Зарисовки

      Боль мгновенно пронзила юное тело Питера, и в глазах оставалась только дымка. Он помнил безграничную темноту, предшествующую этой пелене. Тяжёлое неритмичное дыхание и вибрирующие, до ужаса противные, звуки в голове. Боль помещалась глубже, под звуками.       В течение какого-то времени, очень долгого, как ему казалось (и в самом деле долгого, так как существовали только боль и дрожащая, как будто от ветра, дымка), вселенная состояла только из этих звуков. Человек-паук не знал кто он и где находится, да и знать не хотел. Болевая дымка окутала всё его сознание.       Время шло, и он усвоил, что боль медленно, буквально по крупицам, но оставляет его. Когда Питер в самый первый раз вынырнул из непроглядной черноты, которая сопровождала его перед дымкой, к нему пришла мысль, не имевшая никакого отношения к его теперешнему положению. Мысль о девушке, о тебе. В памяти отрывками всплывал твой силуэт, милые и аккуратные черты лица, робкая улыбка. Воспоминания ходили по кругу, и сводили парня с ума.       Время от времени мысли, как и звуки в его голове прекращались. Время от времени, казалось, прекращался и он сам.       Первое его явственное воспоминание о нынешнем времени, о времени, проведённом в темноте, было воспоминанием о прекращении, о мгновениях, когда Паркер осознавал, что не может сделать вдох, и в этом нет ничего страшного, так и должно быть, так и полагается.       Вдруг всё оборвалось… Питер проснулся, в холодном поту, озадаченно озираясь по сторонам. Это спальня, его собственная спальня, в доме на окраине Нью-Йорка, в котором Человек-паук прожил всю свою сознательную жизнь, но всё в ней казалось каким-то чужим и инородным. За окном глубокая ночь, толком рассмотреть ничего не удавалось. — Какого… — на тяжёлом выдохе выпалил он, — Что… — затяжное молчание, в попытке сформулировать хотя бы в мыслях, что с ним происходит.       За дверью послышались шаги. Парень приподнялся с постели, опираясь на локти. Ручка медленно повернулась и на стену, с первым светом лампы, включённой в коридоре, робко пробралась тень. На пару мгновений она застыла, а затем последовал стремительный рывок. Дверь быстро раскрылась и, с диким скрипом, отлетела в стену, оставив на память о себе еле заметную вмятину на месте ручки. — А ну проваливай отсюда! — в дверном проёме показался силуэт со сверкающим ножом, для разделки мяса, в руках. Глаза Паркера от неожиданности и, возможно, мимолетного смятения, расширились. — Ты что, оглох? Я сказала «проваливай», кто бы ты не был, иначе я пущу эту штуку в действие. Закон на моей стороне, приятель. — женский голос явно пытался быть агрессивным, но всё же, несмотря на все попытки их скрыть, нотки страха были очевидны. — Я… Я просто… — Питер?! — раздается громкий звук соприкосновения стали с паркетом, — Это правда ты, Питер? — засвеченная фигура начала приближаться к парню. — Питер, детка. — Тётя Мэй?

***

      Прошли почти сутки с момента возвращения Питера Паркера домой. Всё происходило так стремительно. Питер ловил себя на мысли о том, что он уже отвык жить. Разговоры с тётушкой приводили его в чувства и возвращали в понятие «здесь и сейчас», но чего-то явно не хватало. — Тебя что-то беспокоит, мой мальчик? — произнесла Мэй, присаживаясь на диван рядом с племянником. — Т/И. — парень выдержал робкую паузу, — Что с ней? — в одно мгновение лицо тетушки изменилось, глаза помутнели. — Питер, прошло много лет с момента твоего исчезновения, мы с Т/И больше не поддерживаем общение. — Мэй нервно сглотнула. — На днях я видела мистера Хогана… — Почему не хочешь говорить о Т/И? Я уже ни раз пытался разговорить тебя, но каждый из них, ты ловко ускользала от ответа. Мэй, ты что-то скрываешь, правда? — почти чёрные глаза юноши встретились с глазами обеспокоенной тёти в надежде узнать правду. — Нет, что ты, совсем нет, дорогой. Я не видела её с момента трагедии, возможно, она тоже исчезла. — Нет, Мэй, я тебя знаю, тут что-то не так. — в эту секунду пришло озарение. — Мне нужно идти. — Куда… Куда ты собрался? Уже так поздно… — Прости, — перебил Питер, — мне нужно увидеть Т/И. — с этими словами парень вскочил с любимого места и направился в сторону выхода. — Я быстро, обещаю. — Постой, я ничего не скрываю. — принялась кричать Мэй вдогонку. — Я просто не знаю, как тебе об этом сказать…       Но Человек-паук уже не слышал этих слов. Он мчался резво пересекая кварталы один за другим на паутине, в одной только маске, костюм надевать времени совсем не было. Со всех сторон мелькают разноцветные огни, но ничто не может отвлечь дружелюбного соседа, одна единственная мысль крутилась у него в голове в этот момент: «Господи, хоть бы её адрес остался прежним!».       Вот он уже у нужного дома. Рука бьёт по кнопке лифта. К чёрту. Нет терпения его ждать, ноги сами несутся наверх. В груди всё сжимается от волнения. Только настойчивый стук в дверь сейчас отделяете его от тебя. В двери слышатся щелчки открывающегося замка. — Питер? Боже мой…       Человек-паук первый раз за столь долгое время взглянул на тебя, на свою Т/И. Ты стояла в дверях, роскошные Ц/В волосы, отливавшиеся на свету, рассыпались по плечам. А на лице всё так же ярко блестели глаза, которые Паркер никогда не перепутает ни с какими другими.       Он пытался подобрать нужные фразы, перебирал цитаты в голове, но не смог вымолвить ни единого слова и сдался, как и ты. В состоянии, подобно эйфорийному, Питер переступил через порог и прижал тебя к себе. Вместе с лёгким, уже почти выветрившийся к вечеру, запах твоих духов, он чувствовал, как по-настоящему оживает. Ты положила ладонь на его грудь и почувствовала, как сильно и ровно бьётся его сердце. — Я… Мне… Мне нужно тебе кое о чём рассказать, нет, лучше я покажу тебе… — сказала ты, отстранившись. На лице Паркера появилось выражение сосредоточенного внимания, — Питер, пожалуйста, пойми меня правильно, прошло больше пяти лет. Я знать не знала, что происходит, в мире творился полнейший хаос. На моих глазах в воздухе растворились родители, пропали друзья. Исчез ты. Растерялась, не знала, что делать, вселенная развалилась, опускались руки. Никто и представить тогда не мог, что вы вернётесь. Все учились жить заново. Нет, забудь. Пожалуй, всё это пустые оправдания. Получилось так, как получилось. — на глазах появились маленькие отблески слёз, твой взгляд поник.       Эти слова как будто ударили Паркера в солнечное сплетение. Он вздохнул, и обжигающая боль пронзила место слева под рёбрами. — Пойдём. — ты поманила Паркера вслед за собой в комнату на противоположном конце коридора. В ответ ты получила лишь немой кивок головой, которой у парня получилась с таким трудом из себя выдавить.       Напряжённая тишина так отчаянно оттягивала конец этого до бесконечности неловкого происшествия. Ты потянулась к его руке, ещё чуть-чуть и юношеское тепло обожгло бы твою руку. Часть сознания парня понимала, что в комнате его ждёт причина, по которой он не сможет быть вместе со своей любимой. Но другая, гораздо более наивная половина его разума, всячески старалась отогнать эту мысль, слишком она была грустной и мрачной.       Вы с гостем вошли в небольшую спальню, тускло освещенную ночником в виде четырёхконечной жёлтой звёздочки. Однако, совсем не она намертво приковывала внимание каждого человека, который входил в комнату. Рядом с кроватью стояла крохотная колыбелька, к который оба приблизились буквально не дыша. Питер остановился в метре набираясь решимости взглянуть туда.       В кроватке лежал крохотный спящий комочек, в белой махровой пижамке. Маленькие ручки, переплетаясь, покоились на груди. Личико тонуло в сладких красноватых щёчках, напоминающих алый рассвет. Пухлые губки были слегка приоткрыты, слышалось тихое сопение. Этому созданию на вид было не больше двух месяцев. Только сейчас опьянённый своими чувствами Питер заметил на твоей левой руке обручальное кольцо, заметил повзрослевшие черты лица, заметил, что ты уже не прежняя Т/И. — Я назвала его в твою честь.

«Я всё ещё больше жизни люблю тебя, Т/И»