Цена мгновения

Длиннее перечня тех, с кем трахалась Зои Мур из параллельного класса, был только список желающих начистить рожу Ричи Тозиеру. До определённого времени Билл мог охарактеризовать свои отношения с вульгарным Тозиером как обычные, ничем не примечательные отношения между двумя хорошими друзьями. Билл имеет в виду, что занимались они с Ричи тем, чем занимаются все парни их возраста: ходили на рыбалку, хоть и знали, что ничего не поймают; подглядывали за девчонками, хоть Ричи и делал это настолько пассивно, что становилось скучно, а сердце Билла принадлежало Беверли; ловили бабочек в большую банку, а вечером, когда темнело, отпускали в небо. С Ричи было весело. Биллу нравились его шутки и его талант разряжать напряжённые ситуации, нравилось его умение завуалировать правду под еле заметную иронию. И нравились даже его противоречия. Биллу казалось, что сам Ричи Тозиер буквально сшит из противоречий. Он не любит насекомых, но называет пауков крутыми, а бабочек похожими на летающие цветы; часто мёрзнет, но зимой не носит ни шапки, ни перчаток; говорит, что бесится с библиотек, но хранит в комнате залежи фэнтезийных романов. Билл точно знает: друг восхищается им, но при этом желает быть полной противоположностью. У Билла один лучший друг — Эдди Каспбрак, когда у Ричи, по его словам, таких друзей слишком много, но при этом нет никого. — Вау, Билли, старина, ты всё чаще позволяешь пагубной привычке управлять собой, — Ричи идёт вразвалочку, но при этом так легко, будто его уже нет в мире живых, — судьба снова накидала тебе лягушек в рождественский носок? Билл вздыхает и старается обувью выскоблить из земли большой камень, заросший склизким мхом. Он не смотрит на Ричи, но чувствует, как тот подходит до ненужного близко и касается своим угловатым плечом его. — Поделись сигареткой со старым другом, а? Фирменное тозиеровское нахальство как всегда великолепно отработано и неизменно эффективно. Билл достаёт из кармана джинс помятую пачку, с грустью смотрит на последние три сигареты и с такой же грустью протягивает две из них довольному Ричи: одной на обеденной перемене тот редко довольствовался. Ричи чиркает спичкой. С первого раза не получается, но когда пятая спичка летит в кусты, сигарета начинает дымиться. Какое-то время они выдыхают едкую отраву. Билл не смотрит, но это не мешает быть точно уверенным: Ричи на него пялится. А если пялится, значит, сейчас выдаст что-то такое, что Биллу вряд ли придётся по душе. И Тозиер не разочаровывает: — Видел, как на тебя залипает Лайза Стилл? — И? — Билл докуривает. Осмотревшись, он присаживается на корточки, чтобы спрятать бычок под тот самый камень, который недавно самозабвенно пинал. — Ну, я подошёл к ней и говорю: «Хэй, я понимаю, ты его хочешь, но вот проблемка: ты не в его вкусе. Я-то знаю». Приняв прежнее положение, Билл приподнимает бровь: — Так и сказал? — Сомневаешься? — Ричи хмыкает, выкидывая первый окурок. Он никогда не умел растягивать удовольствие. — Сомневаюсь. Мне кажется, ты что-то не договариваешь. Мечтательно смотря вдаль, Ричи затягивается так глубоко, что еле заметно пошатывается. Наверное, хорошо ему в голову шарахнуло. Билл понимает, что попал в яблочко. — На самом деле, я сказал ей, что вы не будете вместе, ведь ты гей. Пряча руки в карманы, Билл вздыхает: — Беверли больше не вернётся. Почему после её переезда ты не даёшь мне устроить личную жизнь? — Потому что я не хочу, чтобы ты устраивал её не с теми людьми. Ричи вновь демонстративно отворачивается, а Билл, неожиданно для самого себя, осознаёт: он засмотрелся. Ричи высокий, с тёмными подвивающимися волосами, красиво обрамляющими бледное лицо, на котором, — Билл обнаруживает только сейчас, — коричневой россыпью расходятся еле заметные веснушки. Билл не был ценителем мужских красот, но объективно, без самообмана, считал друга почти достойным обложки журнала. Почти, потому что где-то на подсознательном уровне отзывалась подлая мысль: только Билл, только он один думает о противном Тозиере в таком опошлённом ключе. Ричи всегда владел способностью чувствовать и читать чужие взгляды. Особенно такие откровенные. — Нравлюсь? — улыбается он уголками губ. Билл вмиг отворачивается. Щёки капельку розовеют. — От-твали. Бесишь. — Разрешу себя ударить за семь баксов. Биллу смешно и одновременно с этим неописуемо грустно. Типичная палитра чувств человека, общающегося с Тозиером глубже пресловутого «привет-как дела?-пока». — Ну так что? Билл зло втаптывает в землю какую-то травинку и почти выплёвывает: — Тебе настолько нужны деньги? Ричи смеётся. И не поймёшь, искренний этот смех или очередная фальшивка. Билл склоняется ко второму. — Деньги нужны всем, Большой Билл. За забором шумят и общаются между собой школьники. Билл слышит их особенно чётко. Почему-то именно сейчас приходит умение замечать незначительные, казалось бы, детали. На деревьях желтеют листья, перед входом в школу зеркалами блестят лужи после недавнего дождя. Осень. В тупых волосах тупого Тозиера Билл вдруг залипает на сухой соринке. Он тянется убрать её, но пальцы словно каменеют. Билл опускает руки под неоднозначный взгляд тёмных глаз. Ветер обдувает со всех сторон, и Билл осознаёт, что замёрз. А ещё обращает внимание, что в этот раз Ричи несвойственно для себя напялил странную цветную кофту. Она, как и сам Тозиер, тупая и безвкусная. Биллу нравится. — Я не хочу бить тебя за семь баксов. Ричи щурится, готовясь торговаться. — За шесть? Билл качает головой. — Пять? Снова отрицательный ответ. Ричи вздыхает и обиженно складывает руки на груди. — А я думал, что стою хотя бы пяти баксов. Ну и жмот же ты, Билл Денбро. Ричи разворачивается на пятках, надутыми щеками демонстрируя личностное оскорбление, и собирается вернуться в школу. Билл не выдерживает и сжимает его куриное плечо. — Я не буду тебя бить, но за семь баксов могу поцеловать. Продолжая придерживать плечо друга слишком решительно и крепко, Билл ждёт вердикта. Он не в полной мере осознаёт, что только что предложил, и, кажется, вообще не отдаёт себе отчёта. Но рядом с Ричи это нормально. Тозиер поворачивается. — Хорошо, только лучше так: ты поцелуешь меня за семь баксов. Билл фыркает: — Я так и сказал, придурок. — Нет, ты сказал по-другому. Это звучало, будто я плачу тебе семь баксов за один поцелуй. Сечёшь, Билли? Это разные вещи. Билл ни черта «не сечёт». Он перестал «сечь» ещё после пропажи Джорджи, а переезд первой любви что-то окончательно повредил в его мозгу и сломал там какие-то механизмы. Билл, если честно, понятия не имеет, что сейчас происходит и чем всё закончится. — Эх, не сечёшь, — махает рукой Ричи, так и не дождавшись ответа, — ну и хер с тобой. Давай, целуй. Глубокий вздох, словно перед прыжком в бездну. Ноги немного дрожат. Билл боится. Он смотрит в глубокие глаза Тозиера, пытаясь отыскать там схожие эмоции, но видит лишь своё испуганное отражение. Билл всегда опасался людей с «рыбьими» безжизненными глазами, и поэтому сейчас с ужасом ощущает, что не может заставить себя качнуться вперёд и дотронуться до слишком ярких, на фоне остального лица, губ. — Ну же, я не собираюсь делать всё сам, — вдруг произносят эти губы. Билл теряется в ощущениях окончательно. — Не собираюсь, но, видимо, придётся. Билл не успевает ничего сообразить, как губы, удивительно горячие и отзывчивые, соединяются с его, покусанными, но всё равно бледными, едва ли не синими от холода. Билл не уверен, что знает, как нужно правильно целоваться с человеком, который до определённого времени был тебе лишь другом, поэтому старательно подстраивается под темп, задаваемый Ричи. И потому, наверное, не ловит момент, когда в его рту оказывается второй язык. Ричи вылизывает не особо умело, но Биллу думается, будто ещё чуть-чуть, и тот точно коснётся языком его горла. Это страшно и совсем не романтично. Хотя кто обещал романтику за семь долларов? В несколько секунд, что Билл отчаянно соображает, стоит ли обнять Тозиера за шею, тот отстраняется. Так же быстро и внезапно. Билл утирает с подбородка слюну. — Деньги, — Ричи протягивает руку как ни в чём не бывало. Билл опять не понимает, насколько искренне его равнодушие. Рассеянно роется в карманах и кладёт на поцарапанную ладонь две помятые бумажки по пять долларов, которые должен был потратить на новый выпуск журнала про видеоигры. Ричи склоняет голову: — Даже с чаевыми? Билл потерянно смотрит, как Ричи исчезает за школьными воротами. Звонок, оповещающий о начале урока, прогремел ещё три минуты назад. С силой пнув зелёный мохнатый камень, Денбро разворачивается и идёт в противоположную сторону. Прогуливать в начале учебного года так себе идея, но разве это то, о чём стоит переживать? Сегодня, восьмого сентября, Билл Денбро окончательно осознал, что влюблён глупо и безнадёжно. Один раз его сердце уже разбивалось, но на то оно и сердце, а не тарелка из столовой. Его можно бить не один, не два и даже не три раза.