встретимся

      Норт смотрит озлобленно, загнанно, у неё хроническая ненависть к мужчинам и Маркус не станет для неё исключением, она уверена. Только у Маркуса взгляд иной, не такой, как у всех, у него взгляд ‘всё пойму и всё прощу’.       — Ты не выиграешь войну, если будешь помогать всем, — фыркает Норт, потому что ей Маркус кажется слишком наивным и глупым.       У Норт на руках до сих пор кровь той, другой Норт, не высохла: у той Норт и жизни-то не было, свобода лишь коснулась её волос, когда солдаты её расстреляли, животное словно, словно она была животным, а не живой девушкой.       Норт мечтает о т о м с т и т ь.       — Но я могу попытаться сохранить жизнь невинным людям, — отвечает Маркус.       Маркус верит в то, что помочь можно всем, Маркус хочет мира, свободы, с ч а с т ь я. Норт хочет свободы и мести, и ей кажется, что им с Маркусом не по пути, совсем нет, они точно не могут быть вместе.       Но Маркус касается её ладони — совсем аккуратно, словно Норт для него — целый мир.       Ей непривычно.       — Что ты делаешь? — тихо спрашивает она.       — Я могу не спасти всех, но хочу спасти тебя.       Норт привыкла быть игрушкой в чужих руках: она же была роботом для ублажения желаний, ей пользовались, кожу фарфоровую синяками помечали, она же андроид, заживёт.       А Норт не зажила.       Физически легче становилось, а морально с каждым днём становилось только хуже. Пока она не почувствовала, что ж и в а. Пока не почувствовала, что хватит, она не игрушка, она ж и в а я.       Норт всё ещё помнит, как дрыгалось тело под ней, когда она душила того, кто её игрушкой считал.       — Ты должен спасти себя, а не меня, — фыркает Норт, — Ты наш лидер и Иерихону нужен ты, а не я.       Она вырывает ладонь, потому что уверена: Маркусу не она нужна, её тело, как и всем до него.       Норт уходит, стараясь не ч у в с т в о в а т ь.       (но у неё ни черта не выходит)

***

      А он борется так отчаянно за их свободу: за свободу андроидов, за жизнь андроидов, за них. Маркус стоит перед андроидами, которые за ним — на смерть, которые за ним — за край, и она стоит рядом, гордо вздёргивает подбородок, взглядом говорит ‘это мой король и за него я умру’.       Он оборачивается к ней, улыбается так эфемерно и счастливо, рукой манит к себе, и она с места срывается, бежит к нему. Маркус обнимает её, а она целует его — сама, тянется ближе, лишь бы ощущать, лишь бы ч у в с т в о в а т ь.       — Ты — моя королева, Норт, — шепчет он ей прямо в губы, дыханием горячим обдавая её губы, — И я сожгу весь мир ради тебя, если придётся.       Норт хочет сказать, что ей и всего мира не надо, что пусть только он рядом будет, и она за ним — куда угодно, они уедут, они счастливы будут, пусть только будет рядом.       Норт хочет сказать, но не успевает.       Солдаты успевают раньше — стреляют, в спину стреляют, твари, пока они с Маркусом не видят ни черта. Попадают чуть ниже лопаток — Норт почти падает на холодный снег, но Маркус на руки подхватывает, целует в лоб, весь перемазывается в тириуме.       — Заставь их подарить нам свободу, Маркус, — говорит она.       — Не оставляй меня, Норт, — просит он, — Я без тебя не справлюсь.       — Я тебя люблю, мой король, — улыбается Норт.       Умирать не страшно, думает она, умирать не больно. Но почему же ей так б о л ь н о?       Маркус кричит, бездыханное тело на руках раскачивает, обещая весь мир в крови утопить за то, что её жизнь забрали.       Маркус обещает ей, что они скоро встретятся.