу!". Мама пододвинулась к дочери и сквозь еле открывающиеся губы промямлила: "Да и пошел он на хуй.". Все это действие произвело на меня сильное впечатление. Сколько я помнил Наташу, я никогда не мог подумать, что у столь талантливой девочки может быть такая скверная мать. Я стал переживать, что станет с этой девочкой, повлияет на неё это воспитание? Как это все отразится на её будущем?.. Я незаметно абстрагировался и ушел в собственные мысли настолько глубоко, что и забыл о Миша. Вдруг на меня сзади кто-то на меня накинулся и стал душить. Через пять секунд со словами "Не скучал?" человек отпустил меня. Я обернулся что бы заглянуть в глаза этого "маньяка". Это был он - Шаво. Я обрадовался, что он таки соизволил подоспеть, так как погода, случай на площади и мои размышления меня страшным образом угнетали. - Какая неожиданность - промямлил я, когда Шаво меня отпустил. - Живой, не? - Да иди ты! - я протянул ему руку, он пожал её. - Чего ты такой кислый? - Я? Да нет, вроде. С утра хорошее настроение. - Да заметно по тебе - Миша окинул меня взглядом с ног до головы, затем зафиксировался на моем пальто - Ну ты подумай, может что произошло? Я поразмыслил пару секунд. Решил, что расскажу ему об увиденном. - Да я вот что думаю. Сейчас я видел не очень приятную картинку. Мальчик с девочкой играли. Там во дворе. Та девочка.. Хм... Может, помнишь Наташу? Я с ней постоянно возился. - Лоликон... - усмехнулся он в ответ. - Значит, помнишь. Вот. Наташа же одаренная девочка, отличница. Да и с воображением все отлично. Как ты думаешь какое у неё будущее? - Если использует свой мозг по назначению и свалит отсюда, то получше у неё будущее будет, нежели чем у нас. Да там еще и дед состоятельный у них. Кстати, дед он по материнской линии. - Да ладно? Как же он умудрился с дочерью напортачить? Быдло, бухает как скотина, матерится похуже нас. Шаво задумался. - Странно все это, - продолжил я - Я вот все и думаю. Почему, например, я родился вполне нормальной семье. Мама, Папа, до недавних пор, я, бабушка. Все отлично. Мама в меня, черт возьми, сколько вложила, но я не являюсь одаренным ребенком. А Наташа? Разве она в таких условиях может вырасти хорошей девочкой? Мы стали потихоньку направляться к входу в метро. - А как же твоя теория по поводу гениев в России? - спросил Миша - Ты забыл? Стереотипы изменились в корне! Что раньше считалось похабным, сейчас показывают маленьким детям. Общество отупело. Большинству теперь некуда развиваться. О каких гениях вообще может речь идти? - И что же делать с теми, кто в низах? С этим быдлом и другими людьми, не способными думать, как ты их называл? - Они недостойны жить. - Хах! Тебе ли решать? Жизнь была дарована им сверху, значит они имеют право жить! - Я не сказал, что их надо убивать. Я сказал, что они недостойны жизни. - А что же не убивать-то? - Если бы я мог даровать жизнь, возможно я бы имел право её и отнять. - И ты бы убивал? - Я не знаю. Мы прошли через турникеты. В голове кипело множество мыслей, но я решил смолчать. Я не смогу никогда доказать этому человеку свою теорию, причем я с этим смирился, а он нет. Пауза длилась недолго. Негодование Шаво не давало ему сдержать свои мысли при себе: - Почему они не достойны жить? Почему ты так решил вообще?! - он перешел на повышенные тона. - Ты что, король, что ли? - Я бы не отказался. - Ну-ну, - Шаво похлопал меня по плечу и скептически улыбнулся.

***

У гардероба в шестом корпусе я с моим спутником встретили Саню. Он не был моим другом, скорее приятелем. Было в нем что-то невероятно противное в характере, что отталкивало людей. Но с другой стороны он назвал нас с Мишей "Бро". Ну, то есть брат. То, как он к нам относился, не давало нам возможности откровенно послать его от себя куда подальше. И фамилия у него была морская, известная - Беллинсгаузен. Из за этой фамилии для многих Саша был человеком без имени. Все его звали "Бэлс", а он не обижался, ему даже нравилось. Да, и приветствовал он всех всегда всех "оригинально". - Бро! - возгласил Саня, смачно вытянув звук "о". - Доброе утро, - ответил Миша и протянул руку. Я тоже протянул ему руку. Саня исхитрился и пожал обе наши руки одновременно. - И как ваши дела? - не убавляя громкости в голосе спросил он. - Я тебя умоляю, только не ори, - попросил я. - Окей, не буду. Донесся возмущенный голос Миши: - Ты текст-то распечатал? - Да блин, я тебе вчера звонил, ты трубку не брал! Я не смог распечатать, у меня картридж накрылся. - Да какого? Ты что, не мог Леше позвонить, или сходить в ту контору, там бы тебе распечатали! - Ага, блин! Денег у меня попой ешь! Мой друг обозленно рыкнул, резко развернулся и пошел в сторону лифта. Мы с Сашей пошли в его сторону. - Мих, ну ты что? - крикнул Бэлс ему вслед. Дойдя до лифта и вызвав его, Шаво крикнул в ответ: - Да все норм... Только меня выбешивает твоя безответственность. - Да хорош! Я очень надеюсь, что сегодня пары не будет. Вся эта ситуация напоминала мне детский треп без повода. Миша до этого и так хорошо постарался, что теперь я был на взводе, и Бэлс еще тут со своими выходками... Я решил разрядить обстановку: - Так, все! Хватит собачиться! У тебя же есть текст на планшете? - обратился я к Сане. - Остался. - Я пойду к Наталье Валерьевне: она женщина добрая, она поможет. Будет вам текст. Не дожидаясь моей просьбы, Саша полез за планшетом в сумку. - Да и вообще, - продолжил я, - нашли из-за чего сраться! Друзья, мы же с вами еще четыре года тут вместе пахать будем... - Вот то-то и пугает! - тактично перебил меня Шаво. - Подожди, Шав - я сбился с мысли - Хм... Короче, если вы уж решите как-нибудь поссорится, меня уведомьте, я засниму ваши петушиные бои. - Разберемся, - чуть ли не шепнул Шаво. На том меня более-менее отпустило. Я глубоко вздохнул и успокоился. Все ждали лифта, но он не приезжал. Неожиданно сам для себя я обратил внимание на то, что лестничный пролет, которая была рядом с лифтом, был не освещен. Там было абсолютно темно: видимо, лампочки перегорели. Я вгляделся во мрак. Мне казалось, что я там что-то видел, во тьме точно что-то было. Что-то необъяснимое, загадочное... Там точно что-то было. Весь мой мозг сконцентрировался на этой пустоте. Я каждым нейроном анализировал тьму. Я смотрел, я потерял ориентацию во времени. Я даже не заметил, как пошел в сторону лестницы. Мое периферийное зрение не работало. Я видел только тьму... Абсолютную... Клац! Кто-то включил сверху рубильник. Свет зажегся. Я увидел, что я вплотную стоял около стремянки, на которой работал электрик. Меня что-то одернуло, я резко развернулся и пошел в сторону лифта. Дойдя до него, я остановился и упорно смотрел на кнопку вызова лифта. - С тобой все в порядке, Лёх? - окликнул меня Шаво. Я не успел ответить, как сзади раздался сильный грохот. В институт кто-то вбежал. Раздался женский кричащий голос: - Вызывайте! Неотложку, быстрее, скорую! Иру сбило!!! Я обернулся и посмотрел на девушку - это была моя одногруппница. Лицо её было переполнено ужасом. Я сильно испугался и побежал к охранной стойке. Услышал, как охранник спрашивал: - Кого сбило? - Ирину Милашенкову! Я оцепенел. Ира. Моя подруга. Что с ней? Кто её сбил? Как сбил? Где она? Скорую! Скорую!!! Скорее, вызвать! Я достал телефон и набрал 911. Не дожидаясь, пока диспетчер закончит свою заученную фразу, я прокричал в трубку: - У нас человека сбили! 1-ая Миусская улица, дом 6! - Так... Мы уже приняли вызов по этому адресу, скорая в пути. Не повесив трубку, я запихнул телефон в карман и выбежал из института. На дороге, чуть поодаль от перекрестка, я увидел машину. Рядом лежало тело Иры. Её тело наполовину торчало из-под колес. Руки и плечи были в крови. Из правой руки торчала кость. Подойдя поближе, я разглядел голову. Череп был расколот, из-под волос в трещине виднелся ярко-розовый мозг. На секунду мне показалось, что он пульсировал. Лицо же было почти не тронуто. Мне хватило смелости заглянуть ей в глаза. Из-под век текла тонкая струйка крови, а сами белки и радужка были залиты кровью. От этого её глаза казались черными. Я отпрыгнул. Меня начало рвать. Я еле держался, силы улетучились, в моём сердце забился ком, дыхание участилось. Миша уронил сумку и бросился ко мне; он удерживал меня, что-то кричал, но я не слышал его. Мои чувства невозможно описать в точности: шок, боль, страх, ужас, страдание, печаль, угнетение - далеко не весь спектр чувств, который я испытывал в тот момент. Через несколько минут я успокоился. Я смог встать на ноги и вдохнуть немного воздуха. От переизбытка эмоций кружилась голова. Я присел около дерева и отпустил свое тело. Я не чувствовал себя. Я чувствовал только боль, пронзающее все мое тело. Я откинул голову назад. В глазах была серая пелена, не дававшая мне рассмотреть происходящее. Пульс стучал в висках, голова раскалывалась, в голове был гулкий шум. Закрыв глаза и открыв их снова, я посмотрел на небо. Оно было ясное, чистое. Толпа зевак увеличивалась. Подъехала скорая, но запах смерти уже давно пронизал улицу.

***

Я не спал вторую ночь подряд. Сегодня днем будут хоронить Иру. Мне было страшно, хотелось сжаться до минимальных размеров или вообще исчезнуть. В эти ночи я думал о смерти, о нашем предназначении и так далее. Мне казалось, что Ира умерла, не выполнив свою миссию на Земле; она не достойна такой смерти - попасть под колеса автомобиля, получить страшные травмы. Я думал, она достойна большего. Я с ней познакомился, когда мне было 17 лет. Меня пригласили на концерт The Australian Pink Floyd Show. Это было знаменательное событие, так как в Российскую Демократическую Республику редко пускали иностранных музыкантов, а тут шоу Pink Floyd. Пропустить было себе дороже, и я пошел туда со своим знакомым. Тот в свою очередь в интернете договорился встретиться с группой фанов. Когда мы нашлись, оставалось еще полчаса до начала, и мы посвятили его знакомству друг с другом. Там была Ира. Маленькая, милая и привлекательная светловолосая девушка с розовой прядочкой и в очках с роговой оправой. Она была старше меня всего на два месяца. У нас оказалось много общих интересов, мы быстро разговорились. Потом, после концерта, мы еще час гуляли до Тверской улицы, потом она оставила свой id в социальной сети и телефон. Нам было настолько интересно общаться, что мы переписывались с утра до ночи. Мы говорили о всем, об искусстве, о жизни, о политике. Её жизненная позиция была схожа с моей, нам было, что обсудить, о чем поболтать. Наше общение затянулось надолго. В то время у меня не было дефицита в общении, и мне казалось, что я обрел то, что искал. Все мои душевные болезни, сомнения, страхи. Их не было. Я бы счастлив, ведь я нашел близкого мне человека. Следующий месяц мы провели почти каждый день вместе. Это был лучший июнь в моей жизни. Мне стало казаться, что я влюбился в неё. В её милое лицо, в её спокойный ровный характер, в её неординарное эго. Я влюбился в свой идеал, который когда-то себе выдумал и нашел его воплощение в ней. И вот, спустя месяц общения, Ира решила поговорить со мной о наших отношениях. Я этот диалог до сих пор помню. - Алекс, - она меня привыкла так звать. Меня так больше никто не называл, пока я был в России - я хотела поговорить с тобой об одной важной вещи. Только ты обещай, что отнесешься к этому серьезно. - Ну, хорошо. А о чем? - Слушай. Мы с тобой уже общаемся месяц не разлей вода. Мне кажется, что я тебя столько времени знаю. Я счастлива с тобой, - её голос оробел. - Я так никогда себя не чувствовала счастливой. Мне кажется, ты мне нужен больше, чем я тебе. Я долго думала, анализировала... – пауза. - Я полюбила тебя, Ал. Тебя такого, какой ты есть. Как друга, как мужчину, как человека. Я посмотрел в её бирюзовые глаза. На веках я заметил слезы, а на лице едва заметную улыбку. - Ты пойми, Ал, ты изменил меня и мою жизнь. Ты видимо тот идеал, который я искала на протяжении всего своего существования, - она в точности повторила мои мысли. - Ты всегда говорил, что ты хотел полюбить, но ты никем не был любим. Она подошла ближе ко мне и почти шепотом сказала: - Это не так. Ты любим. Любим мною. И я счастлива быть с тобой. Я ничего не сказал. Я просто посмотрел в её глаза, молча взял её за руку и поцеловал её. Так мы стали встречаться. Это была моя первая серьезная любовь. Я был самым счастливым человеком на свете. Ира говорила, что она тоже была счастлива. Она решила со мной поступать в РГГУ, потом мы планировали семью, детей и всякое подобное. Нам говорили, что мы красивая пара, что мы идеально подходим друг другу. Я верил в это, я забыл о своем прошлом. Я стал прилежным учеником, стал заниматься спортом и научился играть на электрогитаре. Я сдал госэкзамен и поступил в институт, попал на бюджет, кстати. Я был на пике. Ира давала мне энергии и сил. Все было замечательно. Было. Той зимой раздался звонок. Звонила она. В трубке я услышал: "Леша, прости, я должна уйти от тебя. Я не могу объяснить, в чем дело, но я не могу больше быть с тобой. Причина не в тебе, с тобой все отлично. Это я виновата. Я очень хочу, что бы мы остались друзьями. Я все также люблю тебя, но не могу больше встречаться. Прости меня, пожалуйста, если сможешь". Последнюю фразу она еле-еле произнесла сквозь слезы. Меня покосило. В душе было пусто. Я потерял самое дорогое, что у меня было, и я не знал, почему. Меня наполняли и гнев, и разочарование одновременно. Почти весь декабрь я ничего не делал. Я не готовился к сессии, просто сидел дома и "прогнивал". Когда пришло время сдавать ту самую сессию, мой мозг ничего не знал и уже смирился с тем, что меня вышибут из института. 23-его января должны были огласить списки тех, кто прошел. Помню, как его зачитывали: - Галкина, Дерова, Игорев, Имонина, Маркова, Мерсаитов... Что?! Прошел? КАК? Я же почти все завалил?... Когда нас отпустили, я решил идти к ректору выяснять, в чем подвох. - Да, Мерсаитов. Вы в принципе должны были быть отчислены, но я не буду этого делать. Скажем так: вам купили реванш. Вы парень неглупый, воспользуйтесь шансом. И молитесь на Милашенкову. Она вас вытащила, вы ей по гроб жизни обязаны. Ира... Это она заплатила ректору, чтобы меня оставили. Я был ошеломлен этим фактом. Единственный вопрос, который я хотел задать: - Зачем ты мне помогла? - Друзья должны помогать друг другу. Не знаю, почему ты на мня до сих пор дуешься, но я к тебе отношусь как к другу. Мне стало ужасно неудобно. - Во сколько тебе это обошлось? Я все верну, ты скажи... - Брось, Ал. Деньги не важны. Верни мне прежнего себя. Каким ты был. Эту плату я приму. Тогда мы снова стали общаться. Жизнь пошла своим чередом. Было только страшное ощущение, что счастье ушло, и его не будет. Все воспоминания как на ладони, и все было четким и ясным. Как в фильме. Только не верилось, что главная героиня умерла. Не верилось. От этой мысли у меня начинало сдавливать диафрагму, я начинал задыхаться. Потом, когда отпускало, я плакал. Было плохо. Казалось, этому не будет конца... Тем не менее, уже полдень. Я так и не раскрыл окна. Я не позавтракал, только почистил зубы и стал одеваться. Мне позвонили. Это был Миша. - Лех, ты как? - Не спрашивай. Я собираюсь, скоро буду. - Ладно, тебя все ждут. Мужайся, удачи. - Спасибо. ... Я надел пиджак. Затем я выглянул в окно. Все небо было в темных облаках. Из форточки просачивался спертый воздух. И шел дождь. Пора идти.

***

В кафе пахло отлакированным паркетом, народу практически не было. Я ждал, пока придут мои одногруппники. По какому поводу мы собирались, мне известно не было. Мне просто позвонили из ректората, сказали, что мне и еще четырем студентам нужно поехать по какому-то делу. Мы с приятелями договорились, что встретимся заранее в кафе, так как у Полины были кое-какие подробности о той самой автокатастрофы. Из-за бессонницы я решил подойти к месту сбора пораньше и выбить немного чаю. До этого я погулял еще часок по улицам, чтобы немного развеяться. Время было пятнадцать минут десятого. Ровно пять часов назад я начал свою жизнедеятельность, а ровно семь часов назад я её на время прервал. Это были первые два часа за ту долгую неделю, когда мне удалось наконец-таки поспать. Всю неделю моя душа терзалась и не находила себе места. Было тяжело продолжать жить без родного тебе человека. Я смог тогда отстоять на похоронах до конца. Потом тело Иры кремировали, прах отдали родителям. Это была их единственная дочь. Тогда, после похорон, её отец подошел ко мне и сказал: "Ты мне теперь самый родной человек, не считая моей жены. Теперь ты для меня как сын, Алексей". Мне было лестно слышать от отца Иры такие слова. Теперь их дочь никуда от родителей не уйдет, она всегда будет с ними. И со мной, и со всеми остальными. Но мне её все равно очень не хватало. Терзали нерешенные вопросы: почему она рассталась со мной? Любила ли она меня, когда ушла? И вообще, кем я был для неё на самом деле? Я загнался в замкнутый круг, задавая себе эти вопросы. Мне нужно было забыть о прошлом. Просто забыть. Двери в кафе распахнулись. Вошла моя приятельница из университета, звали её Настя. Она вначале побегала глазами, пытаясь найти меня; потом, когда нашла, ринулась ко мне с распростертыми руками: - Леш, привет! - она поцеловала меня в щеку и обняла. - Я столько тебя не видела, ты куда-то пропал на неделю. Я думала, с тобой что-то произошло. - Да что со мной будет? - Ну, хорошо, что ты в порядке. Знаешь, из-за этого инцидента в универ не ходило много народу, все переживают. Это такой ужас. Мы присели. Я пристально посмотрел на её лицо, но не увидел ни грамма сожаления, на что и ответил: - Ну да, по твоему лицу заметно. - А что с ним? - Оно все прям исполнено горем, несчастьем. - Ну а что, теперь, плакать что ли? - Да хотя бы ради уважения! - тут я почувствовал, что начинаю переходить границы приличия. - Я уже все выходные плакала. Теперь мне что? Жизнь должна продолжаться, в конце концов! Много ли еще умрет? Если всю жизнь по умершим рыдать, на себя любимую счастья не останется. Я притих. Потом, после паузы, продолжил: - Извини, я что-то не в себе... – пауза. - Я просто по себе сужу. Я же забыл, в каких вы отношениях были. - Ну, были мы в контрах, но все это уже в прошлом. Пора забыть об этом. - Да знаю я! Я хотел бы, но мне очень тяжело. Время еще не пришло, видимо. И снова пауза. - Расскажи, что в институте творится? - прервал я паузу. Вопрос я задал чисто случайный, не из интереса, а скорее разрядить обстановку. - Ничего интересного. Занятий толком не было. Все преподы говорили о случившемся. Все её так жалеют... - Ты можешь о ней не говорить? - Извини, хорошо. Ну а просто рассказать толком не о чем. Хотя... Поговаривают, что Бэлс начал встречаться с Полиной. - Мне это не интересно. - Да ладно? Тебе не смешно? Саша - достаточно привлекательный харизматичный парень - и с такой, только между нами, шмарой переспал, - Настя заливалась смехом. Я усмехнулся. Действительно, Полина производила, пожалуй, больше отрицательный эффект, чем положительный. Особенно вспоминая её недюжих размеров задницу, или, что еще хуже, её ничем не обоснованную манеру хрюкать во время смеха, становилось вообще отвратно. И тот факт, что Саня начал встречаться с такой мисс, меня забавлял. Но я не хотел показывать свою реакцию, поэтому ответил следующее: - Саня из-за недотраха с кем угодно готов, я и так это знаю. Мне это не интересно. - Тем более, что это слухи! - донеслось со стороны входа - Эти тупые курицы своими сплетнями мне всю жизнь поганят! Настя от возмущения встала из-за стола. - Какие курицы? - произнесла она тихо, замахнув руку. - Э! Тебя то это никак не касается! - Саня начал активно отражать атаки разъяренной девушки. Они всерьез начали драться; ну как драться: Настя била его, а Саша отбивался. Причем это действие продолжалось достаточно долгое время. Настя била не щадя, а Бэлс додумался пустить в оборону стул. Когда бармен уже грозился позвать охрану, я решил перевести внимание сражающихся на себя: - Ну, давайте, голубки, вы отлично смотритесь! Тем более, вам сейчас за ваши старания предоставят подарок в виде романтической ночи в ближайшем КПЗ. Я продолжал говорить, даже когда всё внимание и злость переключилось на меня. - Представьте: шикарная ночь под тусклым светом ламп накаливания, романтические песни от мента Кузьмича! - Слушай, умник, - перебил Саша, - мы-то тебя забыли спросить, конечно! - Успокойтесь! - сказал я достаточно громко. - Что вы тут за хрень развели?! Тут приличное заведение, люди завтракают! Может, будем поуважительнее к ним? Настя и Бэлс молча сели. Я подошел к барной стойке, заказал еще чаю и вернулся за стол. - Так по какому поводу мы собираемся? - спросил я. - Без малейшего понятия, - ответил Саня. Я замолчал и начал наблюдать за Новослободской улицей. Бесцельно просто наблюдал. Вдруг я получил удар в плечо. - Желтая, - прокомментировал свое действие Саня. - Да ты задрал со своими желтыми машинами! Мы опять молчали, до того как не пришел Шаво, провозгласив свое появление словами "Ну что, кто здесь темный лорд?". Демонстративно покачав головой, Бэлс ответил: "Да конечно же вы, мой милорд!" Пожав руки Миши, я обратился ко всем: "Ребят, давайте просто помолчим, пока Полина не придет. Я просто боюсь, если кто-нибудь сейчас что-нибудь лишнее скажет, я ему врежу". Мы продолжили молчать. Ничего интересного не произошло, я ни о чем не думал, Шаво и Настя сидели со своих телефонов в интернете, а Саня барабанил по столу и смотрел со мной в окно. Вся идиллия продолжалась, пока не появилась большая, как мир мадемуазель - или мадам, тут уже от Бэлса зависит, - Полина. Она прибежала. Запыхаясь, сняла куртку, села, положила сумку себе на ноги и сказала: - Ох, чего-то я не выспалась... Мы с Настей по понятным причинам засмеялись на всё кафе. - Чего с вами, ребят? - спросила Полина. - Да мы так... - отдышавшись, ответила Настя. - Ну ладно. У меня есть кое-какая информация, - она достала из своей сумки папку. - Виновен в аварии богатый черт. - Имя не известно? - перебил Шаво. - Еще чего. Если бы мы знали имя, это было бы идеально. Но мне удалось раздобыть немногое. Во-первых, один из врачей мне обмолвился, что водитель был под сильным наркотическим опьянением. Во вторых, он богатый, машина у него Мазерати. В третьих, он связан с правительством, он же богатый. В четвертых он разогнался на своей Мазерати со скоростью 180 кэ-мэ в час. Ну и в пятых, если бы он сразу остановился, как только сбил Иру, то у неё еще был бы шанс выжить. А так он еще секунд пять под собой протащил, оттуда и такие тяжелые травмы. - Сука, - сквозь зубы я прошипел. - Как ты только смогла откопать? - с удивлением спросила Настя. - Ну, я же журналист, мне это необходимо уметь делать. Ну и, конечно, сыграло главную роль мое личное обаяние. Я сжал ладонь в кулак и произнес через силу: - А ведь этот ублюдок останется безнаказанным. Он заплатит, кому надо, скажет, кому надо и ему НИЧЕГО НЕ СДЕЛАЮТ!!! Когда за обычное воровство из местной столовой голодного больного бомжа расстреляли, это по закону! А когда речь идет о высокопоставленных лицах, то все законы сразу посылаются куда подальше! - Да тихо ты! - резко заткнул меня Миша - Я прекрасно тебя понимаю, чувак! Но разглагольствовать об этом вообще не вариант. - Что при Совке, что при Рашке, что при РДР, нихера политические расклады не меняются! - я уже встал из-за стола, чтобы меня все услышали. - Мы рабский народ! Нам всегда нужна сильная рука, которая будет говорить нам, что делать, взамен отбирая у нас последние гроши! Разве это жизнь? Разве мы достойны так жить? А ведь никто и не задумывался! Правильно, мы давно превратились в тупое стадо, которым легко попрекать! – я откровенно начал истерить. - Мы не способны жить достойно! Мы не достойны жить, ведь наша жизнь ничего не стоит!!! Слышите?!! Шаво резко дернул меня за руку и начал оттаскивать меня к выходу. Выйдя, он отвесил мне пощечину, потом схватил лицо и, глядя в глаза, сказал: - Ты своими возгласами ничего не добьешься! Слышишь?! Все уже так, как оно есть, ничего не изменить! И ты не король! Тебе не дано исправить все, так что просто, - он отпустил меня, - исправь себя. Я развернулся и прошел несколько шагов. Во мне оставалось еще немного ярости, и чтобы её излить до конца, я развернулся, встал, посмотрел в глаза Миши и сказал: - Тогда я не личность! Развернувшись и пойдя дальше, мне пришлось снова погрузится в свои мысли, чтобы не спровоцировать конфликт. Улица начала заполнятся, становилось труднее идти по ней. Я посмотрел на небо. Там, среди туч, в небольшое отверстие проглядывало солнце. Я смотрел на этот пейзаж, и мне показалось, что это открылся проводник между мною и чем-то свыше. В моих мыслях возник вопрос: "Теперь ты обязан смириться с тем, кто ты есть. Или же желаешь что-то обрести, для того, что бы все изменить? И не боишься ли ты из-за этого все потерять?" - Мне плевать, каким меня хотят видеть. Я хочу быть самим собой, и я хочу все изменить. Я сказал это вслух. Не обращая внимания на реакцию прохожих, я пошел дальше. Мы почти дошли до перекрестка; справа от меня бы вход в банк. Рядом с входом я заметил бумажный пакет. Он был большой, и он был чем-то набит. Моя интуиция подсказала мне остановиться. Я остановился и назад кинул фразу: "Стойте!" Все уперлись в меня. - Видите вон тот пакет? - Ну да, - ответила мне Полина. - Я пойду разведаю, что это за пакет. Держите наготове телефоны, если что. Я подошел к пакету, наклонился, опустился на колено. Прислушался. Я напряг все свои слуховые рецепторы, и среди все уличного шума мне удалось расслышать "Ток-ток-ток-ток..." Я оцепенел. Это бомба, интуиция меня не подвела. Я медленно встал и в панике закричал: - Бегите, быстрее!!! В висках заколотило. Я ринулся к пешеходному переходу. В глазах все мутнело. Я споткнулся и упал на асфальт. Сзади раздался хлопок. Сильным толчком меня откинуло вперед, ко всему прочему пламя меня сильно опалило. Пока я летел, мои ноги ушли за меня, больше они не ощущались. В глаза мне брызнула кровь. Когда я приземлился, я почувствовал, как мои ребра хрустнули. Мне было трудно дышать. В глазах окончательно помутнело. Я терял сознание. Все, что я потом слышал, были лишь крики людей, звуки сирен и отдельные фразы: -Где его ноги?! -Он истекает кровью, нужна помощь! -Дайте его нам, мы знаем, что с ним делать! -Да, Дмитрий Константинович, он у нас. Готовьте прототипа. Мы будем через десять минут.