Murder my heart

      Стояла теплая, на удивление, зима. Дул слабый ветерок, поднимая в воздух немногочисленные снежинки, что валялись на земле. Когда наступил первый день декабря, было достаточно снежно. Однако, потом снег перестал идти.       Мужчина молча шел по улицам Детройта. Многолюдно. Отовсюду играла рождественская музыка. Магазины пестрили импортными игрушками, приставками, китайской одеждой. Нынче США восстанавливалась и теперь активно сотрудничала с другими странами. Теперь сюда ввозили всё: начиная от дешевых китайских безделушек, заканчивая дорогими вещами из Швейцарии.       Саймон остановился. На светофоре горел зеленый свет для пешеходов. Саймон продолжил путь. Мужчина засунул руки в карманы, глядя себе под ноги. Хрустел снег.       В дверь коттеджа позвонили. На пороге появился мужчина с улыбкой на лице. — Ну привет, блудный сын, — гостя затащили в дом за плечи. — Наконец-то ты пришел.       Рядом с дверью стояло двое девушек. Одна с длинными рыжими волосами, вторая с каштановыми, но короткими. Норт улыбнулась гостю. Рядом стояла Кара. — П-привет, — Саймон позволил Маркусу обнять себя. Прижался. Приятно встретиться с друзьями. Выскользнув из объятий, Саймон встретился взглядом с Норт. Та тоже ринулась обнимать своего друга. Кара также присоединилась. Из арки, что вела на кухню, выглянул Коннор, одетый в розовый передник. Парень накинулся на троих ребят, улыбаясь. — Привет, Саймон! — сказал он. — Ну всё, всё, — подытожил Маркус. — Вы раздавите нашего друга.       Отпустив Саймона, все дружно ушли в другую комнату. Сам же Саймон, оставшись один с Маркусом, смущенно взглянул на мужчину, который заботливо решил помочь со снятием пальто. Избавившись от него, блондин снял шапку. На голове творился беспорядок, что позабавило Манфреда. Он взлохматил волосы еще больше. — Хей! — Саймон отошел от Маркуса, немного хмурясь. — Не делай так. Ты же знаешь, что я это не люблю. — Прости-прости, но мне это так нравится, — Маркус взял Саймона за руку и потянул в гостиную. Тут уже было немало народу. Даже старина Хэнк Андерсон был тут. Впрочем, если у вас есть алкоголь, то ищите возле себя лейтенанта. Тут был и теска Коннора. Коннор, что сидел рядом с Гэвином Ридом и пытался флиртовать. Последний хотел избавиться от столь навязчивого человека, но никак не выходило. У стола со всякими вкусностями сидела девочка лет десяти. Звали её Алиса и, судя по взгляду, она была голодна. Но в силу своей смущенности, либо воспитанности, терпеливо ждала, когда начнется рождественский пир.       На кухне тоже было достаточно много людей. У плиты, заканчивая с приготовление еды, стояла Роуз Чепмен, а вместе с ней был Дуглас Митчел. Носил тарелки на стол Лютер. У подоконника стояла Кара с Норт. В их руках бокалы с вином.       Вскоре гостиная стала наполняться людьми. Все перебрались именно туда. Перед лестницей, ведущей на второй этаж, расположилась елка, у которой уже за короткий промежуток времени успела скопиться гора подарков, настолько высокая и большая, что могла сравниться с самим рождественским растением.       В гостиной стоял стол, настолько длинный, что дотягивался и до столовой. Пришлось искусственно его удлинять, подставляя другие столы, которые были в доме. Едва гости заняли свои места, начался пир на весь мир. Ну почти на весь мир. Первым на себя смелость сказать тост взялся Маркус. Он, будучи прирожденным лидером, сказал: — Пройдя вместе такой долгий и тяжелый путь, вынужден сказать, что очень горд стоять рядом с вами, делить столь большой стол и проводить бесконечно дни напролет вместе. Сказать честно, в эту особенную ночь, когда исполняются все желания, хочу пожелать каждому из вас никогда не унывать и держаться друг друга. Нынче будущее не страшит и явит собою нечто прекрасное. Так остановись, мгновенье! Ты прекрасно. Выпьем за счастливый новый год!       Тост был прекрасным. Трейси едва сдержала слезы. Кара с улыбкой обнимала подругу. Норт, сидя рядом, потянулась к остальным бокалам, дабы чокнуться. Комната наполнилась дружескими разговорами.       Саймон был рад. Еще никогда так часто мужчина не улыбался. Столько народу и столько счастливых лиц. Даже Гэвин смог улыбнуться, ну или же это потому что он смог отвязаться от того жуткого Коннора. Он сидел рядом с теской и Хэнком, который смог раздобыть откуда-то ирландское виски и сейчас активно его распивал в компании с Сэмюэлом Маккреем, тем еще любителем выпить на пару, в частности, если это старый лейтенант.       Маркус что-то увлеченно рассказывал Джошу, жестикулируя. Из общей массы звуков можно было услышать лишь «кафе», «кофе» и «много людей». Джош действительно открыл кафе, как об этом и мечтал. Теперь «SeventhHeaven» украшала одну из детройтских улиц. Людей было много. Все хотели повидаться с «тем самым революционером» лично, который любил частенько заглядывать к другу. Также тут варился один из самых вкусных латте во всех штатах.       Через какое-то время очередь в произнесении тоста дошла и до Саймона. Он, конечно же, попытался отнекиваться, но встретившись случайно взглядом с Маркусом, сразу же почему-то прекратил попытки отказаться. На самом деле было много, чего он хотел сказать, но не всем, а лично Манфреду. Но выбора не было. — Товарищи, вы знаете кто я. Я тот, кто не смог убить нашего Маркуса, и я вовсе не жалею. Кто бы еще собрал нас всех вместе за одним большим столом? — донеслись смешки. И сам Саймон улыбнулся. — Не верится, что уже нет рабства. Это даже немного жутко, хех. Ну, выпьем за свободу! — За свободу! — выкрикнул Хэнк и закинул в себя новый стакан виски. Остальные тоже выпили.       Саймон сел, почувствовав на себе взгляд Маркуса. Вотерсон взглянул в ответ. Маркус глазами на что-то намекал. Если точнее, активно показывал на выход из комнаты. Саймон кивнул. Посидев пару минут, он направился в другое помещение. Через минуту вышел и Маркус. Саймон повернул голову в сторону мужчины. — Пошли со мной, — сказал Манфред он и потянул на второй этаж.       Сам коттедж состоял из трех этажей. На первом располагалась большая гостиная с кухней и столовой. На втором — спальные комнаты, дабы гости после вечеринки смогли расположиться там. Третий этаж состоял из маленькой комнатки и большой веранды. Туда-то ребята и пошли. Оказавшись на просторной веранде, Саймон подошел к перилам, восторженно осматриваясь по сторонам. Тут было круто. Вид просто чудесный. Он открывался на вечерний город. — Красиво, да? После революции стало намного легче. Теперь праздники приносят счастье, а новый день не страшит так сильно. Это все благодаря нам. — Тебе, — поправил Маркуса Саймон. Он улыбнулся, глядя на мужчину. Тот улыбнулся в ответ. Маркус встал рядом. Он смотрел прямо в голубые глаза. Саймон отвел взгляд, немного краснея — взгляд Манфреда смущал так сильно. После всего вообще немного сложно смотреть на бывшего могучего революционера. — Без тебя у нас ничего бы не вышло. — Нам, нам, Саймон. Без вашей поддержки я никто, — Маркус, взяв за руку мужчину, переплетая свои и чужие пальцы воедино. Саймону хватило этого, чтобы тот совсем закрыл свободной рукой лицо. — Не против? — Уж больно ты любишь тактильные ощущения. — Да, а ещё я люблю смущать тебя, — на лице Манфреда появилась мягкая улыбка. — Это мое новое хобби.       Саймон заскулил жалобно. Он хотел небольшой тайм-аут. Слишком много всего за пять минут. — Хватит меня мучать. Не смешно, Маркус… — мужчина чувствовал легкую боль в голове. Похоже, что крови достаточно прилилось. — У меня уже голова болит. — Это от смущения? — Маркус звонко засмеялся. Подобное он позволял не часто, да и то, когда ему действительно весело. — Расслабься. Я же не признался в любви, да и это всего лишь рука. — Вообще-то… — Саймон поджал губы. По телу пробежался холодок, а сердце стало стучаться всё быстрее и быстрее. Черт. Как смущенная школьница, готовая протянуть своему кумиру из старшей школы валентинку. Маркус склонил голову в бок. Вотерсон убрал руку, опустил взгляд. Надо же, у Манфреда такая красивая обувка. Кхм. Маркус ведь ждал. Саймон сделал глубокий вздох и выдох. — Просто… Столько времени прошло, по ощущениям… Что всего полгода. Вы стали мне так важны, что даже сложно представить. Сказать честно, я очень боялся встретиться с вами, ведь столько всего произошло… — О Саймон, тебе же не пять лет, — сжал руку. — Расслабься. — Я… — Саймон приоткрыл рот. — А… Ну…       Маркус склонил голову в бок. На устах улыбка. Мужчине весело. — Эм… — Саймон уже напоминал помидор. Да что с ним такое? Он убийца! Сильный и целеустремлённый мужчина в самом рассвете сил! А сейчас млеет и краснеет перед другом… Другом ведь? Кусает губы. Наступила пауза.       Маркус молча притянул к себе блондина. Нос коснулся шеи, обдавая ту горячим дыханием. Саймон едва держался на ногах. Да что ж такое? Саймон не узнавал себя. Он так размяк… Настоящий ли он? — Можешь ничего не говорить, — Манфред хихикнул. — И так все ясно.       Саймон зажмурился. Это всего три слова. — Я люблю тебя, — тихо произнес он. — И я тебя, Саймон. — Не как друга. — Ага. — Я серьезно. — Знаю-знаю, — Маркус отпустил красного Вотерсона. — Поцеловал бы, а не краснел, как девушка. — Маркус! — Саймон был готов прибить этого человека ко всем чертям! Этот говнюк всё знал! Толкнув того, Саймон накинулся на Маркуса. Оказавшись на полу, мужчины засмеялись. Ну как дети. — Почему ты ничего не сказал? — Я люблю сму-щать те-бя, — на устах революционера расплылась хитрая ухмылка. — Это как смысл жизни. — Чертов извращенец! — Саймон закрыл лицо в одежде Манфреда. Придурок, онанис… Кхм, ладно. Мужчина вздохнул. Он не чувствовал кончиков ушей, к которым только что прикоснулся Маркус. Его рука переместилась на волосы. Медленно гладит. — Черт тебя убей. — Один уже пытался меня убить. Попытаешься снова? — Вырву сердце! — рука Саймона легла на грудь, там, где билось сердце. — Разорву на части, чтобы не выступал. — Ты уже разорвал мое сердечко, — Маркус усмехнулся, глядя на ночное небо. — Оно дрожит при виде тебя. Да, Медовый Тортик?       Саймон не ответил. Хватит этому революционеру говорить такие вещи. Пора ему закрыть рот. Пальцы с легкостью схватили Маркуса за воротник свитера. Губы Вотерсона легли на мягкие, но сухие губы. Саймон чувствовал, как в ребрах приятно покалывало. Глаза закрылись. На поцелуй последовал ответ. Пока Маркус сминал чужие губы, его руки забрались под забавную толстовку с кроликом, касаясь кожи. Саймон вздрогнул, слабо застонав в поцелуе. А он не промах… Уже так распускает руки… Саймон оторвался от губ, тяжело дыша. Из рта шёл пар. — Черт… У тебя холодные руки. — Прости, Саймон, не удержался. — Эй, голубки, вы там долго? — у входа на веранду стояла Норт, прижавшись боком к деревянному проходу. — А то все спорят, кто кого первым засосал.       Саймон вскочил на ноги, вытерев губы, что горели огнем. Маркус засмеялся. Ну, Норт… — Мне, кстати, тоже интересно. — Саймон, Саймон~ — хихикая, произнес Маркус. Саймон пнул его, но несильно. — Эй, лежащих не бьют. — Правильно, их добивают!       Мужчина поспешил встать, пока Саймон не успел нанести еще один удар. — Норт, спаси! — Норт пожала плечами и убежала, оставив на пороге две коробки. Одну из них принес Саймон. Маркус подошел к коробкам. — Ну… Тут один принадлежит тебе. — А один тебе…       Маркус взял в руки ярко-красную коробку. На этикете было аккуратно выведено его имя. — Я могу открыть это? — спросил Манфред. Ему ответили кивком. Коробка довольно быстро открылась. — Ого, ну ничего себе!       Это был самый настоящий летательный дрон, о котором Маркус так мечтал. Благо, что Саймон смог найти бюджетный, но весьма приличный вариант. Ох уж чертов импорт китайцев. Боги, храни Китай за дешёвые безделушки. — К слову, ты и сам можешь открыть свой, — Саймон взял в руки свой сверток. Нетяжелый. Что же там? Открыл коробку, удивленно ахнув. — Я подумал, что он тебе идеально подойдет, ведь ты всё время напевал одну песню…       В руках Саймона был диск древней группы BTS и один из их знаменитых альбомов Wings: YouNeverWalkAlone. — В нем есть та песня, которую ты все время напевал себе под нос.       Саймон не верил своим глазам. Ну Маркус! — Я не думал, что альбомы на дисках ещё где-то можно найти. — Ну да, но я все же раздобыл версию 2016 года. Нынче в 2038 не достать альбомы на дисках. Видишь какой я молодец?       Саймон обнял мужчину, улыбаясь. — Ну все. Я замерзаю уже… Пошли, блин, скорее обратно, — пробурчал он. — Да-да… Блондин улыбнулся, клюнув носом холодную щеку Манфреда.