Hey, man, save me.

      Чонгук, уже будучи пятилетним ребёнком, прекрасно понимал, что никакого краснощёкого, единственного в своём роде дедули Санта Клауса не существует.       Во-первых, потому что никто не способен чисто физически разнести миллионы подарков всего за одну ночь. Тем более на санях. Это же какие по размеру должны быть сани! Во-вторых, в канун Рождества на улицах, в торговых центрах и в детских садах, везде, где только можно, веселили народ, якобы, «самые настоящие» Санты. Немного напоминает Наруто с его клонированием, не находите? В общем, существует ещё очень много несостыковок, которые маленький Чонгук-и - невероятно умный и сообразительный мальчик - не мог не заметить.       Последним же, самым веским доказательством было то, что Гук однажды (чисто случайно, правда) увидел, как любимый папуля надевает на себя костюм рождественского бородача, а затем, представ перед Чонгуком, говорил странным голосом, подражая Санте из каких-то фильмов. Мальчик не стал расстраивать папу и показывать, что узнал его. Но, что, правда? Он, конечно, был ребёнком, но не узнать собственного отца, после того, как он напялит на себя красную шапку и спутанную бороду? Серьёзно?       Не смотря на то, что Чонгук был якобы лишён веры в волшебство с самого детства, командир спецотряда верил в чудеса, которые делают люди. Обычные люди. Например, такие, как этот парнишка Ким Тэхён. А он действительно сделал чудо. Можно сказать, что он запустил весь механизм операции и вдохнул в неё жизнь. После полученных от него данных (хотя они и были не такие значительные), кажется, стало даже легче дышать. Появился шанс на успешный исход операции.       Чонгук сразу же собрал весь командный состав в штабе и объяснил всё, что ему удалось узнать от Тэхёна. Сразу же посыпались идеи: как лучше использовать вентиляцию, откуда и когда начать операцию и ещё много-много разных аспектов. Чтобы выработать полный план операции, потребовалось четыре часа. За это время уже стемнело и по всей оцеплённой территории зажгли прожекторы. Когда Чонгук и Юнги последними вышли из палатки, в которой располагался штаб, они тут же почувствовали дикую усталость. Невероятный груз ответственности, отсутствие стопроцентной уверенности в успешности операции, которую они планируют провести завтра с утра в 8:00. Всё это заставляло снова и снова прокручивать в голове все детали операции, перепроверяя, чтобы они ничего не упустили и всё предусмотрели.       - Иди, отдыхай Чонгук. Ты отлично поработал сегодня, - Юнги похлопал друга по плечу, потягиваясь и разминая свои косточки.- Всё-таки хочешь завтра лично возглавить группу захвата? Ты же знаешь, что Мунджин бы отлично справился с этой задачей.       - Нет, я участвую лично. Ты же будешь координировать наши действия отсюда.       -Хорошо, как скажешь. Тогда тем более иди поспи. Тебе потребуется свежая голова и отдохнувшее тело.       Просто кивнув, Чонгук поплёлся в сторону личной палатки. Несмотря на уставший организм, когда Чон лёг, заснуть у него никак не получалось. Он ещё долго ворочался, продумывая всё что возможно, предугадывая различные варианты развития событий. Последнее же, о чём Чонгук думал, уже проваливаясь в сон, это то, что он очень хочет увидеть храброго мальчишку с невероятно приятным, бархатистым, похожим на горячий шоколад, голосом. А ещё сейчас он больше всего на свете желает спасти именно Ким Тэхёна и увидеть его благодарную улыбку.       Во что бы то ни стало.

***

      Голова раскалывается. Пусть завалит ебало тот, кто скажет, что работать мозгами проще, чем физически трудиться. Шуга сейчас выжат как лимон. За всё время продумывания деталей плана, Мин, как шахматный гений, продумывал на три, на пять, на десять шагов вперёд. Чтобы поднять шансы на успешность операции, хотя бы до восьмидесяти пяти, им пришлось обсуждать все, даже маловероятные варианты неожиданных поворотов ситуации.       Поэтому сейчас, голова Юнги на автомате продолжает обрабатывать информацию, продумывать стратегии и выявлять недочёты. Он загрузился и теперь так просто не сможет ослабить мыслительные процессы. Скорее всего, Юнги сегодня точно не уснёт. Но это не страшно. Пока его мозги работают в полную мощность, тело может и побыть денёк другой без отдыха.       Однако, чтобы голова «варила», нужно хоть что-то в рот закинуть, в котором со вчерашнего вечера не было ни крошки. Именно поэтому сейчас Мин направляется в палатку, где расположено что-то, вроде полевой кухни. На самом деле, там всем заведует Ким Сокджин – тот ещё кадр. На вид – милашка, даже в военной форме, а на деле… самая настоящая фурия. Если его выбесить (а сделать это можно, например, не доев свою порцию «пищи богов» = пищи Сокджина), то можно впоследствии найти в своём супе горсточку красного перца.        У Юнги с Джином сразу как-то не особо сложилось. Просто Мин пару лет назад, ещё не зная, кто повар, умудрился сказать, что рагу немного пересолено. За это он получил уничтожающий взгляд и попал в список «не заслуживают ничего кроме пустого риса». Поэтому сейчас, идя сдаваться на милость великого создателя кулинарных шедевров, Шуга, в целом, и не рассчитывает получить хоть что-то такое, что бы не напоминало белый слипшийся комок и парочку кусочков кимчи (при хорошем раскладе).       Поэтому Мин выпадает немного в осадок, когда, заходя в палатку, замечает довольного Джина, который хихикает и вещает об использовании яиц для каких-то там рулетов сидящему рядом на стуле Чимину. Паренёк, в свою очередь, чуть ли не с открытым ртом внимает этому гуру кулинарии, при этом слегка покачиваясь и цепляясь своими пальчиками за край стула между ногами. После того, как в поле зрения Чимина и Джина возникает Юнги, выражения их лиц, буквально моментально меняются на прямо противоположные.       Нос Сокджина хмурится, брови сходятся на переносице, а подбородок с вызовом приподнимается. Всем своим видом повар буквально кричит: «Что тебе нужно, мелкий паршивец?».       Лицо Пака, наоборот, принимает радостно светиться и буквально излучать всю радость от встречи с Шугой. Мальчишка вскакивает со стула и, не замечая недовольного взгляда Джина, подлетает вплотную к Юнги, начиная тараторить, о том: А) какой повар прекрасный человек; Б) Чимин теперь знает, какое масло лучше использовать, для приготовления блинчиков; В) Мин обязан ему рассказать о том, когда уже они начнут освобождать заложников. Это только основные темы, которые Шуга успел разобрать в общем потоке слов, которые вырывались из этого рта… Слетали с прекрасных, розовых, такими мягких на вид губ… Которые шевелились прямо перед глазами Юнги абсолютно для него беззвучно, заставляя залипать по полной. Выйти из этого состояния Мину помог резкий голос Джина, который сразу же вернул мужчину в реальность.       - Ну, зачем пришёл? Бросил мальчишку в лагере, он бедный сидел на какой-то картонке. А теперь что? Совесть взыграла? – повар своим взглядом, казалось, старался заморозить стоявшего напротив военного, - Я тебя знаю, как облупленного. Наверняка, просто захотел есть, а про голодного и одинокого паренька даже и не вспомнил.       Чимин, чувствуя напряжённую атмосферу, хотел было вмешаться и уже начал лепетать, что-то вроде «Х-хён всё не так…», однако Юнги его бесцеремонно прервал, с не меньшей холодностью отвечая на злобную тираду Сокджина.       - Я, в отличие от некоторых, работаю с чем-то поважнее булочек и морковок, - о сталь спокойного голоса Шуги можно было порезаться, но на Джина это, кажется, не произвело должного впечатления.       - Однако это не повод так себя вести. Нужно уметь брать на себя ответственность за свои действия, Юн-юн, - Джин прекрасно знал, как офицера бесит это прозвище и специально использовал его. - Мальчишка переночует у тебя в палатке, а не в машине, и ты сделаешь всё, чтобы ему было комфортно и удобно, пока вы не вытащите с Гуком его друга из чёртова кинотеатра. Тебе всё ясно?       - С чего бы я должен тебя слушаться? Мальчишка может ехать домой и наслаждаться удобствами по полной.       Тут уже Чимин смог вклиниться в разговор, за которым он пока лишь только безмолвно наблюдал.       - Простите, но мне нормально и в машине. Юнги-хён очень хорошо ко мне относится. Я и так пользуюсь его добротой. Пожалуйста, не отправляйте меня домой. Я сойду там с ума, - в глазах Пака начала скапливаться непрошеная влага, которую он всё таки сумел заставить не скатиться по пухлым щёчкам. – Простите, я стал таким плаксой. Я, правда, таким не был.       Джин не смог удержать рвущийся наружу инстинкт заботы и защиты и притянул к себе Чимина, мягко приобнимая и поглаживая по спине.       - Не волнуйся. Ты сейчас переживаешь нелёгкие времена, поэтому это нормально давать волю своим чувствам и эмоциям. Всё будет хорошо. Поверь, Чонгук-и и этот несносный недомерок (при этом взгляд упал на стоящего сбоку Юнги) настоящие профессионалы. Они обязательно спасут твоего Тэхёна.       Тут в голове Шуги что-то щёлкнуло и вдруг всё встало на места.       - Твоего друга зовут Тэхён? – кажется такой простой и одновременно глупый вопрос, заданный Мином озадачил Чимина.       - Я же тебе говорил. И рассказывал про него. Ты меня совсем не слушал?       - Слушал, просто мне послышалось, что его имя Дэхён. Слушай, Джин прав, сегодня переночуешь в моей палатке, - и, прежде чем Чимин попытался возразить, добавил, - «не обсуждается».       Кажется, уважаемый повар был немного в шоке от того, как быстро согласился с ним Шуга. Он подозрительно прищурил глаза, но прежде чем успел что-то сказать, Мин выволок ничего не понимающего Пака из кухни. Да так и довёл парнишку до своей личной палатки, держа крепко за руку и собирая удивлённые и ошарашенные взгляды людей из лагеря, попадавшихся им на пути.       Зайдя на территорию холодного и неприступного офицера Мин Юнги, Чимин заметил надувной матрас в углу, на котором валялись подушки вперемешку с одеялами. Также тут стоял стол, на котором лежали какие-то бумаги, стояли ноутбук и стаканчики из-под кофе. Всё пространство палатки освещала стоящая на столе лампа с ярким жёлтым свечением, делающим всю обстановку очень уютной и тёплой.       - Говоришь, твой друг – Тэхён… - Юнги всё время, что Чим осматривал палатку, о чём-то усиленно думал и вот, наконец, прервал молчание.       - Ну да, а что?       - И у него немного басовитый голос…       - Да, именно. Он говорил, что в детстве болел, но мне кажется…       Чимин с ужасом посмотрел на мужчину, лишаясь слов и наблюдая за приближающимся к нему Юнги. Наконец, Пак смог выдавить из себя вопрос, глядя прямо в холодные глаза старшего.       - О-откуда? Откуда ты з-знаешь? – казалось, паренёк уже успел придумать в своей голове ужасный вариант того, как Шуга мог узнать такую подробность о его лучшем друге. Мин недолго раздумывал, говорить ли Чиму правду и, наконец, решив, что вреда она не принесёт никому, начал подбирать слова для того, чтобы не последовало слишком бурной реакции. От Пака можно было ожидать чего угодно. Это Юнги уже выяснил.       - Сегодня нам поступил звонок. Тэхёну каким-то образом удалось с нами связаться. Он поделился с нами полезной информацией и теперь завтра будет проведена операция по освобождению заложников. Это совершенно секретно. Не знаю, зачем я рассказываю это тебе, но если хоть кто-нибудь узнает об этом от тебя, тебе не жить.       С каждым произнесённым словом, глаза Чима всё больше распахивались в удивлении, а ноги оседали. Под конец, он бы точно упал, если бы Мин не подхватил его, усаживая на стул.       - Значит, он жив. Слава богу. С ним всё хорошо? Он вам говорил? Он не ранен? – вопросы лились из Пака вместе с огромными ручьями слёз, которые заставляли Чимина громко всхлипывать и задыхаться, пытаясь вдохнуть как можно больше воздуха для очередного вопроса.       - Тише. Тише. Дыши, Мини, дыши. Вдох выдох. Давай же, - Юнги присел перед стулом и приподнял заплаканное лицо парня двумя руками, большими пальцами вытирая потоки слёз. – Мы точно не знаем всего. Но раз он смог позвонить, значит он жив. И по голосу с ним всё было нормально. Успокойся. Давай, Мини.       Постепенно дыхание Чимина начало выравниваться, и он положил свои ладошки, частично скрытые за рукавами чёрной огромной толстовки на руки Мина, всё ещё мягко поглаживающего паренька по щекам.       - Обещай мне.       После этих слов Юнги автоматически поднял взгляд на глаза Чимина и был поражён. Удивлён, шокирован. Такого взгляда он ещё не видел у Пака. Он замечал грустное, нежное, злое, разочарованное выражение глаз у Чимина. Но не такое. В этом взгляде плескались такие сила и твёрдость, что в прежние времена за королём с такими глазами пошли бы на войну и умирали с улыбкой на глазах без страха и сомнений миллионы и миллионы людей. И Юнги не оставалось никакого выбора. Он словно в трансе с восхищением смотрел в эти глаза и кивал головой. Он сейчас мог пообещать Чимину что угодно и сделал бы всё, чтобы сдержать своё слово.       - Пообещай мне, что спасёшь его. Что спасёшь их. Этих людей. Слышишь, Мин Юнги? Обещай! - Да, Пак Чимин. Я обещаю.